Красный цветок #1

Font size: - +

14. Поединок и поцелуй

Чужие смерти, сточные канавы, бесправие и жестокость нищеты – всё это, казалось, навсегда осталось в прошлом. Если временами меня и посещали призрачные видения умершей матери, Дейрэка или Гиэнсэтэ, я стремилась поскорее задвинуть их в дальний уголок памяти. Мертвецов воспоминаниями не оживить, так к чему напрасные слёзы?

И уж тем более я не желала вспоминать о Миароне. Возможно, это суеверие, возможно, глупо, но даже наедине с собой я не произносила его имени. Даже шёпотом. Даже мысленно.

Жизнь впервые мне улыбалась и хотелось успеть насладиться всем, что она готова была подарить.

Мне нравилось вставать одной из первых в доме и убегать в парк, чтобы гулять там на восходе солнца. Нравилось следить за тем как попервоначалу робкие солнечные лучи разгораются всё ярче и ярче, одерживая беспрекословную победу над мраком.

Нравилось грезить о счастливом будущем. Раньше я не могла позволить себе такой роскоши.

Иногда прогулки были пешими, иногда верховыми, но пешей или конной была прогулка, я зачастую мечтала, фантазировала или размышляла об одном и том же предмете – Эллоиссенте Чеаррэ.

Его появление в моей жизни многое изменило до неузнаваемости.

Примером могло служить отношение к музыке. Раньше я её не любила, а теперь готова была часами прислушиваться к мелодии, текущей из-под его белых пальцев.

Чеаррэ музицировали каждый вечер. Это было сродни ритуалу: облачиться в вечерние туалеты, отужинать за сервированным дорогой посудой и изысканными яствами столом, блистая драгоценностями в сиянии свечей. Потом перейти в музыкальный зал и наслаждаться там музыкой и беседой на любую тему: литература, поэзия, научные открытия, политика или будничные сплетни.

Эллоиссент прекрасно смотрелся в смокинге. Белоснежная рубашка подчёркивала строгую черноту его волос, белые манжеты туго обтягивали кисти рук, порхающих над клавишами.

На чёрном рояле красовались пышные бутоны белоснежных пионов. Тонкие лепестки дрожали в такт музыке. Мелодия струилась подобно аромату.

В огромном зале с высокими потолками пробегали сквозняки. В окна капли дождя просились настойчивым стуком. Тонкий профиль отражался на чёрном мокром стекле. Длинные изящные пальцы летали над перламутровыми клавишами рояля.

Настолько же, насколько в музыкальном зале Эллоиссент был томным, лиричным и чувствительным настолько же в фехтовальном классе он был резок, быстр и ловок.

В боевых спарингах Эллоиссент неизменно одерживал победу над своим противником, а ведь все Чеаррэ, без исключения, слыли отличными бойцами.

Боевым приёмам их, как и магии, обучали с колыбели.

Спуститься в фехтовальную залу и наблюдать, как легко, будто бы танцуя (и в самом деле скорее танцуя, чем сражаясь), Эллоиссент отбивает бесконечные кванты и квинты, переходит от атак к контратакам, тоже стало одним из излюбленных моих удовольствий.

Это было чистым наслаждением – видеть его гибкие, сильные, ловкие движения. Слышать звон стали. Наблюдать, как он пляшет в опасной близости от тонкого треугольного лезвия.

Сердце моё в такие моменты трепетало то ли опасения, то ли от надежды, что эта сталь вопьется в его тело, пустит алую, горячую кровь.

Я сама хотела бы сразиться с ним. Сразиться и победить. А после по-звериному торжествовать победу, прорисовывая по белой коже наливающиеся кровяными каплями царапины. Чтобы кровь его остывала на моих губах. Чтобы мои руки чувствовали сопротивление терзаемой плоти.

Человек во мне не соглашался с желаниями твари, во мне живущей. Человек возмущался, ужасался, отказывался принять свою чёрную половину.

Тварь подчинялась. Что ещё ей оставалась делать?

Эллоиссент, несколько раз перехватывая мой пристальный немигающий взгляд, пытался со мной заговорить. Но я сразу же разворачивалась и уходила.

Не знаю, чего я боялась больше. Того ли, что он прочтёт мои тайные мысли или желания? Или того, что я могу попытаться осуществить их на деле?

То утро выдалось солнечным и свежим. Весна врывалась в распахнутые окна ветром, наполненным горьким запахом поздней сирени. Легкомысленные солнечные зайчики скакали с места на место, вычерчивая на плиточном полу дополнительные узоры.

После разминки все выстроились по боевым линиям, приняв боевую стойку.

Учитель ровным голосом вещал:

– Фехтование это необыкновенно красивый, изящный и романтичный вид спорта. Но одновременно это и древнее боевое искусство, прекрасное и смертельно опасное.

– Подумать только? – попыталась сдуть со лба непокорную прядь Сиэлла, участвующая со мной в спарринге. – Что тут важнее: «красивое» или то, что «опасное»?

– История фехтования уходит вглубь веков. Уже у древних людей была книга о принципах упражнения с оружием. В Фиаре и Антрэконе именно фехтование получило известность, как зрелищное искусство. В Черных землях созданы целые школы по владению холодным оружием. В Эдонии оно есть непременный элемент воспитания, и носит, как вам известно, классовый характер.

– Он нарочно зудит? – увернувшись от выпада Сиэллы, скривилась я.



Екатерина Оленева

Edited: 06.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: