Крик моего сердца

ГЛАВА 1. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОЙ ДОЧЕРИ

Месяцем ранее...

- Куда едим? - спросил таксист, наблюдая за пассажиркой через зеркало заднего вида.

Оксана отстранённо назвала адрес и с тоской уставилась в окно. Возвращаться назад оказалось не так легко, как ей представлялось. Вроде те же улицы, архитектура, даже местный контингент мало отличался от прежнего, но среди тысяч оттенков города она всё также чувствовала себя чужой, не нужной. Словно царившая здесь атмосфера давила на неё, заставляя бежать. Погода и та открыто выражала свой протест по случаю её приезда, затягивая небо тяжёлыми, хмурыми тучами, вот-вот обещая обрушить на головы ивановцев дождь.

Но ей нужна была небольшая передышка, прежде чем вновь броситься в бой за собственное счастливое будущее. А тут ещё, волею судьбы, Оксана встретила бывшую одноклассницу, которая любезно поделилась с ней новостями за все последние пять лет, что она отсутствовала. И тем самым, сыграла важную роль в выборе направления скорой поездки.

Девушка рассказала ужасную историю о том, как на протяжении долгих месяцев её фотку крутили по местным каналам телевидения, и как весь город строил предположения о том, что могло произойти. Как участковый опрашивал класс, в надежде восстановить хронологию того дня, когда Оксана исчезла. И даже поведала о том, как сильно переживали за неё одноклассники, активно и охотно участвуя в пересудах по случаю её пропажи. Какие только теории не выдвигали школьники, некогда гнобящие Оксану. Было здесь и похищение, и убийство, и даже продажа её на органы. И лишь немногие поддерживали версию её добровольного ухода из жизни или побега из города.

Но больше всех, по мнению Капустиной, конечно же, переживал Орлов, который места себе не находил, по её же словам.

"Вот уж не думала, что своим исчезновением затрону его чувства, - подумала тогда Оксана. - Хотя, если учесть, как сильно он был одержим мыслью о мести, ничего удивительного. Вендетта-то так и не состоялась, вот и расстроился, поди..."

Смогла ли она простить его за это, да и вообще имела ли право судить? Ответить было сложно. Столько воды утекло за эти долгие и тяжёлые для неё годы. Да и ненависть ко всем, кто, так или иначе, приложил руку к её погибели, со временем притупилась.

- Впервые в нашем городе? - вырвал ее из воспоминаний сиплый голос таксиста, неустанно поглядывающего на неё через зеркало заднего вида.

- Нет, я здесь родилась, - неохотно призналась Оксана и снова отвернулась к окну, не желая встречаться с незнакомым мужчиной взглядом и, уж тем более, делиться подробностями своей личной жизни.

Поэтому, когда тот задал новый вопрос, девушка лишь демонстративно поджала губы и продолжила процесс наблюдения. Вот только разглядеть ничего не удавалось. Взор затуманили новые воспоминания об отце, который, если верить Капустиной, тяжело перенёс новость об исчезновении единственной дочери. Настолько, что поднял на уши весь педагогический коллектив школы. Устроил такой скандал, обвиняя всех вокруг в невнимательности и малодушии, что пришлось охране выводить его под руки за территорию учебного заведения.

После такого откровения Оксана впервые подумала о том, что горе-родителю всё же не наплевать на неё. И в каком-то смысле он любит её, своей особенной отцовской любовью, которую не каждому дано понять. Именно поэтому она рискнула вернуться обратно, в надежде, что отец сможет простить её за столь безрассудный поступок и принять обратно в семью, которой так не хватало все эти годы.

- Приехали, - снова раздался чужой голос, разогнав туман в голове Оксаны.

Расплатившись с водителем, девушка вышла из такси, разгладила невидимые складки плотного драпированного пальто и быстро зашагала в сторону дома, не оставляя себе шансов передумать. Бежать всё равно больше некуда, а здесь, возможно, её всё ещё ждёт родной отец, способный не только утешить в крепких объятиях, но и изменить к лучшему её жизнь.

- Ксюша, ты ли это, дочка? - донеслось со спины, вынуждая Оксану оглянуться.

К ней приближалась худосочная старушка в лёгком светло-коричневом плаще, ещё со временём советской власти, и оренбургском платке, покрывающим седую голову. Женщина передвигалась очень медленно, особенно, если учесть наличие трости в правой руке, на которую приходилось опираться при каждом новом шаге.

- Здравствуйте, баба Люба, - задержалась Оксана, помогая старушке дойти до лавочки и сесть на неё.

- Матерь Божья, - перекрестилась соседка, тяжело вздыхая, а потом смягчилась в лице и похлопала по скамейке рукой, жестом приглашая присоединиться.

Оксана приняла приглашение. Да и как она могла отказать той, кто всю жизнь с особой нежностью и заботой относилась к ней, словно к родной внучке, которой, к сожалению, не имела.

- Где же ты пропадала столько времени, дочка? - с едва уловимым укором запричитала старушка, внимательно разглядывая девушку. - Столько шума наделала. Мы все с ума чуть не посходили. Отец так вообще покоя лишился, разыскивая тебя. Весь район объявлениями расклеил. День и ночь пороги обивал десятка инстанций, да бестолку всё. Нигде ему помочь не могли.

Оксана не нашлась с ответом. Лишь виновато покосилась на свои руки, перебирающие переплетённые между собой ремни небольшой дорожной и дамской сумок.

- Ох, Ксюша, - вздохнула баба Люба, поджимая губы, и в знак поддержки опустила, на удивление, тёплую в столь скверную погоду, старческую ладонь поверх молодых рук. - Натворила же ты делов, дочка. Всего полгода не дождался отец-то тебя, всего полгода... - как-то мрачно закончила женщина.