Крик моего сердца

ГЛАВА 3. ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ...

К зданию местного районного отделения полиции Оксана шла как в тумане. Сознание невольно забросило её в недалёкое прошлое, когда последний такой визит в правоохранительные органы обернулся для неё заточением в неволе.

Так уж вышло, что месяца через два после побега, она оказалась на улице без вещей и средств к существованию. Гонимая отовсюду и в очередной раз отвергнутая обществом, она вынуждена была буквально вгрызаться зубами в свою жизнь, чтобы раньше срока душу Богу не отвести. Ночевала, где придётся: то в подвалах, то на теплотрассах, порой и под открытым небом случалось спать. Держалась особняком от таких же, как она сама, беспризорников. Боялась, что не только не сможет выжить по их волчьим законам, но и просто сдастся в один прекрасный день, окончательно потеряв надежду выбраться из этой помойной ямы, которая и без того достаточно уже поглотила её в свою беспросветную пропасть. В поисках куска хлеба слонялась по вокзалам и площадям, где, собственно, и попала в лапы сотрудников патрульно-постовой службы.

Дохлую, грязную, холодную и голодную сродни жертвам Бухенвальда, Оксану доставили в ближайшее подразделение по делам несовершеннолетних. Тогда ей казалось, что худшее, что может случиться с ней – это возвращение домой. Думала, отец прибьёт её на месте, сразу при встрече, за то, что стащила крупную сумму денег, и за то, что хлопот доставила стольким людям. Да даже за то, что просто ушла без спроса. Отец был жесток и несправедлив, по её мнению, поэтому и прикидывалась немой настолько, насколько сил хватало молчать. Потом вроде и заговорила, но специально водила за нос инспекторов, путаясь в показаниях и греша на провалы в памяти. Тупо рассчитывала, что её определят в местный интернат, из которого она потом благополучно сбежит, если вдруг не понравится временное пристанище. А на деле всё вышло совсем не так, как планировала.

Тысячу раз слышала истории о том, что доблестная полиция, призванная оберегать сон простых граждан, не такая уж и благородная, когда речь заходит о деньгах. При этом никогда не думала, что однажды самой придётся столкнуться с одним из таких – оборотнем в погонах, который продаст её без зазрений совести первому попавшемуся мужику, готовому отвалить за неё приличный куш.

Уже к вечеру того дня, когда была задержана, в отделение прибыл неизвестный ей мужчина. С виду солидный, приятный в общении, но опять-таки, как выяснилось чуть позже, настоящий тиран в душе и вне общества. Он заманил её сладкой конфеткой – обещал долгую, счастливую и спокойную жизнь под боком доброго дяди Коли (так звали нового знакомого Оксаны), который всего-то и просил взамен, что поддержание чистоты в большом загородном доме.  Это сейчас она уже поняла, что повелась на сладкие речи мужика как последняя дура, а тогда, словно под гипнозом, с жадностью ловила каждое его слово, рисуя в голове радужную перспективу на будущее. Думала, ну хоть в чём-то ей повезло. Считала себя Золушкой на современный мотив, а в результате оказалась, скорее – Шахерезадой, которую поместили в гарем, полный таких же, как и она невольниц, без племени и рода…

Приближаясь к зданию Ивановского РОВД, Оксана изо всех сил пыталась не думать о прошлом. Ноги дрожали в коленях. К горлу подступала тошнота. Её мучил жуткий озноб и нервоз, а на душе с каждым шагом становилось неспокойнее.

Медленно, не замечая прохожих, она поднялась по ступенькам, потянула на себя вспотевшей рукой парадную дверь и с тяжелым сердцем переступила порог здания. На входе путь преградил дежурный - приятной наружности молодой человек, не старше тридцати лет. Он уточнил причину её визита, сообщил, куда следует по внутренней линии, и проинструктировал её о дальнейших действиях.

Выслушав указания, Оксана прошла сквозь турникет и направилась в сторону длинного, тускло освещенного коридора с множеством дверей и ответвлений. Дойдя до нужного кабинета, ещё немного помедлила, собираясь с силами, а потом, наконец, тихо постучала и зашла внутрь. Да так и обомлела, увидев того, кого меньше всего желала встретить по возвращению в родной город. За столом сидел Данил в гражданской форме, внимательно изучающий какие-то документы, по другую сторону стола – Лёля, с полной апатией на лице, разглядывающая маникюр на пальцах. Оба почти одновременно повернулись на посторонний шум в дверях, увидели Оксану и тоже впали в ступор, явно не готовые к встрече с призраком прошлого.

- Ксюша? – послышался растерянный голос Данила.

Удивление Оксаны быстро сменилась злостью. Она лишь усмехнулась в ответ. В памяти заезженным кадром всплыла новогодняя ночь, которая стала роковой в её жизни. Тогда она просила его обращаться к себе либо по имени отчеству, либо вообще никак, но, похоже, забыл он об этом, что, в принципе, не сильно-то и удивляло. С чего бы это вдруг Данилу мучиться угрызениями совести, да свой сон нарушать из-за какой-то там блеющей овцы, примерившей на себя шкуру волка не по размеру? Вот то-то и оно, что незачем!

- Оксана Юрьевна! - чеканя каждое слово, поправила его, сохраняя на лице невозмутимый вид.

И таким холодом повеяло от неё, словно невесть откуда взявшийся арктический лёд сквозняком просочился в кабинет. Данил дёрнулся и поморщился на мгновение, как если бы хлёстким ударом ладони она прошлась по его небритой физиономии. Слова ранили его, но то, что творилось на душе у самой Оксаны, было куда хуже любых сказанных слов.

Миг! Всего один короткий миг потребовался, чтобы старые раны напомнили о себе. Обида с новой силой сжала в тиски её сердце, плотной туманной дымкой поддёрнула сознание и погрузила в глубокие мрачные воспоминания. Пять лет! Долгие, мучительные пять лет она пыталась забыть его и всё, что с ним связывало. Отгоняла от себя любую мысль, способную напомнить всю ту боль, что испытала в прошлом. Уговаривала себя, всеми правдами и неправдами, простить его и отпустить.