Крист

Размер шрифта: - +

4

Почему-то принято считать, что все злое и нехорошее обязательно случается ночью, как будто солнечный свет и наличие рядом людей способно защитить нас от зла. Напротив - при солнечном свете мы меньше боимся, а это порой бывает только на руку, или на лапу, нечисти.
Кнеж был не единственным крупным погостом вблизи Тертежа, просто именно там, на территории разрушенного города, в давно забытых катакомбах находились законсервированные лаборатории магов древности. Не чета нынешним. Это сейчас маги превратили древнее искусство в холодную и точную до зубовного скрежета науку.
Мартин не видел в этом исскуства - только холодный расчет, от которого в сердце рождалась глухая тоска и раздражение. Ему хотелось волшебства, сказки. И он создал свою сказку, осталось выпустить ее героев на волю и ликовать.
Это заняло годы, десятелетия, но цель была на столько грандиозна, что было кощунством отказываться от нее.
Но это была пока только мечта, а тогда, в такой же как и сейчас ясный солнечный летний день, когда на небе ни облачка, а сам воздух словно бы пропитан сладкой, тягуче-ленивой негой, в заброшенный подвалы разрушенного Кнежа пробрался ребенок. Да, можно было бы сказать, что он прятался от жестокости сверстников, или же бежал из дома. Или же совсем его не имел, и был бродягой. Главное - подчеркнуть, что у него был повод возненавидеть весь мир. Но это ведь было не так. Обычный такой ребенок, с золотистыми непослушными локонами и с темно-карими глазами. Цвета крепкого чая.
Мартин Лернье.
И не жил он постоянно в Смородинке - деревушке вблизь Кнежа. Нет, просто лето было, каникулы, вот и привезли его заботливые родители, чтобы ненаглядное их чадушко могло побыть на лоне природы. Чадушке было абсолютно индифферентно подобное проявление заботы. Но, у него уже тогда был создан ОБРАЗ. Маленький гений. Таким многое прощают, а все странности спихивают на особый, творческий взгляд на мир.
Удобно, не так ли?
А ребенок совершенно случайно забрел в лабораторию. И полюбил то место: строгие, четкие линии, ничего лишнего, холодный блеск стекла и полированного металла. И россыпь драгоценностей - записывающих кристаллов. Он уже сталкивался с такими - самые ценные знания хранились на таком, на самом надежном носителе. И активировать он их тоже уже умел. Все же хорошо быть наследником обеспеченных родителей. А так - взять в руку, чуть сдавить в ладони и пустить легкий импульс по острым граням.
И вытерпеть легкий дискомфорт - вся информация с носителя переносится непосредственно в мозг реципиента.
Откуда же мог знать наивный мальчик, что красталлы эти хранились не в лаборатории великого ученого? Что сперва все попадают в приемную, где несколько сотен лет назад под видом ценной документации некая Белли Роуз хранила подборку мистических романов, наслаждаясь вместо работы полным погружением в книгу?
Кажется, вот этот-то момент и оказался ключевым в формировании его личности.
Это взрослый бы удивился и понял, что  перед ним. Но ребенок поверил. Поверил, что размытые границы сознания, отсутствие морали и каких-либо ограничений - норма.
Он так и не узнал, что жизнь принято считать ценностью. Для него ценностью стала кровь и собственный гений, пожелавший перекроить этот мир.
А теперь этот гений вел по катакомбам свою армию. Армию вампиров. О, это отдельная история: найти полустлевший труп вампирши, наложить на нее подчинение и обращать с ее помощью бесполезных людишек в бессмертную и неуязвиму армию.
Его упыри не боялись солнца.
Единственное, что не вязалось с его планами - исчезновение Сает. Он как-то привык ней, ведь гениям, как и королям, нужна свита, которая делает его особым.
Потом разберется, может даже уделит ей внимание. Сделает музой. О да, рассвет и прозрачные слезы на фарфоровом личике в алом шелке пролитой крови. Это будет несчасная любовь. Он увековечит ее, подарит бессмертие своим талантом.
Ей понравится.
А пока армия немертвых неслышно, словно бесплотные тени от тусклого огонька свечи, пробиралась по восстановленным ими же переходам. Лишь тонкая паутинка подчинения тускло мерцала в темноте, опутывая каждого упыря.

Утро было великолепным: безоблачная лазурь неба, ласковое, словно умытое росой, солнце. Но птицы не пели, да и домашняя живность затаилась, словно чуя что. Заметив это, молочница Глифира Роук только пожала плечами, пытаясь подобраться к испуганной Зорьке. Но упрямая буренка словно забыла про свою любимую хозяйку - она наступила копытцем в подойник, опрокинув его в солому.
-Что ж ты несносная такая, - огорченно всплеснула она руками, наклонившись, чтобы поднять посудину. Придется снова мыть.
И тут неестественную тишину утра разорвал истошный вой. Корова испуганно забилась в самый угол стайки, придавливая свою хозяйку. От боли и тяжести немаленькой коровьей тушки Глифира потеряла сознание. И не видела как хлынувшая из разорванных шейных артерий кровь хлынула на нее, практически полностью заливая ее. Много ли надо, чтобы перебить человеческий запах? А мало ли могло вытечь крови из взрослой коровы?
Есть люди, получающие удовольствие от чужой боли, от вида страданий и крови. Есть люди, получающие удовольствие от своей боли, от своих страданий и увечий, от вида собственной крови. Да, и боль может быть сладка, страданья - совершенны как драгоценные камни, а кровь - алой лавовой волной, чуть чернеющей по краям, где уже успела подсохнуть. Как лепестки роз, осыпавшие ложе страсти.
А еще все это: боль, муки, страдание, увечье, может вызывать отвращенье. А кровь, кровь, наш самый сильный фетиш с тех самых пор, как в Книге Книг прозвучало, что в ней душа живого, даже она может вызывать брезгливость. Даже так. 
Ее же даже стерильной назвать нельзя - кровь быват грязна от болезней, от инфекций. От старости, в конце концов. Может, поэтому идиализирущие вампиризм жертвами данных кровососов представляют еще юных, не потасканных жизнью и пороками особей, априори считающихся здоровыми.
И нет ничего красивого в бойне, нет завораживающего танца смерти. Есть только боль этого мира, когда рушатся ветви Древа Жизни, когда трагедией чья-то жизнь делится на до и после.
Нет в этом красивого. И даже разум просто не может принять, что что-то может разрушить, прервать то самое плавное течение жизни, к которому уже все привыкли. Возможно, трагедий было бы гораздо меньше, если бы не эта иррациональная вера в неизменность бытия.
Глифира Роук выжила благодаря случайности - кровь животного нежить не привлекала - только люди, только разумные. Именно на такую добычу натаскивал Мартин своих выкормышей. Вот только не учел, что у вампиров, оказывается, есть естественные враги - оборотни. И они будут ждать его армию упырей.
Кровавого рассвета не получилось - свободные оборотни упырей встретили и растерзали еще на подходе к деревням и селениям. В принципе никто не пострадал: одна из немногих Глифира Роук и практически всё. Да  и то потому что слишком уж нетерпеливым  был  тот упырь.  Просто оборотни Стаи ждали и были готовы. Единственное к  чему не были готовы сами оборотни- так это к побегу Мартина.  Он исчез, растворился в катакомбах.



Анна Ершова

Отредактировано: 04.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться