Кристиан Фэй

Размер шрифта: - +

Вкусный сок жизни

Пункт 5 п/п 4 УО:

«В случае возникновения угрозы жизни подопечного крестная фея обязана обратиться в Отдел Управления за дальнейшими указаниями.

Самостоятельные действия без одобрения вышеуказанных инстанций категорически запрещены»

 

 

Семь лет он посвятил этой садистке. В документах она официально именовалась его супругой, госпожой Класпер Э., но на деле являлась трагической ошибкой, испортившей Оливеру жизнь. Наглая и самодовольная, эта женщина не упускала ни единого шанса, чтобы показать свою нелюбовь: частенько забывала приготовить ужин, знала по имени всех мужчин квартала и заигрывала с ними, скрывая это так плохо, словно хотела быть раскрытой. Забирала все деньги до последней монеты, причем заработка с лавчонки, в которой она пропадала ежедневно, Оливер не видел уже несколько лет.

В общем, госпожа Класпер была настоящей кровопийцей.

Вся эта жизнь на военном положении подтачивала Оливера, медленно, но верно выводя его на грань нервного истощения.

Почему он не бросил Эбби давным-давно, как вредную привычку, и не забыл, как страшный сон? Быть может, потому, что каждый раз она исправлялась и становилась шелковой до следующего унизительного происшествия. Или потому, что ему так хотелось цепляться за подобие счастливой обеспеченной семьи, красивой обертке, которой завидовали многие. Временами в нее начинал верить и сам Оливер, слишком легко и быстро прощавший обиды.

Но нервы истощались, донимавший его тик со временем усилился, а сны стали беспокойными и больше походили на краткие кошмары. Казалось, ничто не прервет полосу уныния и неудач.

Каково же было удивление Оливера, когда в один прекрасный день его любезная супруга выпрыгнула в закрытое окно. А в следующую секунду входная дверь слетела с петель, и в дом ворвались двое запыхавшихся молодых людей.

— Упустили! — выкрикнул один из них, холеный юноша в черном костюме. Черты его узкого лица исказил гнев. — Вот же тварь!

Второй парень прошествовал к окну, не обращая внимания на замершего в ужасе Оливера, и свесился наружу.

— Ушла, — изрек он, смахнул стекло с подоконника и сел.

— Кто вы? — растерянно спросил господин Класпер.

Лишь после этого гости обратили на него свои взгляды. На их лицах отразилось искреннее удивление — словно Оливер был мебелью, которая неожиданно заговорила.

— Кто вы и что делаете в моем доме? — чуть тверже повторил он, вспомнив, что до сих пор сжимает кухонный нож. Парень повыше вбежал в комнату в грязных сапогах, и Оливер устремил строгий взгляд именно на него. Но, к его удивлению, вместо того, чтобы наброситься, незнакомец протянул широкую ладонь.

— Лис, очень приятно. А это, — он указал на своего приятеля, — Кристиан Фэй.

— Самая лучшая крестная фея, которая могла вам достаться, — отозвался холеный брюнет и отвесил учтивый поклон. — Простите за беспорядок и доставленные неудобства, господин Класпер, но это было необходимо. Существо, за которым мы охотимся, можно поймать, только застав врасплох.

— Фея? Существо? — эхом повторил Оливер.

— Мы все объясним.

Под колени услужливо ткнулся стул, и он сел, все еще держа нож перед собой. С кухни донесся запах дыма и громкое шипение масла на сковороде — то горели забытые на плите оладьи. Но рассказ парней оказался гораздо интереснее.

 

***

 

На этого мужчину было невозможно смотреть без жалости. С фигурой, обрюзгшей и потерявшей всяческую форму, сутулой спиной и хвостиком сальных волос, он скрестил руки поверх видавшей виды, покрытой пятнами рубахи и устремил на гостей ничего не выражавший взгляд водянисто-голубых глаз. Кристиан вспомнил выцветшую картонку фото в досье, на которой позировал поджарый и широкоплечий красавец с ружьем наперевес. В сидевшем перед ними оригинале не осталось и намека на былую личность.

Лис тем временем продолжал свою лекцию.

— Такие существа питаются отрицательными эмоциями людей. — Его хрипловатый голос напомнил Кристиану пошлые песни, которые охотник распевал за стеной накануне вечером. Строка «плесни-ка мне рома, красотка с публичного дома» всю ночь преследовала Фэя, пока тот со злостью ерзал на гостиничных простынях. — Выбирают себе донора и доводят до белого каления. Поэтому их называют пиявками...

— «Гирудинео мистикус», так их называют, — Кристиан в очередной раз не упустил возможность продемонстрировать собственные знания. Но Лис лишь широко улыбнулся в ответ.

— Слишком гордое название для такой твари. Пиявка есть пиявка. Высасывают все соки, а потом пожирают жертву, — он принюхался и указал в сторону кухни, откуда уже валил черный дым. — Кажется, у вас что-то горит.

Выругавшись, Оливер скрылся за ровными линиями полок, усеянных статуэтками и другими служившими для сбора пыли милыми безделушками. Дом этого человека пребывал в идеальном состоянии — выдержанный в классическом стиле, с большими окнами, белыми оштукатуренными стенами и черепичной крышей, на вершине которой красовался флюгер в виде петуха.

Состояние же самого господина Класпера оставляло желать лучшего. Пиявки разрушали своих жертв медленно, и физически, и духовно, превращая в неприглядно серую и безвольную массу, которой было легко и просто управлять.

Жена Оливера вызвала подозрения с самого начала, поэтому напарники решили сперва понаблюдать за семейством Класпер издали. Но ни Кристиан, ни Лис не ожидали, что за круглым лицом милой хохотушки, за веселыми глазами и простоватой манерой общения скрывался настоящий монстр.



Катя Вереск

Отредактировано: 22.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться