Крошечка-Уошечка

14

 

   XIV.

 

   А щас вот на нас напали. Угу...

   Шли мы – я и Владик – по Пензе нашей. Никого не трогали. Только друг дружку. Тока обнималися, значит. И сопели сладенько.

   А Пенза наша – она хорошая. Но такая, знаете, ма-а-аленькая немножко.

   Вот я в Самаре была – эт да-а!

   У тетки Жанкиной была. Прошлым летом. С Моськой ездили в гости.

   Так Самара – она как бы огроме-е-енная! Иди-иди, и нефиг не дойдешь ни до кудова! Ехать надо. Хотя бы на ослике. Однако ж ослик там тока в цирке ихнем был.

   Зато там, в той огромадине, про Пензу анекдотечка есть. Смешная такая. Тетка рассказала. Моська чуть со смеху не лопнула. Даже меня обняла, как прям роднульку, пока хохотала. Потом, правда, отпустила...

   Прикольная такая анекдотечка! Кхи!

   Типа давно-давно, когда царь вроде был... Натуральный, живой царь! Не как на водкиной этикетке – один портрет с головы. Неа! Целый!..

   Вот, значит, из Пензы нашей парикмахер один поехал в Самару. Бизнес, значит, делать.

   Приехал. И думать стал: как бы, как бы тут оз-на-ме-ни-тить-ся так вот сразу?!

   И придумал! Ага!

   Позвал такого, с кисточкой чтоб на палочке – как художник, тока хуже. И говорит: «Пиши на железячке плоской – буковки!»

   А железячка была – как доска в школе. Тока мелом – нет толку! Сыпется он. Потому как она, железячка – вредная нафиг! Она ж вам – не деревяшка какая-то, как бы смирная! Крутая типа она, железячка-то! Как дядька Росомах-Логан из киноши! С ушками из волос и когти еще – как палки. Вспомнили? Ага!

   И вот тот, типа рисовач который, кисточкой в маслёнке с красками поковырял и намалевал на железячке плакатину.

   И писулька такая прикольная вышла: «Стрижём и бреем! Козлов из Пензы».

   А тока восклицательную хреньку мастер и позабыл. А парикмахер тот жил-то под фамилией – Козлов. Чё ж с него взять-то! Я вот не Козлова, а и то – дура дурой! А с козла и молока нет, где уж соображалку-то сыскать!

  И ничё он не приметил как бы. Стал всех стричь. И обратно не понимал: чёй-то человеки такие веселые всегда заходят?! И спрашивают его хором: «Ты, што ль, козлов стрижешь?»

   А он: «Да-с! Я! Козлов из Пензы. К вашим-с услугам-с!»

   И они, человеки те, еще пуще радуются!..

   А я вот не пойму тоже: зачем ему это «-ссс»? И не удобно оно как-то. Как-то-с... Почти кактус вышел! Фу-у, колючий!..

   И лучше б сообразил дурашка тот, што человеки те думали: мужик прям в натуре типа козлов стрижет, ну, которые из Пензы приедут! С рогами, значит. На тележке, видать...

   Я всё боялась, што к нему мало шли.

   Сама бы я вот под ножнички к такому тупому не села б! Страшно же: а вдруг и по ушам резнёт?! МозгА-то сла-а-абенькая у Козлова!

   Но тетка Лидия сказала: «Нефиг париться, Оль! Русский народ юрОдивых завсегда жалеет! А шутников – тем больше!» И Моська мне объяснила, мол, ежели смешно, то и круче! Даже пусть и меня стрижет, если после козлов-то! Во, Моська, храбрая!

   Тока тот стригач уже помер. От старости. А анекдотечка – жить осталась. Она ж не людь. Чё ей сделается-то?!

   И опять я сбилась. Не про то сейчас надо сказать. Жаловаться хочу – вот что!..

   Шли мы, значит, парочкой-обнималочкой. Как конфетки. Два слАтика в одной паковочке.

   Шли. Ни на кого не смотрели. Никого не обижали совсем. И даже – Ваську с Жанкой...

   О, еще вспомнила! Я у них ведь попросила прощеньку-то.

   И Ваське сказала: «Васёк, уж прости, сердце-то у меня – без балансу! Фиг прикажешь ему!..»

   И пред Жанкою повинилась. Мол, зря я думала про нее плохо-то.

   И они меня, добрЮли, по очереди – помиловали как бы.

   А за раз – не могли. Я ж сперва у Васьки дома прощеньку просила. А у Жанки уж опосля – у нас дома, не у Васьки.

   Короче, простили они меня. И стала я легкая и совсем не виноватая!..

   И вот, сёдня-то воскресный денек. И погодка вполне себе хорошая. И пошли мы гулять. Потому как бизняшка отдыху Владику на щас оставил.

   А зря, выходит, пошли! Надо было дома сидеть! Да мы ж не знали, што нас обижать удумают!..

   И вот, идем мы вперед. Заборчики какие-то мимо ползут. Слова на них не особо умные накаляканы. Я и говорю: «Фу-у!»

   И тут вдруг из-за гаража три парня вышли.

   Я сперва не испужалась ни капельки. Ну, вышли и вышли. Мож, пописали там – и дальше пойдут. Нам-то што?!

   А Владик – он, как принц, сразу ситуацию просёк. И шепчет мне в ушко горячо:

   – Ты, Оль, давай, если что, беги отсюдова и кричи, людей зови. А я им рыла-то намылю...

   А те трое – ну-у, фиговы псинки! Бугаи, угу! Почти – как мой крепчашок! Крупные пацаны! Угу-у...

   И хотела я сказать Владику, типа: «А тикАем вместе!» Но по мордасику его вижу – всё, на принцип пошло! А коли «на принцип» – это вам не фигулька! Это уже – мужские дела, и нефиг в них девочкам лезть!

   Принцип – это ж ведь как принц! Упёрся – и не спихнешь! Оно и так верно. Принцы – они такие! Упёртые. А тут еще и «п» в конце однозначно припёрлось – вапще кранты, значит. Ох!..



Екатерина Цибер

Отредактировано: 23.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться