Крошечка-Уошечка

20

   XX.

   Ну, выбиваю я сёдня часиков в восемь вечера ковришку-запылёнку.

   И орет, значит, мне Светка-то со своей балкошки:

   – Э-ге-е-ей! Оле-е-енька-а-а! Прости-и-ила или-и-и ка-а-ак?!

   А я только крикнуть хотела: «Не-е-е-е-е!.. На-а-а ко-о-ой?!» – как вижу: внизу, во дворике, значит, как бы прынцыще наглорожее мое стоит!

   И – мордасик вверх! Глазенапы – хлоп-хлоп! Ишь ты!

   Ну я и спряталась. И окошки позапирала. И когда он в дверь звенькать начал – нефиг не открыла! Потому как ента морда царская и бесстыжая – не стОит ни разу моих открывашек! Вот – ни разочечку!

   Этой ночью чёго еще учудил?! А?!

   Чего – откудова вам знать?.. А... Ну да! Щас скажу!..

   Это, кстати... Чтоб ликбеза вас лишить... Подскажу: вопрос был – риторический. Без базара штоб.

   Типа спросила Рита у Ричи... Видать у того самого, который Горца с мечиком допекал: давай, учи-учи секир-башку людЯм делать!..

   Вот та Рита-непонятка у Ричи-с-мечом чего ни спросит, а всё ответ ей его – пофиг!

   И вот я также. Просто типа для контроля спрашиваю: Нукося, чего мой принц подлючий ночкою учудил? Ну а вы типа мыкнёте че-нить, и всё путём – слушаете, значит! Могу свое как бы дальше долдонить! И всем нам – приятно вроде!..

   Ну, пришел вчера...

   А куда деваться-то! На эсэмэски я – в неотвечашки. На звонки – по фиг. И ноги его, принцевы, аккурат куда надо привели. Да тока – зря! Потому как мозгулики за ногами, видать, не поспели. Типа как дома осталися, с мамой Владиковой рядышком сидеть. Невидимкой типа...

   И вот трезвонит он. Ночью-то! В три часа!

   Ну, я вскочила, свет у себя зажгла. Да поздно!

   Фроська-то со сна уж – ширк! – на занавеску! И съехала! Башкой об пол! На занавеске – подранки! Угу.

   А Леська как крикнет от себя: «Ё-ё, блин! Я ща тока заснула, мне в шесть вставать, на кросс бежать! А они, сволота, трезвонят!»

   А Моська как выскочит от себя – а я уж в коридоре, ее жду. И как заорет нецензурно!..

   Кстати, вот «нецензурно» – конкретное слово! Натурное! Потому как, ежели в одном месте «Ц», «Н», «З» и «Р» на сходку соберутся – добра не жди! А то! Один скрежет да перебранка! Потому и правильно это, што плохие слова нецензуркой зовут, по факту прямо!..

   А папка мой сонно так выполз. И шипит: «Рот, Моська, закрой! Не тявкай грубо! Чего ты – мужик с перепоя, аль девка?!» (Эт, кстати, тож – Рита к Ричи, без ответа штоб.)

   А Жанка тож выползла, зевая, и говорит тихонько: «И-и! Плюнь, АндрюшОк! Иди лучше трезвонщику пенделя дай! А ежели он – рослый, тогда мы скопом поможем!»

   И пошел папка открывать – ну, чтобы пенделя дать звонарю тому неизвестному!

   А я приметила: Тосик наш и не вылез, и не орал ни фразки! Ага-сь! Значит, барабашка наш у ней щас прям прописан. И притаились они там – в шкафу или где-то...

   Вот, папка открыл, значит. А на пороге принц мой качается. Пьяный типа. Или с горя так – туда-сюда, как заносит!

   И ревет... Не-е, не в смысле – слезами штоб. А как мишка зверной – голосом только.

   И ревет типа:

   – Э-э!.. Па-а-адать мне Кро-о-ошку! Я на ней щас жени-и-иться буду! Сей секунд! Потому как я ее аб-ба-жа-ю! Однозначно! И по-о-офиг мне и деды, и бабки, и ваще-е-е вся ихняя дворя-я-янская родосло-о-овка!..

   Ну, тут растерялись мы. Все прямо, кучкой.

   Чёй-то за Владик? Наш? Иль подменыш какой? Типа кикиморка подменила. Так, она вроде в люльке меняет, а не када ты уж – вона, бугай какой вырос!..

   Ну, папка мой не долго терялся.

   Постоял чуток, просыпаясь как бы. И говорит эдак злобненько:

   – Эт, чё ж? Ты, сына, алкаш у нас как бы стал?.. Рано ж начал! Еще и жизня тебя не перепахала – а уж бухать! Страмота-а! Вали отсель!.. И возле моей дочурки – штоб и тЕнька твоя не стояла! А вклад в бизнес я тебе завтра ж верну! Не обнищаю! Мне такой зять – нафиг не надобен! Горе заливать я и сам могу! Так хотя б помолоду лет не алкашил – и то, вот, спёкся как бы! А ежели с юности поначать – то и вовсе кранты!..

   А принц нефиг не понял. Лапищи ко мне тянет. А мордасик – ой! – помидором люто страшным! Краснорож бухой, а не Владик прямо!

   И я со стыда к себе нырнула. А они там все без меня переполох учинили.

   Ой! Сперва все принца за дверь толкали! А он типа рычал! Прямо львом каким!

   – Не тр-р-рожьте меня! Без Кр-р-рошки не скр-р-роюсь! Пр-р-ра-а-аблемы? Р-р-ра-а-азом? Па-а-ар-р-рву!

   Ну, и все мои в ответ орали шибко – сами, мол, порвем!..

   А я сперва плакать хотела: вона, как я принца-то довела – аж в запой с грустей по мне утОпал!

   А потом мне ж смешно стало: как его мои-то, злюще-пьяного да гигантищу такого, уроют-то? Вот, ежели б папка дружков позвал – эт, да! Но те ж еще доехать должны! Так што, в крайнем разе – я принца к себе спрячу.

  В шкаф его не впихнуть. Но вот за шкаф – можно, если шкаф сперва отодвинуть. Ну, Владьке-то, поди, не проблема шкафчик дернуть!