1. Кровавая месть

1. Травница

   Единственным способом попасть в портовый городок Тульбрук по суше,  была труднопроходимая полоса леса, росшая в ущелье между почти отвесными скалами Южно-Рендьярских гор. Близ города лес состоял в основном из кустарника, но, уходя вглубь материка, лес становился богаче, считаясь в Риндьяре первым по разнообразию редких видов растений.  В этом лесу отчаянная, но уже состарившаяся и давно отошедшая от дел, пиратка Игрейна собирала травы для своих знаменитых среди всех корсаров чаев, настоек, лечебных мазей и бальзамов.

- Ох-ох-ох! Да, ноги уже не те, а ведь и поручить то травяной сбор некому.- Старушка уже несколько раз посылала местных девушек за травами, пыталась объяснить какие, с чем, да как. Но максимум что она получала – это два правильных растения из десяти, а всего их было больше пятидесяти различных видов. С тех пор она оставила попытки доверить это дело кому-то другому.

            Во время походов в горы, травнице всегда составляла компанию старая лиса, живущая у подножия. Животное всегда безошибочно находило старушку, как только та уходила в лес. Игрейна каждый раз знала, что встретит свою давнюю подругу и приносила гостинцы: то рыбешек, то сыру, иногда потроха, которые старая пиратка специально для нее покупала на городском птичьем дворе.

            И в этот раз лиса неотступно следовала за старушкой, считавшей зверя лучшим собеседником, не спорящим, не возражающим, но внимательно слушающим. Игрейна поднималась по склону к перешейку между гор, где у границы непроходимого леса, была дивная поляна, изобилующая редкими, а порой и уникальным травами. Лес этот, как говорили, еще в древности вырастили колдуны, для защиты от какой-то страшной угрозы с материка, но какой - уже давно забылось, но сам лес оставался непроходимым. Деревья в нем черные, лишенные листьев, покрытые жуткими, острыми, как иглы шипами, а некоторые и ядовитые. Но Игрейна считала, что именно следы магии у луга рядом с лесом делали фауну этого места столь богатой и целебной, ибо природа требует равновесия, а такая большая территория смерти обязательно должна граничить с кладовой жизни.

Вдоль обочины тропинки начала появляться обильная зелень, и Игрейна то и дело останавливалась и срывала то цветки, то листки, а иногда и выдергивала растение целиком, обтирала корешки об траву, и забирала их, а остальное растение выбрасывала.

- Да, теперь даже алоцвет с лиловым вереском не так легко найти, не говоря уж о фитофламе, трувьеле, мандрагоре и прочих редких травах.- Женщина разговаривала со своей мохнатой спутницей, а та слушала, будто понимала: растопыривала уши, то и дело смотря на Игрейну, и, то тявкала, то тихонько ворчала.

Наконец женщина достигла цели своего похода и с наслаждением вдохнула воздух. Не совсем высокогорье, но все же довольно высоко. Воздух здесь всегда был чистый и свежий, к нему примешивался слабый аромат моря и сильный запах всевозможных растений: пряный, сладкий амбровый, цветочный, травяной и сосновый, хотя сосны и росли выше по склону, аромат хвои доносился и сюда. Игрейна осторожно, что бы не наступить ненароком на змею, которые водились тут в немалом количестве, начала  пробираться вглубь поляны, тихонько напевая себе под нос какую то старую мелодию, руки старушки в это время проворно работали, раскладывая ингредиенты по десяткам отсеков в сумке, для каждой травы предназначался свой кармашек, ведь при смешении некоторых вместо лекарства, можно было получить яд. Лиса какое-то время покрутилась у ног пиратки, а потом шмыгнула в траву, видимо учуяла мышь или кролика. Но спустя мгновение лиса вернулась, шерсть ее встала дыбом, и она тихо ворчала, прижимаясь к ногам человека.

- Что случилось?- прошептала старушка, лиса уставилась на большой, усеянный маленькими светлыми цветками, куст барбариса, зарычала громче и попятилась. В кустах что-то шевельнулось. Травница попятилась вслед за лисой. Нечто в кустах снова зашевелилось, затем послышался слабый стон. Любопытство пересилило страх, Игрейна подошла к кустам и осторожно раздвинула ветви.  В своей жизни она видела много жуткого и нелицеприятного, но при виде этой картины она вскрикнула. На траве между колючими кустами лежал человек, пол и возраст определить было невозможно; остатки чего-то, видимо когда-то бывшего одеждой, местами свисали жалкими лохмотьями, обнажая изуродованное тело. Во  многих местах кожа была содрана до мяса. Весь в пыли и грязи, с жуткими ранами по всему телу, лежащий в луже собственной крови, к тому же ужасно исхудавший, казалось просто невероятным, что он еще жив.

- Ох! Что же нам делать, рыжая! - Пиратка была в замешательстве.- Если мы бросим этого человека, он точно умрет. Но я врятли его подниму, к тому же любое прикосновение причинит ему адские муки.

Человек зашевелился, поднял голову. Старушка сделала глубокий вдох с присвистом, и задержала дыхание. На нее смотрели синие, как морская глубь, глаза, такие ясные и, казалось знакомые, будто виденные ей в другой жизни, в них отражалась боль и мольба. Не думая больше ни о своих больных суставах, ни о преклонном возрасте, она бережно взвалила на себя раненого, оказавшегося не таким уж и тяжелым, судя по всему, от многодневного голодания, и осторожно понесла в сторону города.

***

- Ха, Дэнак! Глянь-ка, что там наша неуемная старуха тащит, не иначе как дичь какую подстрелила! – Два часовых, охраняющих ворота в горы и лес, лениво стояли, подпирая стены. Этот проход в основном, служил для спасения жителей во время ахшанских набегов, а охранялись от диких зверей и горных  витр, которых, кстати, уж лет сто никто не видел, но боялись до сих пор. Бабки пугали  непослушных детей этим маленькими, злобным человекоподобными уродцами, похожими на скелеты обтянутые серой, чешуйчатой кожей, в старые времена нападавшими на города, оставляя за собой изуродованные трупы.