Кровавое небо Шерлока Холмса

Размер шрифта: - +

Осколок воспоминания. Вы идёте со мной?

Дол­жно быть, дру­гая осо­ба, ме­нее уп­ря­мая, не слом­ленная и не ско­ван­ная жа­лящи­ми об­сто­ятель­ства­ми, пос­ла­ла бы ме­ня к чёр­ту, по­каза­ла бы своё не­до­уме­ние и воз­му­щение жи­вее и яр­че, но толь­ко не Ад­ри­ана. Сом­не­ния, а я сде­лал вы­вод, что под­линным сви­детель­ством учас­тия ра­зума в её по­веде­нии бы­ли имен­но сом­не­ния, лишь нес­коль­ко се­кунд су­мели удер­жать врож­дённую тя­гу к бе­зумс­тву и не­об­ду­ман­ным пос­тупкам. И уже спус­тя мгно­вения я слы­шал за спи­ной ша­ги Ад­ри­аны, осо­бен­ные ша­ги, как звон­кий от­го­лосок бес­по­кой­но­го сер­дце­би­ения, вы­деляв­ши­еся на фо­не про­чих зву­ков, раз­дра­жа­ющей су­еты, де­сят­ков го­лосов, сли­тых в еди­ный про­тив­ный скре­жет бес­по­лез­ных, без­на­дёж­но ис­порчен­ных вздо­ром моз­гов: лю­ди сно­вали в раз­ные сто­роны, соз­да­вая эф­фект пло­дот­ворной де­ятель­нос­ти, об­сужда­ли, рас­сужда­ли, оп­ра­шива­ли нем­но­гочис­ленных сви­дете­лей, и я ве­рил в эту дос­той­ную по­пыт­ку по­бороть дав­ле­ние не­яс­ностей и проз­реть. Но, су­дя по звон­ку Лес­трей­да, по­пыт­ка с трес­ком про­вали­валась, за­дача бы­ла не по зу­бам за­тупив­шей­ся че­люс­ти Скот­ланд-Яр­да.

Под­ни­ма­ясь на вто­рой этаж, не вни­мая пус­тым разъ­яс­не­ни­ям Тел­форда, я точ­но знал, кто с ос­то­рож­ностью и пу­га­ющим лю­бопытс­твом сле­довал за мной, ве­домый ли страстью что-то до­казать, пос­ту­пить воп­ре­ки ожи­дани­ям или про­из­вести оча­ровы­ва­ющее впе­чат­ле­ние. Ад­ри­ана мол­ча шла по­зади, ве­ро­ят­но, не по­доз­ре­вая об ис­тинном за­мыс­ле вне­зап­но­го пред­ло­жения взгля­нуть на за­пис­ку уби­того. Ря­дом со мной её удер­жи­вала жёс­ткая хват­ка не­пони­мания, тот ред­кий от­те­нок осо­бен­но опас­но­го лю­бопытс­тва, как буд­то Ад­ри­ану из­давна влек­ло всё, с тру­дом объ­яс­ни­мое и стран­ное.

Ошиб­ся ли я в оп­ре­деле­нии ка­чес­тва её нер­вов, но, оче­вид­но, не стра­дая от стра­ха кро­ви, она ре­шитель­но от­ка­зыва­лась пе­рес­ту­пать по­рог ши­рокой, с изыс­канным вку­сом об­став­ленной спаль­ни, в об­щий ин­терь­ер ко­торой, вы­пол­ненный в баг­ро­вых и мрач­ных се­рых то­нах, за­коло­тый муж­чи­на сред­них лет от­менно впи­сывал­ся. Ад­ри­ана, нас­пех на­цепив пер­чатки, под прис­таль­ным наб­лю­дени­ем ин­спек­то­ра Тел­форда чи­тала за­пис­ку, чьё со­дер­жа­ние не ме­нялось от тру­па к тру­пу, ка­ких уже на­копи­лось ров­но пять. Вне­су не­кото­рую яс­ность – той про­моз­глой осенью Лон­дон мог пох­вастать­ся про­дел­ка­ми оче­ред­но­го изоб­ре­татель­но­го мань­яка, что вы­резал жер­твам гла­за, пос­ле то­го как зас­тавлял на­писать: «Те­перь лишь я бу­ду смот­реть те­бе в ду­шу». И на этот раз мань­як ни на й­оту не от­сту­пил от про­думан­ной схе­мы, толь­ко драз­ня по­лицию сво­им пос­то­янс­твом и от­сутс­тви­ем сле­дов, ка­кие бы мож­но бы­ло с лёг­костью выс­тро­ить в до­рож­ку, что при­вела бы пря­мо к па­рад­ной две­ри убий­цы. Это де­ло впол­не мог­ло за­менить пор­цию сти­мули­ру­юще­го ко­ка­ина. Я ждал, ког­да Скот­ланд-Яр­ду на­до­ест раз­би­вать лоб о неп­ро­ходи­мый ту­пик.

Лес­трейд, ху­доща­вый, скром­ный сер­жант, чьи мыс­ли­тель­ные спо­соб­ности ещё пре­быва­ли в ста­дии хруп­ко­го за­роды­ша, пос­лушно пре­дос­та­вил вни­манию Ад­ри­аны стоп­ку бу­маг, опус­то­шив вер­хний ящик зад­ви­нуто­го в угол сто­ла, а я со сдер­жи­ва­емым не­тер­пе­ни­ем ос­матри­вал труп. Уби­того зва­ли Ген­ри Ль­ю­ис, он был за­уряд­ным бан­ков­ским слу­жащим, по­лучав­шим за­вид­ный до­ход, по­мешан­ным на жи­вопи­си, и его про­питан­ная день­га­ми и ак­ва­релью жизнь не на­води­ла хоть на сколь­ко-ни­будь ра­зум­ную при­чину, связь с пре­дыду­щими убий­ства­ми, что оп­ре­делён­но бы­ла, но тре­бова­ла до­каза­тель­ства. 

Глаз­ные яб­ло­ки бы­ли из­вле­чены ис­кусно, с дос­та­точ­ной ос­то­рож­ностью, что­бы сох­ра­нить их це­лос­тность, и толь­ко по­том сле­ды про­фес­си­ональ­ной ра­боты бы­ли стёр­ты ха­отич­ны­ми по­реза­ми, ис­по­лосо­вав­ши­ми ли­цо. Смер­тель­ный удар на­несён но­жом в грудь, как бы ни бы­ло до тош­но­ты пред­ска­зу­емо, точ­но в сер­дце, по са­мую ру­ко­ять ог­лу­шён­ной и ос­леплён­ной жер­тве. Гла­за мань­як прих­ва­тил с со­бой, яв­но пи­тая к ним из­вра­щён­ную, от­вра­титель­ную страсть… Ед­ва лишь мне в го­лову с по­рази­тель­ной ско­ростью вре­залась до­гад­ка, я ус­лы­шал ти­хий, но уве­рен­ный го­лос Ад­ри­аны – сму­щён­ное, роб­кое эхо мо­их собс­твен­ных мыс­лей:
– За­пис­ку ос­та­вил не Ген­ри Ль­ю­ис.

– Чушь, – тут же воз­ра­зил Тел­форд, не про­ник­шись до­вери­ем к сом­ни­тель­но­му эк­спер­ту, ка­кого не пус­тил бы на мес­то прес­тупле­ния без мо­его соп­ро­вож­де­ния. – Все пре­дыду­щие жер­твы…

– Но сей­час мы име­ем де­ло имен­но с Ген­ри Ль­ю­исом, – не дал я ин­спек­то­ру са­мона­де­ян­но ис­кать до­каза­тель­ства в сходс­тве прош­лых убий­ств. Ра­зуме­ет­ся, к ним сто­ило об­ра­тить­ся, но с иных, пра­виль­ных по­зиций, – на чь­их ру­ках за­мет­ны пят­на от чер­нил, од­на­ко мисс Фи­цу­иль­ям, вы­пол­нив часть ва­шей ра­боты, ко­торой вы пред­почли пре­неб­речь, на­ив­но по­лага­ясь на чёт­кий по­рядок дей­ствий убий­цы, срав­ни­ла по­черк за­пис­ки с по­чер­ком лич­ных бу­маг Ль­ю­иса и приш­ла к впол­не ло­гич­но­му вы­воду: он не стал ни­чего пи­сать. 

Ад­ри­ана обес­ку­ражен­но пос­мотре­ла на ме­ня, не по­нимая, хва­лил ли я её цеп­кую со­об­ра­зитель­ность или на­обо­рот вос­при­нимал сде­лан­ное зак­лю­чение не за плод дос­той­ной вос­хи­щения умс­твен­ной де­ятель­нос­ти, а за обык­но­вен­ное ве­зение.

– Су­щес­твен­ное от­ли­чие в сти­ле оче­вид­но: для то­го, кто под­ло­жил за­пис­ку, ха­рак­те­рен ле­вый нак­лон, силь­ный на­жим, зна­читель­ный от­ступ меж­ду сло­вами, тре­уголь­ные пет­ли, – Ад­ри­ана наг­лядно пред­ста­вила ар­гу­мен­ты, под­твержда­ющие важ­ное зак­лю­чение, оп­ре­делив­шее путь к раз­гадке сквозь ядо­витый ту­ман са­мо­уве­рен­ности и заб­лужде­ний, – по­это­му мож­но су­дить о его боль­шом са­мом­не­нии, не­ис­ко­рени­мом чувс­тве пре­вос­ходс­тва, скры­той хит­рости и ма­лой ве­ро­ят­ности за­вязы­вания креп­ких от­но­шений. У Ль­ю­иса же со­вер­шенно от­сутс­тву­ют со­еди­нения меж­ду бук­ва­ми, они сле­ду­ют друг за дру­гом раз­дель­но, на кро­хот­ном рас­сто­янии, пет­ли го­раз­до уже, нак­лон пра­вый, сло­ва хоть и выс­тро­ены в чёт­кие ли­нии, прос­матри­ва­ет­ся и не­кото­рая не­ров­ность стро­чек, а это го­ворит о его рас­чётли­вос­ти, фор­маль­нос­ти до моз­га кос­тей…

Тел­форд вых­ва­тил из её рук рас­кры­тую пап­ку с бу­мага­ми и прит­во­рил­ся, что нис­коль­ко не удив­лён вне­зап­но об­на­ружен­но­му фак­ту, на­ходив­ше­муся на по­вер­хнос­ти, дос­тупной ог­ра­ничен­но­му зре­нию по­лиции, и стро­го обор­вал ис­черпы­ва­ющее по­яс­не­ние:
– Не при­меши­вай­те этой без­до­каза­тель­ной бе­либер­ды. Я ви­жу, что по­чер­ки аб­со­лют­но раз­ные, но всё ос­таль­ное ва­ми ска­зан­ное, мисс Фи­цу­иль­ям, не бо­лее чем бес­по­лез­ные вы­дум­ки, – Тел­форд, с тру­дом при­вык­ший к уни­зитель­ным (то, что я на­зывал прав­дой, дру­гие по­рой на­река­ли ос­кор­бле­ни­ем) ре­чам с мо­ей сто­роны, не со­бирал­ся тер­петь лю­без­ные разъ­яс­не­ния по­доб­но нес­мышлё­ному ре­бён­ку. – Зна­чит, убий­ца ре­шил на­писать сам? Но за­чем?

– Для пол­но­ты ком­по­зиции, – от­ве­тил я, под­нявшись с ко­лен, – и это стрем­ле­ние к со­вер­шенс­тву и по­ряд­ку по­губи­ло его. Пя­тое убий­ство – и уже ро­ковой про­мах! Спа­сибо те­бе, уп­ря­мый Ген­ри Ль­ю­ис! 

– И что же, те­перь нам ис­кать мань­яка по осо­бен­ности по­чер­ка? – за­дал Лес­трейд край­не не­умес­тный, глу­пый воп­рос, но Ад­ри­ана, толь­ко он ус­пел зак­рыть рот, су­нула ему в ру­ки за­пис­ку и за­гово­рила мо­нотон­ным нап­ря­жён­ным го­лосом, об­во­дя бес­по­кой­ным взгля­дом каж­дый угол спаль­ни и ста­ра­ясь не об­ра­щать вни­мания ок­ро­вав­ленный труп. Глаз­ные мыш­цы не ус­пе­вали за ско­ростью мыс­ли:

– Как вы точ­но за­мети­ли, ин­спек­тор, за­мок ник­то не взла­мывал, Ген­ри, как и про­чие жер­твы, не по­доз­ре­вая о гро­зящей опас­ности, доб­ро­воль­но впус­ка­ли убий­цу, ко­торый и имел ос­но­вание рас­счи­тывать на гос­тепри­имс­тво, не нуж­да­ясь в скры­ва­ющих ли­цо мас­ках или уг­ро­зах. Все эти лю­ди, чу­жие друг дру­гу, оди­нако­во бы­ли зна­комы со сво­им бу­дущим убий­цей, и им мо­жет ока­зать­ся кто угод­но: курь­ер, лю­бой ра­бот­ник сфе­ры ус­луг, на­ладив­ший с каж­дым дру­жес­кие от­но­шения… – Ад­ри­ана рез­ко за­мол­ча­ла и вце­пилась в ме­ня од­новре­мен­но рас­те­рян­ным и жад­ным взгля­дом, в ко­тором зас­ты­ла тень уди­витель­ной мыс­ли, слов­но приз­рачно­го, не­яс­но­го про­об­ра­за то­го, что я со­бирал­ся ска­зать. 

– Как ни стран­но, вся за­гад­ка имен­но в вы­резан­ных гла­зах. То, что мань­яки прих­ва­тыва­ют с со­бой, обыч­но и за­да­ёт вер­ное нап­равле­ние рас­сле­дова­ния и до­пол­ня­ет не­об­хо­димы­ми де­таля­ми кар­ти­ну убий­ства, ка­кую по­ра бы уже на­учить­ся чи­тать. Прес­тупни­ки, оче­вид­но да­же не по­доз­ре­вая столь ро­ковой про­маш­ки, за­час­тую не­из­менно ос­тавля­ют пос­ле се­бя от­ра­жение собс­твен­но­го пов­реждён­но­го рас­судка. Всё, что мы наб­лю­да­ем сей­час – это следс­твие при­хоти убий­цы, сво­еоб­разное зер­ка­ло, в ко­тором за­печат­ле­лось раз­мы­тое ука­зание на каж­дое его дей­ствие, каж­дое опа­сение, – чувс­твуя, как мо­их губ про­тив во­ли ка­салась вы­зыва­ющая улыб­ка, го­ворил я, и про­из­но­симые сло­ва вол­но­вали Ад­ри­ану, от­ве­чав­шую мне преж­ним не­мым лю­бопытс­твом. Уди­витель­но, не­воз­можно и не­лепо до аб­сурда, од­на­ко я и те­перь пом­ню вы­раже­ние её тос­кли­вого, тре­вож­но­го ли­ца до пос­ледне­го, са­мого не­выра­зитель­но­го от­тенка… И, ве­ро­ят­но, уже в те не­уло­вимые мгно­вения, вно­сящие раз­лад в цепь мыс­лей, пос­вя­щён­ных убий­ству, я на­чинал до­гады­вать­ся, что за встре­чей с Ад­ри­аной обя­затель­но пос­ле­ду­ет не­кое бе­зум­ное со­бытие или их из­ма­тыва­ющая че­реда. Я, к нес­частью, су­мел вспом­нить всё, сто­ило лишь её нас­то­яще­му име­ни проз­ву­чать, рас­по­роть па­мять. Ад­ри­ана, сот­канная из вос­по­мина­ний, де­лала ме­ня ещё бо­лее жал­ким и без­за­щит­ным, чем Ад­ри­ана из пло­ти и кро­ви: я ви­дел нап­ря­жён­ную ли­нию губ, тер­пел пря­мой, сме­лый и вы­жида­ющий взгляд, в ко­тором си­яла на­деж­да, и ни­как не мог от­вернуть внут­ренний взор или при­казать это­му на­вяз­чи­вому ви­дению ис­чезнуть. – Но и труп не так уж без­молвен, как ка­жет­ся. Лю­ди, по­доб­ные Ль­ю­ису, выс­тра­ива­ет свою жизнь в оп­ре­делён­ном и чёт­ком по­ряд­ке, по стро­гому гра­фику, что обя­затель­но бы­ва­ет где-ни­будь от­ра­жён, – я по­дошёл к сто­лу и воз­ле лам­пы, имев­шей вы­чур­ную изог­ну­тую фор­му, за­метил чёр­ный тол­стый ежед­невник в твёр­дом пе­реп­лё­те. Не бо­лее ми­нуты я в пь­яня­щем пред­вку­шении лис­тал стра­ницы, от­ме­чен­ные мно­жес­твом по­мет, по­ка не об­на­ружил весь­ма за­нима­тель­ную за­пись, вмиг из­ба­вив­шую от лиш­них пред­по­ложе­ний. Ин­три­гу­ющая тай­на рас­сы­палась слиш­ком быс­тро. – В прош­лый чет­верг Ль­ю­ис был за­писан на при­ём к оф­таль­мо­логу Мар­ку Ха­зел­ву­ду, и ес­ли тот же док­тор при­нимал всех пре­дыду­щих жертв, то мо­жете заг­ля­нуть к не­му во вре­мя его обе­ден­но­го пе­реры­ва.

Ад­ри­ана скром­но улыб­ну­лась лишь од­ним угол­ком губ, Лес­трейд уси­лен­но об­ду­мывал ус­лы­шан­ное, а Тел­форд по­казал­ся всерь­ёз рас­сержен­ным, хоть и ста­рал­ся скрыть ки­пящее воз­му­щение, не­из­вес­тно ко­му в точ­ности ад­ре­сован­ное, без­на­дёж­ным под­чи­нён­ным, что не об­на­ружи­ли фи­наль­ное ре­ша­ющее сходс­тво, или же мне:
– Вы хо­тите ска­зать, мис­тер Холмс, что мы по­пус­ту тра­тили вре­мя, как бол­ва­ны, га­дая о свя­зи меж­ду уби­тыми и со­вер­шенно не за­мечая са­мой глав­ной де­тали?

Тог­да ин­спек­тор был осо­бен­но щедр на вы­раже­ние сдер­жанно­го не­годо­вания.

– Нет, это хо­тели ска­зать вы, прив­ле­кая ме­ня к рас­сле­дова­нию. По­это­му при­мите к све­дению ин­форма­цию о Ха­зел­ву­де, ес­ли не же­ла­ете во­зить­ся с шес­тым тру­пом, и счи­тай­те де­ло зак­ры­тым, – про­гово­рил я с не­кото­рым раз­дра­жени­ем и до­садой от ско­ро най­ден­ной раз­гадки. Не сто­ило спе­шить срав­ни­вать се­рию дан­ных убий­ств с дос­той­ной за­меной ко­ка­ина, да­же суть за­мыс­ла оф­таль­мо­лога, вы­резав­ше­го гла­за, не зах­ва­тыва­ла ме­ня так, как ста­ла ин­те­ресо­вать смерть ба­буш­ки Ад­ри­аны. – Идём­те, мисс Фи­цу­иль­ям.

– И вы не по­дели­тесь иде­ями, по­чему убий­ца за­бирал гла­за? – с удив­ле­ни­ем спро­сил Лес­трейд.

– «Те­перь лишь я бу­ду смот­реть те­бе в ду­шу»… Не­уже­ли вас ни на ка­кие раз­мышле­ния не на­водит фра­за, ко­торую Ха­зел­вуд тер­пе­ливо пов­то­ря­ет спе­ци­аль­но для ва­шего дрем­лю­щего ума? Лю­ди склон­ны по­лагать, что гла­за есть зер­ка­ла ду­ши, и кто же зна­ет, мо­жет имен­но оф­таль­мо­лог, обе­зумев­ший от рас­ко­пок в че­лове­чес­ких гла­за, раз­гля­дел её в этих обык­но­вен­ных сен­сорных ор­га­нах! В лю­бом слу­чае, сер­жант, я ещё не те­ряю ве­ры в за­чат­ки ва­шей со­об­ра­зитель­нос­ти, – от­ве­тил я, на хо­ду вы­думы­вая до­гад­ку, и по­том нап­ра­вил­ся к лес­тни­це, ве­дущей на пер­вый этаж. – Сей­час я дол­жен за­нять­ся дру­гим воп­ро­сом. Вы идё­те со мной, мисс Фи­цу­иль­ям?

– Так вы мне по­може­те? – Ад­ри­ана наг­на­ла ме­ня и ос­то­рож­но при­кос­ну­лась к тка­ни мо­его паль­то, бо­ясь не­вер­но ис­толко­вать сущ­ность «дру­гого воп­ро­са». 

– Ес­ли вы не убе­дились нес­коль­ко ми­нут на­зад, что спо­соб­ны ви­деть прав­ду, тог­да мне при­дёт­ся на­учить вас её ви­деть и слы­шать, при­дёт­ся по­казать, как она выг­ля­дит в дей­стви­тель­нос­ти, что­бы вы боль­ше не об­ма­ныва­ли се­бя, – про­из­нёс я, не­наро­ком сколь­знув взгля­дом по тон­ким, чуть вздра­гива­ющим паль­цам Ад­ри­аны, стис­нувшим ру­кав. Она от­ча­ян­но пы­талась сде­лать вид, буд­то до сих пор не по­нима­ла, что я имел в ви­ду. – Мы не­мед­ленно едем в Де­вон.

– Но вы же бы­ли го­лод­ны, – с лу­кавой улыб­кой при­пом­ни­ла Ад­ри­ана.

– И по ва­шей же ви­не я и ос­тался го­лод­ным, мисс Фи­цу­иль­ям!



Мы по­кину­ли Кен­сигтон и от­пра­вились к вок­за­лу Пад­дин­гтон, от­ку­да по­езд вско­ре ум­чал нас к прок­ля­тым зем­лям…
К сло­ву ска­зать, пос­ле вы­яс­не­ния не­дос­та­ющих для об­ви­нения дан­ных, док­тор Ха­зел­вуд был арес­то­ван. В под­ва­ле его до­ма по­лицей­ские при обыс­ке об­на­ружи­ли со­суды с гла­зами всех пя­ти жертв. Сам Ха­зел­вуд оп­равды­вал се­бя стрем­ле­ни­ем дол­жным об­ра­зом сбе­речь вос­ста­нов­ленное зре­ние па­ци­ен­тов, что са­ми его лишь без­рассуд­но пор­ти­ли, «раз­ру­шали тай­ни­ки ду­ши». Тай­ни­ки, а не зер­ка­ла – та­кую не­лепи­цу по­роди­ло боль­ное соз­на­ние. 



Charmily Ann Bell

Отредактировано: 27.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться