Кровавое небо Шерлока Холмса

Размер шрифта: - +

Запись 14. Я не хочу видеть тебя мёртвой

От­че­го-то мне не хо­чет­ся быть щед­рым на крас­ки, ка­кими сто­ит вы­рисо­вывать эти ос­колки вспых­нувшей па­мяти, по­тому как нет в них хоть сколь­ко-ни­будь при­меча­тель­но­го от­тенка. Всё бы­ло ок­ра­шено в уны­лые, се­рые цве­та, за­лито дож­дя­ми и ту­го пе­ревя­зано ос­тры­ми мыс­ля­ми, что поч­ти ощу­тимо впи­вались в ко­жу, сто­ило толь­ко, в дей­стви­тель­нос­ти же ша­гая вверх по скло­ну, на мгно­вение вер­нуть­ся в хи­жину, нез­ри­мо втоп­тать в зем­лю собс­твен­ные сле­ды, отыс­кать под сло­ман­ной дос­кой ключ, по­вер­нуть его в хри­пящем от ста­рос­ти зам­ке и вдох­нуть за­пер­тый там за­пах сож­жённых по­лень­ев. За­пах мо­его от­ча­яния. За­пах смер­ти Ад­ри­аны, со­чив­ший­ся эти бес­ко­неч­ные семь лет сквозь каж­дую щель ста­рой хи­жины.

Од­на­ко я быс­тро из­бавлял­ся от ядо­вито­го на­важ­де­ния, дви­га­ясь за Ад­ри­аной, что тог­да ве­ла ме­ня по по­чер­невшим от сы­рос­ти хол­мам и те­перь не­из­менно во­дила по па­мяти, по ос­танкам вос­по­мина­ний, за­муро­ван­ных в тай­ни­ках соз­на­ния. Так стран­но и жес­то­ко со мной обош­лась пре­датель­ская па­мять, в са­мом на­чале вы­нудив­шая пи­тать ярое не­дове­рие и ре­шитель­ное, чис­тое през­ре­ние к пе­реко­шен­но­му от мис­ти­ки уму жен­щи­ны, чьё ли­цо в мо­их гла­зах бы­ло скры­то пылью заб­ве­ния. И те­перь я ощу­щаю тос­ку, ка­кой не со­бира­юсь ис­кать дол­жно­го объ­яс­не­ния.

Я по­кор­но шёл за Ад­ри­аной, сжи­мая тон­кие руч­ки па­кета со смен­ной одеж­дой. Ад­ри­ана не толь­ко ста­ратель­ным убеж­де­ни­ем зас­та­вила ме­ня сде­лать эту по­куп­ку, но и нас­то­яла на ли­ловом цве­те ру­баш­ки, ко­торый я сам ед­ва ли бы выб­рал.

По­лумёр­твое се­рое сол­нце бы­ло раз­ма­зано по на­вис­ше­му над гря­дой хол­мов не­бу и раз­ре­зано тём­ны­ми об­рывка­ми опус­тевших туч, уно­сив­ших мо­рося­щий дождь на се­вер. Силь­ный ве­тер тол­кал ме­ня в спи­ну, при­зывал по­торап­ли­вать­ся, и я, каж­дым ша­гом вы­дав­ли­вая из сгус­тков тра­вы тём­ную во­ду и брыз­ги гря­зи, не сбав­лял темп и дви­гал­ся за Ад­ри­аной, что, оче­вид­но, спе­шила ско­рее доб­рать­ся до мес­та.

Пос­ле двух с по­лови­ной ча­сов не­боль­шой мрач­ный пруд, вод­ная гладь ко­торо­го ко­лыха­лась от по­рывов вет­ра и поч­ти не от­ра­жала ле­нивое дви­жение мас­сивных туч, по­казал­ся на дне час­тично за­рос­ше­го ов­ра­га. Пруд был ок­ру­жён вы­сокой от­цвет­шей тра­вой и па­рой чах­лых де­ревь­ев.

– Ес­ли я вер­но раз­га­дала за­шиф­ро­ван­ный мар­шрут и ес­ли шифр во­об­ще су­щес­тво­вал, то днев­ник ба­буш­ки дол­жен быть там, – впер­вые за вре­мя по­хода по хол­мам за­гово­рила Ад­ри­ана, сту­пив на ска­тив­ши­еся со скло­нов кам­ни и пы­та­ясь сквозь тол­щу во­ды что-то рас­смот­реть. Пос­ле то­го, как мы ми­нова­ли сту­пени хи­жины, отоз­вавши­еся глу­хим трес­ком, нас раз­де­ляли де­сят­ки ша­гов и не­выно­симое, не­лов­кое мол­ча­ние, пре­рывать ко­торое бы­ло поп­росту страш­но: в тех боль­ных ста­ростью сте­нах мы слов­но со­вер­ши­ли не­мыс­ли­мое прес­тупле­ние и ста­ли бо­ять­ся лю­бого упо­мина­ния о нём, ста­ли из­бе­гать бли­зос­ти друг с дру­гом, по­тому что, я не сом­не­вал­ся, наш об­лик ока­зал­ся ос­квер­нён пе­чатью жес­то­ких от­кро­вений, от­ме­чен уда­ром сло­ва, вспо­ров­ше­го ду­ши.

Я ос­то­рож­но по­дошёл к Ад­ри­ане, моё ис­крив­лённое мел­ки­ми вол­на­ми от­ра­жение воз­никло ря­дом с её ис­ка­жён­ны­ми очер­та­ни­ями, раз­мы­тыми дви­жени­ем во­ды.

– И мне нуж­но ны­рять на­угад, пу­та­ясь в ти­не и иле? – спро­сил я, наб­лю­дая за тем, как Ад­ри­ана рез­ко при­пала к кам­ням под на­шими но­гами. – Те­бе из­вес­тна приб­ли­зитель­ная глу­бина пру­да?

– Не бо­лее че­тырёх мет­ров, – от­ве­тила она с лёг­ким раз­дра­жени­ем, ка­кое свой­ствен­но лю­дям, пог­ло­щён­ным сос­ре­дото­чени­ем на чём-то не­выра­зимо важ­ном. Ка­залось, вне­зап­ный ин­те­рес по­могал вы­тес­нить прочь на­вяз­чи­вые мыс­ли о не­дав­нем тя­жёлом раз­го­воре.

– В чём де­ло? 

Ед­ва я сог­нул ко­лени, что­бы сесть ря­дом с ней, Ад­ри­ана схва­тила что-то ма­лень­кое, круг­лое, чёр­ное, за­жатое меж­ду кам­ня­ми и вмиг поб­ледне­ла:

– Здесь кто-то был, – ис­пу­ган­но про­шеп­та­ла она, дер­жа в рас­кры­той, дро­жащей ла­дони пу­гови­цу, вну­шив­шую ей ле­деня­щий ужас. – Об­на­ружив пруд, я ис­сле­дова­ла каж­дый дюйм его бе­рега и ста­ралась за­пом­нить вся­кую нез­на­читель­ную де­таль. Кам­ни сво­роче­ны так, буд­то по ним про­тащи­ли из во­ды неч­то тя­жёлое и при этом обор­ва­ли пу­гови­цу.

– Ду­ма­ешь, пос­ла­ние Джес­са­лин мог­ла раз­га­дать не толь­ко ты? – не до­веряя её вне­зап­но­му вы­воду, спро­сил я.

Ад­ри­ана, ох­ва­чен­ная стра­хом, тре­вож­но об­во­дила зас­тывшим взгля­дом пи­ки пус­тых хол­мов, по­лагая, буд­то они неп­ре­мен­но скры­вали сле­ды не­из­вес­тно­го че­лове­ка, ук­равше­го днев­ник.

– Есть кро­шеч­ная ве­ро­ят­ность, что здесь ре­шил поп­ла­вать весь­ма стран­ный пут­ник со спе­цифич­ны­ми пред­почте­ни­ями в ку­пании, ни­чего не по­доз­ре­ва­ющий о днев­ни­ке, что по­ко­ит­ся на са­мом дне, но… – Ад­ри­ана взгля­нула на ме­ня с от­ча­ян­ной, мрач­ной ус­мешкой. – Я же уве­рена, что вов­се не слу­чай вы­вел сю­да че­лове­ка, утя­нул на дно и под­ска­зал изу­чить его до пос­ледней ям­ки.

– И это то­же часть тво­его за­гадоч­но­го пла­на, под­робнос­ти ко­торо­го я уз­наю слиш­ком поз­дно?

Хму­рая улыб­ка ис­чезла с ли­ца Ад­ри­аны.

– Нет, Шер­лок, я не пред­ви­дела по­доб­но­го: ка­залось аб­со­лют­но не­воз­можным хо­тя бы до­пуще­ние то­го не­веро­ят­но­го фак­та, что со­дер­жи­мое днев­ни­ка мог­ло ин­те­ресо­вать не ме­ня од­ну. Од­на­ко, вы­ходит, что я оши­балась. Но в та­ком не­ожи­дан­ном про­махе, лишь уве­личив­шем пу­тани­цу, для те­бя есть оп­ре­делён­ный плюс – про­пала не­об­хо­димость драз­нить уда­чу и ис­пы­тывать здо­ровье на проч­ность. Ис­кать здесь боль­ше не­чего.

Я чуть за­мет­но улыб­нулся столь сок­ру­шитель­ной влас­ти заб­лужде­ния, что силь­нее стра­ха ду­шило трез­вый ум Ад­ри­аны:

– И к дан­но­му вы­воду те­бя вы­вели пе­ревёр­ну­тые кам­ни и ис­ца­рапан­ная пу­гови­ца? Я го­тов по­верить в бе­зуп­речность тво­ей па­мяти, но не в её сверхъ­ес­тес­твен­ный объ­ём. Ты об­ра­тила вни­мание на кру­той склон вос­точно­го хол­ма, ис­пещрён­но­го мел­ки­ми кам­ня­ми, что ска­тыва­ют­ся вниз, к са­мому бе­регу, вы­бива­емые час­ты­ми за­тяж­ны­ми лив­ня­ми из раз­мягчён­ной зем­ли? По­токи гряз­ных ручь­ёв сте­ка­ют к пру­ду неп­ре­рыв­но, зем­ля не ус­пе­ва­ет про­сох­нуть, как ту­чи щед­ро вко­лачи­ва­ют в неё дождь за­ново. Да­же сей­час я слы­шал глу­хое пос­ту­кива­ние нес­коль­ких кам­ней, про­катив­шихся по рус­лу ручья и зас­тряв­ших в клочь­ях тра­вы. Не ис­клю­чено, что пос­ле то­го, как ты нап­ра­вилась в Эк­се­тер, на это са­мое мес­то ве­тер и ли­вень мог­ли под­тол­кнуть горсть но­вых кам­ней, ка­кие ты уже не мог­ла за­пом­нить. По­это­му ут­вер­жде­ние, буд­то их из­ме­нён­ное по­ложе­ние и пу­гови­ца, то­же при­битая сю­да ша­лостью при­роды, не выг­ля­дит убе­дитель­ным. В сле­ду­ющий раз де­лай фо­тог­ра­фии на бо­лее на­дёж­ных ус­трой­ствах, чем собс­твен­ная па­мять.

Я на­ходил по­вод для сом­не­ния в ка­чес­тве и здра­вос­ти мыс­ли Ад­ри­аны и семь лет на­зад, ско­рее вы­ражая этим вы­падом про­тив пло­дов её ло­гики не­объ­яс­ни­мое огор­че­ние, чем през­ре­ние. Я счи­тал, что ещё не от­мершие и не за­губ­ленные до са­мого ос­но­вания умс­твен­ные спо­соб­ности Ад­ри­аны дол­жны бы­ли объ­еди­нять нас в по­рази­тель­ной схо­жес­ти вы­водов, как это уже про­изош­ло в Кен­сигто­не. Од­на­ко Ад­ри­ана так креп­ко вце­пилась в мысль об опус­то­шении тай­ни­ка ещё до на­шего при­хода, что выс­ка­зан­ное мной оп­ро­вер­же­ние, рас­кром­савшее её хруп­кую те­орию, глу­боко у­яз­ви­ло, на­нес­ло жес­то­кое ос­кор­бле­ние. И мне да­же ста­ло смеш­но: не­уже­ли она ре­шила, буд­то про­изо­шед­шее в хи­жине име­ло столь не­лепо ог­ромное зна­чение, что­бы я при­нял­ся одоб­рять вся­кий вздор Ад­ри­аны как без­на­дёж­но влюб­лённый маль­чиш­ка?

Ад­ри­ана од­ним нер­вным дви­жени­ем рас­стег­ну­ла кур­тку, бро­сила её на рас­ко­лотый бе­лый ва­лун и, ед­ва я сде­лал шаг, ки­нулась в во­ду и про­пала за рва­ными брыз­га­ми и ло­маной рябью.

– Дже­раль­дин! – я быс­тро из­ба­вил­ся от паль­то и пид­жа­ка, и ныр­нул сле­дом. Хо­лод мгно­вен­но за­жал груд­ную клет­ку, и мне ка­залось, буд­то стис­ну­тые лёг­кие ко­мом вста­ли в гор­ле, раз­да­вили его, ли­шили жал­ко­го глот­ка кис­ло­рода. Во­да сра­зу на­лилась в уши и про­ник­ла в рот, ос­та­вив на язы­ке про­тив­ный, гни­лой прив­кус. Я от­ча­ян­но щу­рил­ся, ста­ра­ясь сре­ди тём­ной му­ти, слег­ка раз­бавлен­ной пля­шущи­ми по­лоса­ми блед­но­го све­та, рас­смот­реть Ад­ри­ану, что слов­но ока­залась прог­ло­чена этой жут­кой, тух­лой во­дой. При­лагая чу­довищ­ные уси­лия, про­тивясь бо­лез­ненно­му дав­ле­нию, я стре­мил­ся ко дну, оку­тан­но­му без­мол­вным мра­ком, как вдруг мою грудь, сдав­ленную спаз­мом, чуть не про­ломил не­види­мый мощ­ный удар. Я вер­тел го­ловой, ощу­пывая бес­пре­дель­ную пус­то­ту вок­руг се­бя, по­ка кон­чи­ками паль­цев не уло­вил от­да­ляв­ше­еся дви­жение. Я, не­воль­но вы­пус­тив пу­зырь бес­по­лез­но­го воз­ду­ха, пос­мотрел на­верх, где во­ду ещё ре­зали бли­ки све­та, и раз­гля­дел бес­по­мощ­но из­ви­вав­шу­юся Ад­ри­ану. Она то сги­балась по­полам, то бес­по­рядоч­но пе­реби­рала но­гами, не в си­лах выб­рать­ся на по­вер­хность. Я не­мед­ленно нап­ра­вил­ся к ней, под­хва­тил на ру­ки и вы­тащил из во­ды, удер­жи­вая её тря­сущу­юся го­лову.

При­мятые во­лосы за­лепи­ли её ли­цо, за­бились в рас­кры­тый, жад­но вды­хав­ший рот.

– Ка­кого чёр­та ты де­ла­ешь? – про­гово­рил я, пы­та­ясь ус­ми­рить сби­тое ды­хание.

– Там… – на вдо­хе ска­зала она, и вмиг её го­лос по­тонул в тол­ще во­ды, а я ед­ва не зах­лебнул­ся. Что-то рез­ко по­тяну­ло нас вниз. Я соп­ро­тив­лялся этой не­ведо­мой си­ле, сжи­мал за­пястье Ад­ри­аны, ви­дел, как она кри­чала, вы­пус­кая воз­дух из лёг­ких, но в од­ну се­кун­ду она вдруг выс­коль­зну­ла из мо­их паль­цев, ка­залось, на­мер­тво сце­пив­ших нап­ря­жён­ную ру­ку, и рас­та­яла в тем­но­те, в клу­бах рас­тре­вожен­но­го дон­но­го грун­та. Я не знал тог­да, мог­ла ли Ад­ри­ана скрыть не­веро­ят­но раз­ви­тое уме­ние пла­вать и с не­из­вес­тной целью на­роч­но пог­ру­зить­ся на дно, столь ярос­тно про­тивясь мо­ему стрем­ле­нию выб­рать­ся прочь. Па­рали­зу­ющее не­до­уме­ние сме­нилось стра­хом по­терять Ад­ри­ану, по­это­му я не стал выс­тра­ивать ни­каких до­гадок.

Я взмыл на по­вер­хность, вдох­нул пол­ной грудью и стал пог­ру­жать­ся об­ратно, про­тал­ки­вал се­бя в зи­яющую ть­му, ка­зав­шу­юся бес­ко­неч­ной без­зу­бой пастью не­насыт­но­го чу­дови­ща. Ког­да мои ла­дони увяз­ли в мяг­ком иле и уго­дили на ос­трие кам­ней, не­види­мых в да­вящей чер­но­те, я на мгно­вение за­мер, на­де­ясь об­на­ружить тол­чки во­ды, соз­да­ва­емые Ад­ри­аной, но за­тем при­нял­ся плыть вдоль дна, выс­та­вив ру­ки пе­ред со­бой, по­лага­ясь на ося­зание, по­тому как зре­ние в этом ле­дяном царс­тве без­зву­чия ут­ра­тило поль­зу. Я про­дол­жал плыть, плот­но сжи­мая гу­бы, ис­кать Ад­ри­ану в не­под­вижной ть­ме и без­молвии, пос­те­пен­но сме­няв­шимся не­выно­симым мо­нотон­ным гу­дени­ем. Чувс­тво вре­мени ус­коль­за­ло так же, как и раз­мы­тые чер­ты Ад­ри­аны, ис­ка­жён­ные ужа­сом, бес­след­но та­яли в за­мер­шей пус­то­те: я не мог ни рас­смот­реть её, ни ощу­тить хоть ка­кое-ни­будь сла­бое би­ение жиз­ни, и лишь па­мять не­ус­танно прок­ру­чива­ла мо­мент, ког­да гус­тая ть­ма прог­ло­тила Ад­ри­ану. А во­об­ра­жение, ощу­тив вне­зап­ную власть, вдох­новлён­ное хо­лодом и рас­ту­щим стра­хом, на чёр­ном по­лот­не мрач­но ри­сова­ло из­ги­бы уто­нув­шей Ад­ри­аны, по­вис­шей где-то в не­мой тол­ще во­ды. Я бо­ял­ся, что пе­рели­ва­ющи­еся крес­ты све­та, вот­кну­того в пруд се­рым сол­нцем, раз­го­нят муть и чер­но­ту, кос­нутся мёр­твой Ад­ри­аны с пе­реко­шен­ным ртом, что по­кор­но про­пус­кал во­ду, не­сущую в брон­хи час­тички пес­ка, раз­ры­ва­ющую стен­ки аль­ве­ол… Я бы пред­по­чёл ни­ког­да не най­ти Ад­ри­ану, что­бы не унич­то­жить вос­по­мина­ния о ней те­ми ме­тамор­фо­зами, ка­кими щед­ро наг­ра­дит во­да, ук­ры­вая в ле­дяных тай­ни­ках её ху­дое те­ло, что за­пом­ни­ло каж­дый удар от­ца. Го­нимый мыслью о мел­ко­пузыр­ча­той пе­не в её ды­хатель­ных пу­тях, о кро­во­из­ли­яни­ях под плев­рой, тём­ной кро­ви в по­лос­тях сер­дца и круп­ных со­судах, я плыл, ис­кал, хо­тел зак­ри­чать, буд­то из­ло­ман­ный вопль мог по­мочь, дос­ту­чать­ся до Ад­ри­аны сквозь тём­ные сте­ны во­ды.

Я не же­лал ви­деть Ад­ри­ану мёр­твой. Смерть не яв­ля­лась для ме­ня чем-то та­инс­твен­ным или ус­тра­ша­ющим, нап­ро­тив, я при­нимал её за ес­тес­твен­ный не­руши­мый за­кон, не­из­бежный ис­ход. Ме­ня не пу­гали изу­родо­ван­ные тру­пы и не вол­но­вало их су­щес­тво­вание, обор­ванное вне­зап­ной кон­чи­ной, не ин­те­ресо­вали со­бытия, толь­ко пу­тав­шие сле­ды раз­гадки. Од­на­ко ме­ня вы­вора­чива­ло на­из­нанку не­от­вра­тимое осоз­на­ние то­го, что этот труп со шра­мами от хлыс­та вы­лил цен­ное про­кис­шее мо­локо в ра­кови­ну, этот труп с ра­зор­ванны­ми ка­пил­ля­рами вос­хи­щал­ся пес­ней на италь­ян­ском и уго­вари­вал ку­пить ли­ловую ру­баш­ку, этот труп с раз­жи­жен­ной кровью це­ловал ме­ня… Тог­да бы я не смог без не­во­об­ра­зимой тя­жес­ти со­жале­ния и скор­би вспом­нить ни улыб­ки Ад­ри­аны, пред­став­ляя лишь хо­лод­ные гу­бы, ок­ра­шен­ные стру­ящей­ся пе­ной, ни пе­чаль­но­го взгля­да, на­тыка­ясь на зак­ры­тые ве­ки тру­па.

«Будь ты прок­ля­та, но жи­ва», – то уди­витель­ное зак­лю­чение семь лет спус­тя, рож­дённое вбли­зи спо­кой­но спав­шей Ад­ри­аны, про­ник­ло в пе­реп­ле­тение мыс­лей вов­се не в ночь наб­лю­дения за её ти­хим сном, а имен­но тог­да в сдав­ли­ва­ющих пу­тах чёр­то­вого пру­да.

Я и те­перь про­бира­юсь к этим вос­по­мина­ни­ям че­рез гру­ды пеп­ла и за­тиха­ющие кри­ки Ад­ри­аны.
Гор­ло и лёг­кие на­чина­ли го­реть, точ­но объ­ятые не­гаси­мым ог­нём, по­жирав­шим пос­ледние кап­ли кис­ло­рода, вы­дав­ли­вав­шим из ме­ня вы­дох, что уже вы­цара­пывал се­бе путь. В вис­ках бе­зум­но ко­лоти­лось сер­дце, го­ловок­ру­жение при­ят­но усып­ля­ло, зак­ла­дыва­ло уши, пос­те­пен­но от­ре­зало ме­ня от ре­аль­но­го ми­ра, раз­ма­зыва­ло в гни­лых чер­ни­лах, ка­кими ме­рещи­лась ско­вав­шая ме­ня це­ликом чёр­ная во­да…

Су­мев вер­нуть кон­троль над за­коче­нев­шим те­лом, я, по ко­лено про­валив­шись в ил, от­тол­кнул­ся, ус­тре­мил­ся к бе­шеной пляс­ке све­та, что сли­вал­ся с мер­ца­ющи­ми крас­ны­ми пят­на­ми, ре­зав­ши­ми не­видя­щие гла­за. Грудь раз­ры­валась на час­ти, трес­ка­лась, как пе­репол­ненный со­суд: во­да вы­тес­ня­ла ме­ня из собс­твен­но­го те­ла, вы­тас­ки­вала жизнь, рас­ка­лывая че­реп ужас­ной болью!

Но, на­конец, я выб­рался из уду­ша­юще­го пле­на, ды­шал, не чувс­твуя ни­чего, кро­ме тис­ков сад­ня­щей бо­ли. И ког­да я с тру­дом вы­ров­нял ды­хание, раз­ле­пил сом­кну­тые ве­ки, в де­сят­ках дюй­мов от ме­ня по­каза­лась ма­куш­ка обез­дви­жен­ной Ад­ри­аны, од­на­ко толь­ко я ус­пел под­плыть, она за­билась в су­доро­гах, из­да­вая неч­ле­нораз­дель­ные зву­ки, сли­тые в еди­ный ис­тошный крик.

Спра­вив­шись с её бес­по­рядоч­ны­ми, по­рывис­ты­ми дви­жени­ями, я вы­тащил нас на бе­рег и рух­нул в тра­ву и грязь, ле­жал, ут­кнув­шись ли­цом в сы­рую зем­лю, по­ка соз­на­ние не ок­репло и не сос­ре­дото­чило вни­мание на Ад­ри­ане, что ме­талась по кам­ням, без ус­та­ли пов­то­ряя и вып­лё­вывая во­ду:

– Ты па­дал. Ты па­дал. Ты па­дал.

– Ти­ше, Дже­раль­дин, – ви­дя, что пер­вая по­мощь ей не тре­бу­ет­ся, я хо­тел воз­вра­тить яс­ность рас­судка, рас­се­чён­но­го пе­режи­ва­емой пыт­кой, за­цик­ленностью на пу­га­ющей бес­смыс­ли­це. – Всё по­зади. Те­перь ты в бе­зопас­ности, – мой го­лос пре­датель­ски дро­жал не толь­ко от мер­зко­го хо­лода и зат­руднён­но­го ды­хания, но и от внеш­не­го об­ли­ка Ад­ри­аны, вби­вав­ше­го в ду­шу неп­ре­одо­лимый ужас: по под­бо­род­ку и ще­кам, очер­чи­вая кри­вые узо­ры, стру­илась, сме­шива­ясь с во­дой, тём­ная, поч­ти чёр­ная жид­кость, не по­хожая на пе­ну, а зрач­ки ед­ва ли не выс­ка­кива­ли из глаз­ниц. Из гор­ла рвал­ся бе­зум­ный крик:

– Ты па­дал! 

Я не мог и до­гады­вать­ся, что пе­ред ши­роко рас­пахну­тыми гла­зами Ад­ри­аны раз­во­рачи­валось дей­ствие, от­де­лён­ное от то­го дня пятью го­дами, про­ис­хо­дящее в бу­дущем вре­мени: ей от­крыл­ся об­ры­вок мо­его прыж­ка с кры­ши Бар­тса. Ме­ханизм прок­ля­того да­ра был за­пущен. Не прав­да ли по­доз­ри­тель­но? Ад­ри­ана вор­ва­лась на по­рог Бей­кер-стрит, как ча­совая бом­ба, ка­кой до взры­ва ос­та­валось три ме­сяца. Вы же пом­ни­те её пер­вое ут­вер­жде­ние, что па­ранор­маль­ные спо­соб­ности яв­ля­ли се­бя на та­кой чёт­ко оп­ре­делён­ный срок пос­ле ве­щего сно­виде­ния? Но соз­на­ние Ад­ри­аны уго­дило из все­го не­ис­числя­емо­го мно­жес­тва ли­ний даль­ней­шей жиз­ни имен­но на ту, что в ито­ге обер­ну­лась явью. 

– Дже­раль­дин, – я об­хва­тил её бь­ющу­юся за­тыл­ком о кам­ни го­лову и ста­рал­ся ус­ми­рить, – про­шу те­бя, ус­по­кой­ся. Всё хо­рошо, Дже­раль­дин.

– Шер­лок, я ви­дела, – прот­кнув ме­ня тем са­мым выс­кре­ба­ющим нут­ро взгля­дом, ле­пета­ла Ад­ри­ана, – ты па­дал с боль­шой вы­соты.

– За­будь эту че­пуху! Со мной всё в по­ряд­ке, раз­ве это ты не ви­дишь? Я же здесь, ря­дом с то­бой, Дже­раль­дин.

Она вдруг зак­ры­ла гла­за и рез­ко за­тих­ла, чёр­ная жид­кость пе­рес­та­ла со­чить­ся. Грудь Ад­ри­аны тя­жело взды­малась, и каж­дый тя­жёлый вы­дох за­бирал по кру­пице ис­тя­зав­ший её кош­мар.

– Шер­лок… 

Её ве­ки дро­жали, при­туп­ленные не­объ­яс­ни­мым прис­ту­пом чувс­тва обос­три­лись, и она тряс­лась от хо­лода и уку­сов под­нявше­гося вет­ра.

– Ты мог­ла уто­нуть, чёрт возь­ми! Для не­уме­ющей пла­вать ты с за­вид­ным рве­ни­ем бро­са­ешь­ся в во­ду! За­чем, Дже­раль­дин?! – воз­му­щал­ся я, тут же по­забыв про жид­кость, из­ри­совав­шую её ли­цо, и стран­ное стре­митель­ное пог­ру­жение, ко­торо­му не­воз­можно бы­ло про­тивос­то­ять.

– Я не знаю, – про­шеп­та­ла она, и лишь тог­да я об­ра­тил вни­мание на ма­лень­кий, по­чер­невший, опу­тан­ный сетью ти­ны и цепью на зам­ке ме­тал­ли­чес­кий ящик, ко­торый Ад­ри­ана при­жима­ла к зем­ле ле­вой ру­кой, – ка­ким об­ра­зом мне уда­лось доб­рать­ся до не­го, но, ка­жет­ся, это наш Нек­ро­номи­кон Экс-Мор­тис*.

Я по­нятия не имел, что за не­лепое наз­ва­ние про­лепе­тали её по­синев­шие, дро­жащие гу­бы, но от­че­го-то улыб­нулся, не за­мечая, как гром­ко сту­чали мои зу­бы. Роб­кая ра­дость за­та­илась в из­би­том о рёб­ра сер­дце: я был рад слы­шать её го­лос, слы­шать уча­щён­ное ды­хание и смот­реть в жи­вые гла­за. И я не стал бо­роть­ся с этим ма­лень­ким, ще­мящим чувс­твом.

– Не­уже­ли ты не смот­рел «Зло­вещих мер­тве­цов»? – Ад­ри­ана, про­каш­лявшись, зас­ме­ялась и по­пыта­лась под­нять­ся с кам­ней и зем­ли, что нис­коль­ко её не гре­ли. По всей ви­димос­ти, по­вора­чивать раз­го­вор в со­вер­шенно про­тиво­полож­ную сто­рону от стран­ных про­ис­шес­твий, не же­латель­ных для об­сужде­ний в кон­крет­ный мо­мент – ещё од­на её ста­рая при­выч­ка.

– Мне впол­не хва­тило ве­ро­ят­ности стол­кнуть­ся в во­де с мер­тве­цом по име­ни Дже­раль­дин.


 



Charmily Ann Bell

Отредактировано: 27.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться