Кровавое небо Шерлока Холмса

Размер шрифта: - +

Запись 22. Скрипка в пропасти

Нас­ту­пали дни, схо­жие с бес­по­мощ­ным, по­лусон­ным сос­то­яни­ем пос­ле за­тянув­ше­гося нар­ко­за: пос­те­пен­но воз­вра­щалась ка­зав­ша­яся не­умес­тной бо­левая чувс­тви­тель­ность, раз­во­рошён­ные, за­моро­жен­ные мыс­ли во­зоб­новля­ли ход, скреб­лись под че­репом. Это бы­ла ко­рот­кая па­уза, глу­бокий вдох пе­ред стре­митель­ным, вы­нуж­денным пог­ру­жени­ем в нед­ра по­тус­то­рон­ней жиз­ни, по­тому всё про­изо­шед­шее до соп­ри­кос­но­вения с тай­на­ми семьи Фи­цу­иль­ям – ска­зан­ные и не ска­зан­ные сло­ва, дви­жения рук – пред­став­ля­лось не­сущес­твен­ным пус­тя­ком, ми­гом заб­ве­ния. 

Ко­неч­но, не­воз­можно бы­ло про­вес­ти ме­сяц в боль­ни­це без на­зой­ли­вого, но за­бав­но­го лю­бопытс­тва Джо­на Ват­со­на, что не­ус­танно се­товал на мою не­допус­ти­мую бес­печность, не­ос­то­рож­ность и сквер­ную при­выч­ку не про­сить о по­мощи вов­ре­мя, дей­ство­вать на­еди­не со сво­ими те­ори­ями, а не в со­юзе с жи­выми людь­ми. Сколь­ко я не пы­тал­ся объ­яс­нить, что, от­прав­ля­ясь в Де­вон, и сам не мог пред­ви­деть по­доб­ное раз­ви­тие со­бытий, Джон про­дол­жал раз­ду­вать раз­дра­жа­ющее не­доволь­ство, что толь­ко за­кипа­ло от не­об­хо­димос­ти ждать воз­вра­щения в Лон­дон, что­бы по­лучить от­ве­ты на все не да­ющие по­коя воп­ро­сы. Я от­ка­зал­ся рас­кры­вать прав­ду в сте­нах это­го бе­лого пле­на для изу­вечен­ных и сра­жён­ных бо­лез­ня­ми лю­дей, ре­шил унес­ти прочь сек­рет, в про­токо­лах по­лицей­ских скры­тый за вы­дум­кой, под­креп­лённой убе­дитель­ны­ми до­каза­тель­ства­ми Бек­ки.

Джон, с не­тер­пе­ни­ем и изум­ле­ни­ем выс­лу­шивая без­ра­дос­тную, не­веро­ят­ную ис­то­рию о бе­зумии, мрач­ной пу­тани­це прош­ло­го и нас­то­яще­го, не­воль­но по­тирал за­тылок, ед­ва не рас­се­чён­ный вне­зап­ным, мощ­ным уда­ром хищ­ни­ка. По­лагаю, имен­но тог­да, в мо­мент из­гна­ния по­тус­то­рон­ней тва­ри, чьё су­щес­тво­вание под­верга­лось нап­расно­му сом­не­нию, мы втро­ём ока­зались сцеп­ле­ны не­лепой связью, об­щей тай­ной, рву­щей до­воды ра­зума. Мэ­ри до сих пор встре­чала му­жа до­ма в пол­ном не­веде­нии о но­вой зна­комой с за­нима­тель­ны­ми та­лан­та­ми и за­гад­ка­ми, пог­ре­бён­ны­ми под пылью ве­ков. Ад­ри­ана ни­кого не хо­тела ви­деть, де­лая лю­без­ное одол­же­ние мне, снис­хо­дитель­ной и тер­пе­ливой мис­сис Хад­сон и Джо­ну, соп­ро­вож­дая на­шу бе­седу сво­им на­поло­вину не­мым, без­ли­ким при­сутс­тви­ем.

Ад­ри­ана, под­пи­рая ко­леня­ми под­бо­родок, вжи­малась в угол ди­вана, схва­тилась пус­тым взгля­дом за плав­ное вра­щение лун­ной лам­пы, слов­но жут­кий, от­кро­вен­ный раз­го­вор не имел к ней ни­како­го от­но­шения. Из­редка ти­хим, ус­тавшим го­лосом с не­охо­той под­твержда­ла мои сло­ва, зас­тавляв­шие Джо­на це­пенеть от вну­ша­емо­го ужа­са. А он, прой­дя сквозь гро­хот и жер­но­ва вой­ны, знал, ка­кой ха­ос мо­жет сот­во­рить че­ловек, в пы­лу бес­смыс­ленной жес­то­кос­ти ли­шён­ный рас­судка, од­на­ко мас­терс­тво су­ществ, ру­бящих за­кос­те­нелое ми­ровоз­зре­ние, вы­шед­ших из са­мых сквер­ных фан­та­зий в ре­аль­ность, бы­ло ему не­ведо­мо, и от­то­го пу­гало зна­читель­ней, чем свист пуль. 

Не­мало нас­то­ражи­вало и как бы нев­зна­чай проз­ву­чав­шее упо­мина­ние о том, что про­ник­но­вение хищ­ни­ка в кровь Ад­ри­аны, к со­жале­нию, име­ло од­но до­сад­ное пос­ледс­твие: в те­чение не­из­вес­тно­го от­резка вре­мени его зас­тряв­шие в пло­ти ос­татки бу­дут па­губ­но воз­дей­ство­вать на сос­то­яние Ад­ри­аны, ис­кать путь к вос­ста­нию про­тив её по­дор­ванно­го, но пос­те­пен­но креп­ну­щего соз­на­ния, вы­дёр­ги­вать на­ружу дрем­лю­щие опас­ные спо­соб­ности, к ка­ким она име­ла пред­распо­ложен­ность по ми­лос­ти тех, кто прок­лял жен­щин ро­да Фи­цу­иль­ям поч­ти че­тыре с по­лови­ной сто­летия на­зад. Хищ­ник гро­мил ком­на­ту в по­местье и ло­мал нас, как су­хие дос­ки, ис­поль­зуя не толь­ко собс­твен­ную чёр­ную энер­гию, рож­дённую мощ­ным всплес­ком бе­зум­ной не­навис­ти, но и хва­та­ясь за ту­гие ры­чаги, за­пус­кавшие чу­довищ­ные си­лы, о ка­ких Ад­ри­ана не по­доз­ре­вала, ка­кие ед­ва ли мог­ла са­мос­то­ятель­но кон­тро­лиро­вать, сто­ило толь­ко дать им вып­леснуть­ся на­ружу. Она чувс­тво­вала се­бя та­ющей обо­лоч­кой взрыв­но­го ме­ханиз­ма, что дол­жен был унич­то­жить её во­лю, пре­одо­леть пос­леднюю сдер­жи­ва­ющую прег­ра­ду и вы­пус­тить неч­то зло­вещее, не­сущее ха­ос и смерть. Про­изош­ло сме­шение прок­ля­той кро­ви и ма­терии хищ­ни­ка, что выз­ва­ло не­об­ра­тимый про­цесс раз­ру­шитель­ной хи­мичес­кой ре­ак­ции, не­кую не­мыс­ли­мую пе­рег­руппи­ров­ку ато­мов, об­ра­зова­ние не­из­вес­тных со­еди­нений, не су­лящих бла­гоп­ри­ят­ных пе­ремен. Ес­ли по­верить сло­вам Ад­ри­аны, тер­за­ющим её не­выно­симым ощу­щени­ям, то мож­но срав­нить по­доб­ный про­цесс с яв­ле­ни­ем дес­трук­ции по­лиме­ров, те­ря­ющих под оп­ре­делён­ным воз­дей­стви­ем преж­ние свой­ства. Впле­тая в сеть раз­мышле­ния без­душность, абс­тра­гиро­вание на­уки от из­лишней, вре­донос­ной чувс­твен­ности, я ис­пы­тывал бла­женс­тво вре­мен­ной анес­те­зии: ста­нови­лось го­раз­до лег­че ду­мать о том, что Ад­ри­ана, как рас­па­да­ющий­ся по­лимер, под вли­яни­ем го­лод­но­го хищ­ни­ка мог­ла ли­шить­ся сво­их свой­ств че­лове­ка и стать серь­ёз­ной уг­ро­зой. Так гла­сили стра­ницы «Тайн бо­лот», го­лос Джес­са­лин Фи­цу­иль­ям, и я не сом­не­вал­ся, что по­доб­ное сли­яние кро­ви и чёр­ной ма­терии нель­зя на­зывать слу­чай­ностью. И Ад­ри­ана то­же ви­дела в та­ком по­доз­ри­тель­ном сте­чении об­сто­ятель­ств «осу­щест­вле­ние за­мыс­ла».

Я чи­тал её за­писи, ос­тавлен­ные по мо­ей прось­бе, с през­ре­ни­ем, со­жале­ни­ем и яростью я их, ес­тес­твен­но, чи­тал… Но ес­ли я ис­кал спа­сения, пря­тал­ся за бес­цвет­ным ли­цом на­уки, от­во­дил бо­лез­ненные уда­ры, то Ад­ри­ана, на про­тяже­нии всей сво­ей обе­зоб­ра­жен­ной жиз­ни меч­тая о на­дёж­ном ук­ры­тии, не выс­тавля­ла не­насыт­ные чёр­ные ды­ры в ка­чес­тве щи­та или шир­мы, за ко­торой тес­ни­лись ре­аль­ные изоб­ра­жения, нас­то­ящие об­рывки па­мяти, нав­сегда вби­тые в грудь. Дже­раль­дин бы­ла за­кова­на в об­раз Ад­ри­аны, скры­та, она ис­чезла за ложью, как за сло­ями зат­вердев­ше­го гри­ма. Про­пала та хму­рая, от­важная ис­ка­тель­ни­ца ис­ти­ны, и по­явил­ся пе­ремо­лотый жизнью наб­ро­сок жен­щи­ны, не унес­шей прав­ду в мо­гилу, а ос­та­вив­шей её мне в нас­ледс­тво. Счи­та­ете, я дол­жен стра­дать от бес­силь­ной жа­лос­ти, сты­да за то, что не­нави­дел эту прав­ду? 

Из все­го ска­зан­но­го Джон так­же осо­бен­но уди­вил­ся вне­зап­но­му фак­ту на­шего зна­комс­тва семь лет на­зад, за­рыто­го слиш­ком глу­боко в нед­ра кап­ризной, вос­при­им­чи­вой к лю­бым пов­режде­ни­ям па­мяти.

– Как мог ты, Шер­лок Холмс, – с зас­тывши­ми от изум­ле­ния гла­зами воп­ро­сил Джон, рас­тре­вожен­ный нах­лы­нув­ши­ми эмо­ци­ями, – гля­дя в ли­цо этой жен­щи­ны, вы­вора­чивая ей за­пястье в стра­хе по­терять чу­дом уце­лев­шую жизнь, ни­чего, со­вер­шенно ни­чего не уз­нать?! 

– Всё прос­то, Джон, – ед­ва я ус­пел наб­рать воз­ду­ха для об­сто­ятель­но­го от­ве­та, за­гово­рила Ад­ри­ана с прит­ворным без­разли­чи­ем, не прек­ра­щая смот­реть на уны­лое вра­щение бе­лых ко­лец лам­пы, на ко­торых буд­то дер­жа­лась её собс­твен­ная, кро­хот­ная Все­лен­ная... С то­го мгно­вения они ста­ли об­ра­щать­ся друг к дру­гу по име­ни, не выс­тра­ивая дис­танций бес­смыс­ленной, став­шей ис­кусс­твен­ной веж­ли­востью, ос­кор­бляв­шей нак­репко сце­пив­шую их друж­бу. Джон Ват­сон не­замет­но стал Ад­ри­ане дру­гом, что ни­ког­да бы не зах­лопнул пе­ред ней дверь. – Не­воз­му­тимый де­тек­тив, по­вен­чанный с ра­ботой, и сам бы с ог­ромным удо­воль­стви­ем пред­по­чёл уда­лить без­воз­врат­но столь по­роча­щий его честь эпи­зод, по­это­му ни­чуть не уди­витель­но то, что и все про­цес­сы в го­лов­ном моз­ге всту­пили в за­говор про­тив сан­ти­мен­тов и не про­пус­ка­ли ни те­ни вос­по­мина­ния о де­вуш­ке из Де­вона.

– Ты не впра­ве так яз­ви­тель­но вы­ражать­ся, Ад­ри­ана, – с нес­кры­ва­емым, ос­трым осуж­де­ни­ем воз­ра­зил Джон, чем зас­та­вил по­вер­нуть го­лову и об­ра­тить на не­го взгляд, се­кун­да за се­кун­дой на­пол­нявший­ся злостью и скорбью. – На­вер­но, мне не­воз­можно по­нять при­чины, по­будив­шие те­бя жер­тво­вать уте­рян­ны­ми, бес­ценны­ми го­дами, я не знаю, ка­ково это, тер­петь пред­пи­сан­ные рож­де­ни­ем пыт­ки и не иметь ни ма­лей­ше­го по­нятия о том, как ос­та­новить чёр­то­во прок­ля­тие… Но мне из­вес­тно, как нап­расно лю­ди гиб­нут и без пос­то­рон­ней по­мощи, ра­ди приз­рачной идеи ло­ма­ют жиз­ни. Ты во­зом­ни­ла се­бя спо­соб­ной ле­пить чу­жое бу­дущее, раз­гре­бая ка­кие-то ни­ти судь­бы, от­се­кая воз­можные со­бытия? – Джон вско­чил с крес­ла и вски­нул ру­ки. – Да к дь­яво­лу эту чушь, Ад­ри­ана! Есть бо­лее че­ловеч­ный и эле­мен­тарный ме­тод, ка­ким обыч­ные лю­ди, не об­ре­менён­ные но­шей да­ра, дав­но поль­зу­ют­ся и прос­то жи­вут, но, по­хоже, яс­но­видя­щие ви­дят да­леко не яс­но! Лю­ди соз­да­ют бу­дущее вмес­те, это да­ёт­ся не­лег­ко, тре­бу­ет уси­лий, рис­ка и жертв не столь пу­га­ющих и ди­ких, но сто­ящих ко­неч­но­го ре­зуль­та­та. А че­го сто­или семь выб­ро­шен­ных лет? Да, Шер­лок жив, хоть и убе­дитель­но иг­рал мер­тве­ца, и ты, вдруг вер­нувшись в его жизнь, в его па­мять, изоб­ра­жа­ешь про­щаль­ный пок­лон и с ужа­са­ющим рве­ни­ем стре­мишь­ся уме­реть, об­ре­ка­ешь Шер­ло­ка ис­пы­тывать, – Джон за­дум­чи­во взгля­нул на ме­ня, – не­удобс­тва, пусть бу­дет так. Уз­нав о смер­ти Ирэн Ад­лер, Шер­лок поч­ти пе­рес­тал раз­го­вари­вать, есть, вы­бирать­ся хоть на миг из бес­ко­неч­но­го по­тока мыс­лей… Но ты, – Джон ткнул паль­цем в сто­рону Ад­ри­аны, ещё силь­ней вжав­шей­ся в угол, – ты вов­се не Ирэн, а ка­кой-то без­думный, оби­жен­ный ре­бёнок, дей­ству­ющий по ве­лению стран­ных, дур­ных кап­ри­зов, оп­равды­вая их бла­город­ны­ми по­зыва­ми и от­сту­пая от ис­тинных же­ланий. Мне ка­жет­ся, ты приш­ла на Бей­кер-стрит не толь­ко с целью пе­рес­тро­ить ли­нию жиз­ни Шер­ло­ка, что­бы та ве­ла к спо­кой­ной ста­рос­ти, – Джон мяг­ко улыб­нулся с ис­крен­ним сос­тра­дани­ем. – Ад­ри­ана, ты поп­росту хо­тела уви­деть его, муж­чи­ну, от ко­торо­го от­ка­залась. От­сутс­твие стра­ха пе­ред смертью на­деля­ет нас не­веро­ят­ной, бе­зудер­жной сме­лостью, поз­во­ля­ющей со­вер­шать от­ча­ян­ные пос­тупки. Вот толь­ко вся твоя без­рассуд­ная ре­шимость ос­та­лась за по­рогом Бей­кер-стрит, по­тому что ты ни­чего не рас­ска­зала Шер­ло­ку, – Джон опус­тил взгляд и, по­мол­чав нем­но­го, ти­хо рас­сме­ял­ся. – Те­бе бы­ло не страш­но уми­рать, за­дыхать­ся под во­дой и ре­зать ру­ки, но ты бо­ялась Шер­ло­ка, его бе­зуп­речно­го уме­ния со­пере­живать и под­держи­вать раз­го­вор. 

– Я не…

– До­воль­но, не со мной нуж­но объ­яс­нять­ся, Ад­ри­ана, – Джон не дал ей до­гово­рить, рез­ко выс­та­вив ла­донь, – ког­да ты при­дёшь в се­бя и пе­рес­та­нешь сгу­щать крас­ки, я при­веду сю­да Мэ­ри, и мы вмес­те бу­дем ис­кать вы­ход. А по­ка вам дво­им, хоть вы и ута­ива­ете то, что про­изош­ло меж­ду ва­ми семь лет на­зад, не ме­шало бы нем­но­го по­бесе­довать, – он нес­пешно на­кинул кур­тку, хит­ро улы­ба­ясь. Преж­нее не­доволь­ство от­хлы­нуло, ос­ты­ло, – ког­да вы, на­конец, друг дру­га раз­гля­дели. И, Шер­лок, – бро­сил Джон на­пос­ле­док, дер­жась за руч­ку две­ри, – прос­ле­ди за тем, что­бы эта уп­ря­мица ре­гуляр­но пи­талась и не за­быва­ла ло­жить­ся спать. 

Под за­тиха­ющие зву­ки его быс­тро­го ша­га, ис­че­за­юще­го за щел­чком зак­ры­той две­ри, ка­залось, гос­ти­ная, то­нущая в вяз­кой ти­шине, вмиг прев­ра­тилась в тух­лую да­вящую во­ду ле­дяно­го пру­да: я смот­рел на у­яз­влён­ную Ад­ри­ану, её ос­трые ко­лени под рас­тя­нутой тканью се­рых джин­сов, плав­ное, усып­ля­ющее дви­жение ко­лец лам­пы в тём­ных зрач­ках и по­нимал, что нам обо­им хо­телось зат­кнуть уши стис­ки­ва­ющей че­реп во­дой и не слы­шать уп­рё­ков Джо­на, на­зой­ли­вых от­го­лос­ков сок­ру­шитель­ной прав­ды. Мы си­дели не­под­вижно, плот­но сжав гу­бы, как прис­ты­жен­ные де­ти с раз­би­той гор­достью и раз­давлен­ным эго­из­мом, на раз­во­рочен­ных об­ломках опус­тевшей аре­ны, где од­нажды за­те­яли бес­смыс­ленную бит­ву врос­ших в кос­ти убеж­де­ний. Единс­твен­ный се­кун­дант ос­та­вил из­му­чен­ных ду­элян­тов, что не мог­ли под­нять выс­коль­знув­шее из паль­цев ору­жие, а лишь мол­ча изу­чали друг дру­га, нак­ла­дыва­ли нас­то­ящий пор­трет на раз­ры­вы об­ра­зов се­милет­ней дав­ности, пы­та­ясь ра­зоб­рать­ся, кто же, заб­равшись в те­ни гос­ти­ной, не про­из­но­сил ни сло­ва, ко­му ти­шина сда­вила гор­ло. Шер­ло­ку Хол­мсу и Дже­раль­дин Фи­цу­иль­ям? Шер­ло­ку Хол­мсу и Ад­ри­ане Фла­вин? Эта ядо­витая жен­щи­на под­ме­чала пе­реме­ны в се­бе, гру­бые от­пе­чат­ки вре­мени но­вым име­нем, а как мне сто­ило на­мек­нуть, как обоз­на­чить без еди­ного зву­ка из­ме­нения, об­ра­зовав­шие про­пасть меж­ду мной ны­неш­ним и тем Шер­ло­ком в ли­ловой ру­баш­ке и с иг­лой в ве­не? От­ра­жала ли моя фи­зичес­кая струк­ту­ра ка­кие-ли­бо уни­зитель­ные под­сказ­ки, что вы­вели бы к бе­зум­но­му зак­лю­чению: про­пасть, как бес­ко­неч­ный пе­ресох­ший пруд, раз­вер­злась внут­ри ме­ня, раз­ру­бив соз­на­ние по­полам. 

Сколь­знув взгля­дом по бро­шен­ной на са­мый край сто­ла за­пис­ке, я не­охот­но взял си­нюю флэш­ку, как ес­ли бы та яв­ля­лась от­рублен­ным паль­цем, и с мак­си­маль­но воз­можным рав­но­души­ем спро­сил:
– Что здесь?

Ти­шина трес­ну­ла, слов­но дуб, рас­ко­лотый зиг­за­гом мол­нии.

– «Что здесь?» – про­из­несла она с вы­рази­тель­ным не­до­уме­ни­ем, но пред­ска­зу­емые эмо­ции ка­зались мёр­твы­ми, не­под­вижны­ми, бес­цвет­ны­ми, буд­то её сер­дце – пре­вос­ходный рас­садник об­жи­га­ющих чувств – вып­лю­нуло их, как чу­жерод­ный пред­мет, и прев­ра­тилось об­ратно в клу­бок мышц с ес­тес­твен­ны­ми фун­кци­ями без на­думан­но­го пред­назна­чения хра­нить внут­ри неч­то сов­сем не по­хожее на ство­лы и кла­паны. Я знал Ад­ри­ану, опь­янён­ную по­каз­ным, нес­терпи­мым уп­рямс­твом, го­товую бить­ся за тор­жес­тво сво­ей пра­воты, знал Ад­ри­ану, ос­леплён­ную от­ча­яни­ем и яростью, но тог­да она ка­залась вы­пот­ро­шен­ной кук­лой, чьё тря­пич­ное ли­цо с при­шитой эмо­ци­ей сод­ра­ли, об­на­жив пус­то­ту. Ей бы­ло все­го двад­цать пять, но пе­режи­тый ужас де­лал её за­мет­но стар­ше, что и при­вело ме­ня к ошиб­ке в оп­ре­деле­нии воз­раста. – Ты серь­ёз­но? Пос­ле та­кого впе­чат­ля­юще­го мо­ноло­га Джо­на те­бя вол­ну­ет толь­ко со­дер­жи­мое флэш­ки? Шер­лок, я же знаю, ты с дру­гого со­бирал­ся за­вязать раз­го­вор…

– Не тро­гай мои мыс­ли, Ад­ри­ана, про­шу те­бя, хоть что-ни­будь во мне ос­тавь нет­ро­нутым, – сквозь зу­бы про­гово­рил я и стис­нул флэш­ку. Плас­тмас­со­вая проз­рачная крыш­ка хрус­тну­ла. – Так что здесь?

– Наб­роски вос­по­мина­ний о днях на Бей­кер-стрит, – от­ве­тила она, опус­тив взгляд. Го­лос чуть вздра­гивал. Я де­лал ей боль­но, а Ад­ри­ана, ис­черпав вся­кие си­лы прит­во­рять­ся, не ста­ралась ка­зать­ся неп­ро­бива­емой: са­мую силь­ную, му­читель­ную боль при­чиня­ет рас­сто­яние, да­же столь нич­тожное меж­ду сто­лом и ди­ваном. Од­на­ко уг­не­тал ме­ня не столь­ко факт при­чине­ния бо­ли, сколь­ко са­мо осоз­на­ние то­го, что я зас­тавлял Ад­ри­ану пря­тать дро­жащий взгляд и сжи­мать узел бин­та. – И нем­но­го кос­ми­чес­ко­го му­сора… Пом­нишь, я рас­ска­зыва­ла, что Бен­джа­мин по­дарил мне воз­можность за­писать свои глу­пые под­рос­тко­вые пес­ни? С тех пор я со­чини­ла ещё нес­коль­ко и ре­шила от­дать их те­бе.

– И для че­го же мне ше­дев­ры ед­ва вме­ня­емой яс­но­видя­щей? Ты, по­лага­ясь на проц­ве­тание мо­ей ам­не­зии, при­еха­ла в Лон­дон с из­вес­тной те­перь целью – по­кон­чить с ти­рани­ей Ари­са на род­ной зем­ле и вов­се не на­мере­валась бу­дить па­мять… За­чем тог­да этот до бе­зумия сен­ти­мен­таль­ный жест? Твоя сес­тра бы оце­нила та­кой по­дарок по дос­то­инс­тву, но не де­тек­тив, ко­торый вско­ре уда­лил бы ин­форма­цию о кли­ен­тке с не­выно­симы­ми стран­ностя­ми.

– К че­му ты кло­нишь? – тём­ные гла­за Ад­ри­аны на миг свер­кну­ли и по­гас­ли за опу­щен­ны­ми рес­ни­цами.

– Об­ра­щаю вни­мание на ти­раду Джо­на, ес­ли те­бе по­каза­лось, буд­то в этот мо­мент я не­ожи­дан­но ог­лох. Не так уж и силь­но ты хо­тела при­со­еди­нить­ся к по­чив­шим пред­кам, – я неб­режно от­ло­жил флэш­ку и мрач­но ус­мехнул­ся. – Столь­ко пе­репу­тан­ных хо­дов, от­вет­вле­ний пла­на, же­лание отом­стить и за­од­но за­колоть се­бя, что­бы обор­вать цепь стра­даний… Не знаю, све­рялась ли ты с бо­жес­твен­ны­ми от­ве­тами на ли­ни­ях судь­бы, но оп­ре­делён­но та­ила на­деж­ду вы­жить, вер­нуть­ся и вру­чить мне бес­по­лез­ную вещь с осо­бым смыс­лом. И тог­да, – я мед­ленно под­нялся и по­доб­рал прис­тавлен­ную к спин­ке крес­ла скрип­ку, – уз­нав, что я еду в Де­вон, ты уже ви­дела ис­ход при­нято­го ре­шения, по­пыта­лась нап­ра­вить ме­ня по лож­ным ко­ор­ди­натам, ука­зан­ным в за­пис­ке, но про­дол­жа­ла на­де­ять­ся, что я всё рав­но вспом­ню, встре­чу бол­тли­вого так­систа и ока­жусь в ком­на­те с ра­зор­ванным го­беле­ном. И ес­ли не­воз­можно бы­ло из­бе­жать та­кого ре­зуль­та­та тво­его воз­вра­щения, сто­ило ли пы­тать­ся его так без­дарно пре­дот­вра­тить? Ад­ри­ана, твой ум ещё не ус­пел раз­ва­лить­ся на час­ти, но поль­зо­вать­ся им ты ста­ла го­раз­до ре­же. Ус­ложни­ла прос­тое урав­не­ние, ук­ра­ла так мно­го вре­мени и до сих пор счи­та­ешь се­бя спо­соб­ной тя­гать­ся с Эй­нштей­ном? – я со сдер­жанным гне­вом вы­резал на сто­нущих стру­нах очер­та­ния Дже­раль­дин Фи­цу­иль­ям, ра­зор­ванной гра­вита­ци­ей кол­лапси­ру­ющей звез­ды, па­рящей в мер­твен­ном без­зву­чии чёр­ной во­ды, ок­ру­жён­ной рос­сыпью кам­ней… 

– Эй­нштейн не смог бы раз­га­дать мою Все­лен­ную.

Ти­хие ша­ги Ад­ри­аны рас­та­яли в рез­ких над­ры­вах скрип­ки, я не за­метил, как она по­дош­ла сов­сем близ­ко и при­жалась к мо­ей спи­не.

Смы­чок сос­ко­чил со стру­ны.

– Ад­ри­ана, не нуж­но…

– Иг­рай, Шер­лок, – я слы­шал слё­зы, ко­мом встав­шие в гор­ле, – иг­рай так, буд­то я по-преж­не­му ос­та­юсь по­зади, в прош­лом, и ты не ви­дишь ме­ня. Толь­ко чувс­тву­ешь. Чувс­тву­ешь ка­кой-то неп­ри­ят­ный, ед­кий оса­док, лёг­кое през­ре­ние, огор­ча­ющую у­яз­ви­мость…

Я опус­тил скрип­ку и сом­кнул ве­ки, сде­лав бес­силь­ный вдох и тут же вы­пус­тив воз­дух из лёг­ких.

– И что мне те­перь де­лать, Ад­ри­ана? – я с нап­расным, не­ус­той­чи­вым сос­ре­дото­чени­ем раз­гля­дывал лос­ку­ты за­наве­сок, как и в день на­шего вто­рого зна­комс­тва, ког­да бе­зумие за­коло­тило в дверь, вор­ва­лось вих­рем ура­гана. Сла­бое ше­веле­ние тон­кой тка­ни, как за­тиха­ющие сок­ра­щения сер­дца, ус­по­ка­ива­ло, воз­вра­щало мни­мые ощу­щения преж­ней ску­ки, неп­ре­мен­но нас­ти­гав­шей ме­ня в сте­нах этой гос­ти­ной, вы­нуж­давшей об­ра­щать­ся в бегс­тво от оков ти­хой, мир­ной жиз­ни к че­му-то не­обыч­но­му, пи­та­юще­му мозг. Но на воп­рос, ко­торый я за­давал с бо­лез­ненным, от­вра­титель­ным от­ча­яни­ем, я не на­ходил от­ве­та. – Что мне де­лать с то­бой, чёрт возь­ми?

Ад­ри­ана кос­ну­лась мо­его за­пястья, ут­кнув ли­цо в пид­жак:
– Есть ве­щи, не­из­вес­тные да­же су­мас­шедшим яс­но­видя­щим, – она, я уве­рен, изоб­ра­зила роб­кую из­де­ватель­скую улыб­ку, от­сту­пила на­зад и се­ла на под­ло­кот­ник крес­ла. – А по­ка сыг­рай, Шер­лок Холмс, но не в такт сво­ему пуль­су. Ина­че при­дёт­ся тан­це­вать че­чёт­ку. 

– Мо­жет, пе­рес­та­нешь сле­дить за пуль­сом, что­бы лиш­ний раз с гор­достью ука­зывать на сквер­ные пло­ды сво­его вме­шатель­ства?

– Мне ка­жет­ся, го­раз­до гу­ман­ней счи­тать пульс, чем поз­во­лять хищ­ни­ку пе­рес­чи­тывать те­бе рёб­ра.



Charmily Ann Bell

Отредактировано: 27.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться