Кровавое небо Шерлока Холмса

Размер шрифта: - +

Запись 31. Только ваша история

От­ре­зок жиз­ни, про­ведён­ный с Ад­ри­аной, на­сыщен­ный до кра­ёв, тре­щав­ший по швам от пе­ре­из­бытка бо­ли, сво­боды и от­ча­яния, зак­ру­чивал­ся по спи­рали, вра­щал­ся на бе­шеной ско­рос­ти и бро­сал нас в пре­делы зам­кну­того кру­га, где мы то схо­дились друг с дру­гом, то раз­бе­гались, то гна­лись по ис­че­за­юще­му сле­ду, одер­жи­мые и оди­нокие. Бес­ко­неч­ное дви­жение, как у бе­зум­но хле­щущей бе­рег гор­ба­той тя­жёлой вол­ны, дви­жение навс­тре­чу, дви­жение прочь, в раз­ные сто­роны. 

Я знал, что на­деж­ды за­час­тую ока­зыва­ют­ся че­рес­чур хруп­кой, не­ус­той­чи­вой опо­рой, ис­точни­ком са­мых жут­ких ра­зоча­рова­ний, раз­ру­ша­ющих из­нутри, но от­че­го-то про­дол­жал уп­ря­мо на­де­ять­ся – в этот раз мы вер­нёмся в Лон­дон, как мог­ли семь лет на­зад, рас­топчем всё, что прев­ра­щалось в пре­пятс­твия, рас­трав­ля­ло ра­ны и вы­нуж­да­ло ло­мать се­бя, бо­ять­ся ис­тинно­го от­ра­жения и лгать, за­дыхать­ся во лжи. Вер­нёмся, нав­сегда за­быв из­ви­лис­тую до­рогу в прок­ля­тый Де­вон, боль­ше не сту­пим на зем­лю глу­хой пус­то­ши, за­рос­шей ве­рес­ком, и чёрт зна­ет, как бу­дем жить даль­ше, с ка­кой мыслью про­сыпать­ся сре­ди но­чи, раз­бу­жен­ные ро­котом собс­твен­но­го сер­дца, бес­ко­неч­ны­ми от­го­лос­ка­ми прош­ло­го вре­мени, от­зву­ками пе­режи­тых кош­ма­ров. Мне прос­то нуж­но бы­ло вновь слы­шать ды­хание Ад­ри­аны.

Бу­дущее ви­делось бес­формен­ным и бес­цвет­ным сгус­тком без смыс­ла и со­дер­жа­ния, в мо­их ве­нах ки­пела кровь, раз­ры­вала вис­ки не­выно­симым пе­ребо­ем, паль­цы, вце­пив­ши­еся в руль, ка­зались на­мер­тво при­мёр­зши­ми, сер­дце пы­талось про­бить грудь, как зас­тряв­ший в рёб­рах сна­ряд, что вот-вот взор­вётся. Я хо­тел лишь спас­ти Ад­ри­ану – тог­да это стрем­ле­ние обер­ну­лось единс­твен­ным зна­чени­ем все­го мо­его су­щес­тво­вания, пер­вопри­чиной и по­доби­ем кис­ло­рода. Ос­таль­ное сде­лалось вто­рос­те­пен­ным, ли­шён­ным со­дер­жа­ния, ста­ло кус­ком не­под­вижной де­кора­ции, ко­торую я ос­тавлял по­зади: ас­фальт с яр­кой бе­лой раз­меткой, ко­сые фа­ры встреч­ных ав­то­моби­лей, до­ма, по­хожие на пус­тые кар­тонные фи­гуры, лю­ди, точ­но вы­резан­ные из бу­маги. Раз­бро­сан­ная ха­отич­но бес­по­лез­ная мас­са. 

– По­луча­ет­ся, се­год­ня у Ад­ри­аны день рож­де­ния? – за­гово­рил Джон, слег­ка рас­се­ян­но пог­ля­дывая на рас­се­чён­ные пет­ли улиц Эк­се­тера, бе­редя­щего нер­вы мес­та, что по-преж­не­му на­поми­нало мне ис­кро­шен­ные кам­ни и на­чер­ченные меж­ду ни­ми зиг­за­ги троп. Ког­да до­рога ухо­дила в го­ру и по­том рез­ко сры­валась вниз, на нес­коль­ко мгно­вений го­род в раз­ма­зан­ных крас­ках хо­лод­но­го ут­ра пред­ста­вал, как на ла­дони – се­рый свет сколь­зил по сби­тым в ку­чу кры­шам, слов­но слеп­ленным из сы­рого пес­ка, ба­шен­ный кран тор­чал зна­ком неп­рекра­ща­ющих­ся зас­тро­ек, ря­ды фо­нар­ных стол­бов, вот­кну­тых в тём­ный ас­фальт, тес­ни­лись на ли­ни­ях тро­ту­аров, до­ма в не­дели­мой це­пи вы­рас­та­ли отов­сю­ду, в пря­мо­уголь­ни­ках окон пры­гали кус­ки не­ба, за­тяну­того гус­ты­ми ту­чами. 

Я не­нави­дел этот без­ли­кий го­род – ис­ко­рёжен­ная ма­тери­аль­ная фор­ма вби­тых в кос­ти вос­по­мина­ний.

– Да, – кив­нул я, по­вора­чивая к мос­ту че­рез ре­ку Экс на Аль­фин­гтон-ро­уд и уси­лен­но кон­цен­три­ру­ясь на двух де­сят­ках чёр­то­вых миль, что тя­нулись до Бак­лэнда сво­дящим с ума пу­тём, рас­сто­яни­ем, ка­зав­шимся длин­ней це­лой лен­ты вре­мени. Тер­пе­ние сго­рало вмес­те с бен­зи­ном, рас­тво­рялось в клу­бах вых­лопно­го га­за, а раз­го­воры, за­водя­щие в ту­пик, со­дер­жа­щие слиш­ком мно­го воп­ро­сов без яв­но­го от­ве­та от­нюдь не нас­тра­ива­ли сер­дце на уме­рен­ный ритм, не сби­вали с мыс­ли, за­сев­шей внут­ри, и раз­рыв мол­ча­ния нем­но­го раз­дра­жал. – Ей ис­полни­лось двад­цать пять.

– И мы едем на ве­черин­ку без приг­ла­шения, где нам вряд ли бу­дут осо­бен­но ра­ды, – я за­метил, что Джон улыб­нулся слиш­ком вы­мучен­но, в этом не­замыс­ло­ватом сок­ра­щении мышц чи­талась от­ча­ян­ная по­пыт­ка быть спо­кой­ным, про­гонять дур­ные пред­чувс­твия и глуб­же зап­ря­тать лю­бопытс­тво, ко­торое я не был го­тов удов­летво­рить. – Слу­шай, Шер­лок…

– Не на­до, – рез­ко от­махнул­ся я, рас­познав кон­ту­ры неп­розву­чав­ше­го воп­ро­са, а по­том ед­ва на­шёл си­лы вы­тол­кнуть из се­бя уве­рен­ное, жёс­ткое сло­во без вся­кой ин­то­нации и чувс­тва. Прос­то всплеск рас­ша­тан­ных нер­вов, трес­ну­того са­мо­об­ла­дания. Звук-выс­трел, обыч­но бь­ющий в цель. – По­жалуй­ста. 

– Ког­да вы вер­ну­лись из Мар­гей­та, Ад­ри­ана час­то зво­нила ве­чера­ми, – воп­ре­ки мо­ей дос­та­точ­но нас­той­чи­вой прось­бе про­дол­жал Джон, в его ров­ном ти­хом го­лосе слы­шалось бо­лез­ненное со­жале­ние, – я те­бе не со­об­щал об этом, пос­коль­ку ни­чего важ­но­го для об­ще­го де­ла она не го­вори­ла. Обык­но­вен­ная дру­жес­кая бе­седа, ка­кие ни­ког­да не счи­та­ешь и не каж­дый раз при­поми­на­ешь до пос­ледне­го сло­ва. Жи­вой ди­алог, пос­тро­ен­ный на вза­им­ном ин­те­ресе. Ад­ри­ана спра­шива­ла обо всем без ис­клю­чения: о мо­ей ра­боте, нас­тро­ении Мэ­ри, об от­но­шени­ях с со­седя­ми, вы­соте тра­вы на га­зоне – ка­залось, она мог­ла за­давать но­вые и но­вые воп­ро­сы бес­ко­неч­но, с не­ис­ся­ка­емой энер­ги­ей, но о се­бе что-ли­бо вы­дава­ла край­не не­охот­но, урыв­ка­ми фраз, прак­ти­чес­ки ни­чего кон­крет­но­го и ис­черпы­ва­юще­го. 
На­вер­ня­ка Ад­ри­ана мог­ла и без пос­то­рон­ней по­мощи доб­рать­ся до лю­бого ин­те­ресу­юще­го от­ве­та, уз­нать ещё преж­де, чем я от­крою рот, всё, о чём ожив­лённо спра­шива­ла, но от­че­го-то ре­шила дей­ство­вать по­доб­но обыч­ным лю­дям. Всё-та­ки бы­ло в её по­веде­нии неч­то нас­то­ражи­ва­ющее и не­ес­тес­твен­ное. Уди­витель­но, но имен­но не­люди­мость, зам­кну­тость и при­выч­ка пос­ту­пать на­пере­кор здра­вому смыс­лу и бы­ли её ес­тес­твен­ны­ми чер­та­ми, а ста­рание подс­тро­ит­ся под обык­но­вен­ные, не вы­зыва­ющие не­до­уме­ния ма­неры уже по­ходи­ло на не­уме­лую иг­ру, оче­вид­ное прит­ворс­тво, ста­рание, ко­торое лег­ко ра­зоб­ла­чить и что-ни­будь за­подоз­рить. И те­перь, ког­да она сно­ва ис­чезла, мне на­чина­ет ка­зать­ся, буд­то эти­ми на­поло­вину от­кро­вен­ны­ми раз­го­вора­ми Ад­ри­ана хо­тела вы­разить бла­годар­ность, прос­тить­ся, не го­воря нап­ря­мую и от­чётли­во сло­ва «про­щай».

Я, пусть и боль­шую часть ушед­ших дней про­водил бок о бок с Ад­ри­аной, наб­лю­дал за тем, как жизнь мед­ленно рас­тво­рялась в ней, да­же и не до­гады­вал­ся о че­реде звон­ков Джо­ну и по­пыт­ке неп­ри­нуж­дённо об­суждать все гра­ни его буд­ней, пря­чась за гра­дом нес­конча­емых воп­ро­сов, не ос­ме­лив­шись из­лить ду­шу, от­крыть­ся и отыс­кать уте­шение, выр­вать тай­ну из ту­гого ко­кона сер­дца. Не­сом­ненно, она очень до­веря­ла Джо­ну, це­нила его бес­ко­рыс­тную под­дер­жку, на­поми­нав­шую до­ведён­ное до ав­то­матиз­ма неп­ревзой­дён­ное уме­ние, но и ему то­же не мог­ла рас­ска­зать прав­ду о пред­сто­ящем ри­ту­але. Её про­щание, как и вся ис­ти­на, о ко­торой она бо­ялась го­ворить вслух, скво­зило меж­ду слов, скле­ива­лось из об­рывков. 

Я ни­чего не от­ве­чал, не со­бирал­ся под­хва­тывать рва­ную нить это­го не­удоб­но­го раз­го­вора, что от­зы­вал­ся но­ющей болью, тре­вожил ком­ки вос­по­мина­ний, но Джон уп­ря­мо до­бивал­ся от ме­ня хоть са­мого не­раз­борчи­вого зву­ка, ка­кой-ни­будь уло­вимой ре­ак­ции:

– Ты знал, что она сбе­жит? По­это­му увёз её в Мар­гейт?
Неп­ро­бива­емое лю­бопытс­тво зре­ло и на­кап­ли­валось, су­дя по все­му, слиш­ком дол­го и те­перь хлы­нуло на­ружу, за­гоняя ме­ня в угол. 

– К че­му эти нас­той­чи­вые расс­про­сы, Джон? Имен­но сей­час, ког­да луч­ше бы мне не от­вле­кать­ся на вся­кую эмо­ци­ональ­ную че­пуху и сле­дить за до­рогой, что­бы слу­чай­но ни­кого не пе­ре­ехать? Что я дол­жен те­бе ска­зать?

– Ты так и не смог объ­яс­нить, че­го ждать от не­зап­ла­ниро­ван­ной по­ез­дки за го­род от­нюдь не на ве­сен­ний пик­ник, по­тому я опа­са­юсь, что воз­можнос­ти по­гово­рить по ду­шам боль­ше не пред­ста­вит­ся. Впол­не спра­вед­ли­вое пред­чувс­твие, учи­тывая тот лю­бопыт­ный факт, что прес­ле­дова­ние Ад­ри­аны, ког­да она са­ма до­ход­чи­во зап­ре­тила, мо­жет ока­зать­ся прак­ти­чес­ки рав­но­силь­но са­мо­убий­ству, – Джон ус­мехнул­ся с го­речью и при­кос­нулся к за­тыл­ку, где за­жила ра­на, по­лучен­ная при пер­вом стол­кно­вении с хищ­ни­ком. Я на мгно­вение заж­му­рил­ся, вы­дав­ли­вая из па­мяти про­сочив­ший­ся об­раз за­дох­нувшей­ся Ад­ри­аны с уга­са­ющим пуль­сом, отёк­ши­ми лёг­ки­ми, крас­но­ватой пе­ной, ль­ющей­ся изо рта, бес­печной, бла­годар­ной улыб­кой на мёр­твых гу­бах… Тог­да её из пе­реход­но­го сос­то­яния вы­тащил Джон, цеп­ля­ясь за приз­рачное би­ение, не за­мечая собс­твен­ной трав­мы, а я буд­то оне­мел, был па­рали­зован и по­ражён. Я от­ча­ял­ся по­доб­рать вер­ное, точ­ное наз­ва­ние чувс­тву, рас­по­ров­ше­му ме­ня из­нутри, по­тому что ещё не при­нял се­бя, не по­доб­рал не­дос­та­ющие фраг­менты, был раз­дроб­лен и жив толь­ко от­части в веч­ной борь­бе со сво­им от­ра­жени­ем, с не­ис­тре­бимым вра­гом, раз­ли­чимым в уда­рах сер­дца. Я сжи­мал дро­жащи­ми паль­ца­ми руль, слов­но единс­твен­ную ося­за­емую вещь, зак­репляв­шую ме­ня в по­токе ре­аль­нос­ти, щу­рил­ся от нап­ря­жения, а в соз­на­нии вверх дном пе­рево­рачи­валась вся про­житая и неп­ро­житая жизнь. – Зна­ешь, Мэ­ри бы­ла всерь­ёз на­пуга­на тво­им не­ожи­дан­ным звон­ком, та­кой за­гадоч­ной и, ско­рее, жут­кой не­оп­ре­делён­ностью, не су­лящей ни­чего хо­роше­го, да­же по­рыва­лась увя­зать­ся за мной, но я, хоть и ед­ва яс­но со­об­ра­жая, не поз­во­лил ей при­нимать осо­бен­но ак­тивное учас­тие во всей этой за­путан­ной чер­товщи­не, к ко­торой уже поч­ти ус­пел при­вык­нуть. Ведь по су­ти, Шер­лок, это толь­ко ва­ша с Ад­ри­аной ис­то­рия. Не про хищ­ни­ков, при­виде­ния и ужа­сы прок­ля­тия, стра­дания це­лого ро­да… А про вас. От на­чала до кон­ца.

Крас­ный ого­нёк све­тофо­ра свер­кнул, и ряд гу­дящих ма­шин зас­тыл, выс­тро­ив­шись ров­но, как звенья длин­но­го поз­во­ноч­ни­ка, а я взгля­нул на Джо­на, не пред­став­ляя, что за на­бор слов спо­собен вы­разить моё за­меша­тель­ство и бла­годар­ность, ка­кая не уме­щалась в гра­ницы од­но­го ко­рот­ко­го «спа­сибо», зас­тряв­ше­го ко­мом в гор­ле. Джон Ват­сон был вер­ным, бес­смен­ным спут­ни­ком всех мо­их нес­частий, блуж­да­ний по краю про­пас­ти, са­мых опас­ных прик­лю­чений, что не раз мог­ли швыр­нуть нас на дно гро­ба. И тог­да он, от­ны­не су­щес­тву­ющий в двух па­рал­лель­ных из­ме­рени­ях – мир Шер­ло­ка Хол­мса и мир бу­дущей семьи – без тща­тель­ных раз­ду­мий, на чис­том реф­лексе от­клик­нулся, от­пра­вил­ся вмес­те со мной пря­миком в жер­ло не­из­вес­тнос­ти, что­бы за­ново ис­пы­тать се­бя на проч­ность, вер­нуть жизнь той, чьё сер­дце с бес­по­щад­ной ве­рой вы­нуж­дал бить­ся воп­ре­ки под­сту­па­ющей смер­ти. Для Джо­на и Мэ­ри мы ос­та­вались деть­ми, что без прис­мотра ввя­зыва­лись в не­во­об­ра­зимые неп­ри­ят­ности.

В его ус­тавших гла­зах чи­талась креп­кая уве­рен­ность, от­ва­га и не­выс­ка­зан­ное изум­ле­ние. Он яв­но хо­тел до­бавить что-то ещё, но пе­ренял вдруг ма­неру Ад­ри­аны за­печа­тывать важ­ное и близ­кое сер­дцу в бо­лез­ненную не­дос­ка­зан­ность.

Всё ча­ще на­каты­вало омер­зи­тель­ное бес­си­лие, ког­да сле­ду­ет ис­кать оп­равда­ния и воз­ра­жать, рас­па­лять спор, но я не был нас­тро­ен на от­ри­цание и бит­ву ар­гу­мен­тов: 
– Я не счи­таю, что эта ис­то­рия ког­да-ни­будь за­кон­чится. 

– Бу­дете веч­но бе­гать друг от дру­га? – он улыб­нулся с осо­бен­ной теп­ло­той, и я ощу­тил вне­зап­ную го­тов­ность дать от­вет на воп­рос, что бил­ся в мыс­лях Джо­на, но пе­рело­мил се­бя, по­вер­нулся об­ратно к ли­нии до­роги, ус­та­вил­ся на кри­вую вых­лопную тру­бу, сле­ды от­ра­ботан­но­го бен­зи­на, та­ющие в воз­ду­хе. 
И толь­ко про­из­нёс:
– Не бу­дем, ес­ли я прис­тегну её к ба­тарее.




Я бы пред­по­чёл вов­се не вы­вора­чивать это ядо­витое, тя­гос­тное вос­по­мина­ние, не пе­рек­ла­дывать на спле­тение строк то, что поч­ти уби­ло ме­ня, без­жа­лос­тно про­пус­ти­ло че­рез мя­соруб­ку не­выно­симой скор­би, ог­лу­шило и ос­ле­пило. На­вер­но, по­это­му, воз­вра­ща­ясь на­зад, за­ново чувс­твуя каж­дым нер­вом мрач­ное, дым­ное ут­ро, его горь­кий вкус и въ­еда­ющий­ся за­пах сы­рос­ти, я от­во­рачи­ва­юсь от де­талей, за­рываю их в зем­лю, заб­ра­сываю кам­ня­ми, что бы­ли рас­ки­даны по пус­то­ши ка­кими-то ош­мётка­ми за­бытой жиз­ни, кру­пица­ми эпох, что рас­ко­лолись и рас­се­ялись по го­лым, по­тем­невшим хол­мам. Ког­да Ад­ри­ану уво­зили в боль­ни­цу с Бей­кер-стрит, я так­же по­терял­ся в мель­те­шении об­ра­зов, са­мого се­бя с тру­дом оп­ре­делял в тош­нотвор­ном ха­осе, а пос­то­ян­но дви­жущи­еся со­бытия в па­мяти ис­ка­жались и пе­реме­шива­лись, со­еди­нялись в мут­ный сгус­ток. Выш­ло так, что эта тра­гедия бы­ла проч­но, ос­но­ватель­но в ме­ня вко­лоче­на, пуль­си­рова­ла внут­ри, как жиз­ненно не­об­хо­димый ор­ган, без ко­торо­го я не мог су­щес­тво­вать пол­но­цен­но, од­на­ко вос­про­из­ве­дение в чёт­ком по­ряд­ке и оби­лии кра­сок ока­залось сво­дящей с ума пыт­кой. 

Я на­роч­но до­водил се­бя до сос­то­яния пе­редо­зиров­ки, что­бы ак­ти­визи­ровать соз­на­ние до пре­дела, уто­нуть, зас­трять в том му­читель­ном дне, пе­рема­тывать ми­нуты сно­ва и сно­ва, кри­чать и тя­нуть­ся к Ад­ри­ане, ви­деть её изу­вечен­ной, но жи­вой. Мис­сис Хад­сон на­ходи­ла ме­ня на по­лу в гос­ти­ной на гра­ни пь­яня­щего за­бытья, меж­ду сном и ва­ку­умом ре­аль­нос­ти, зво­нила в ско­рую и Джо­ну, что унич­то­жил за­пасы «раз­ру­шитель­ной дря­ни», как буд­то я не смо­гу раз­до­быть ещё при не­об­хо­димос­ти. И по­том па­мять ог­ра­дила от пе­режи­вания каж­до­го ми­га, сле­пила из все­го ужа­са ко­мок гря­зи, ос­та­вив толь­ко раз­мы­тую кар­ти­ну, ко­торую я в ито­ге су­мел из­ло­жить, и мне ста­ло нем­но­го лег­че.

Но пре­одо­леть путь, ко­торый я про­ходил уже дваж­ды, бы­ло не сов­сем прос­то. 

Про­нося­ще­еся нас­квозь вре­мя, ощу­щение упу­щен­ной воз­можнос­ти, тщет­ности это­го от­ча­ян­но­го прес­ле­дова­ния вгры­зались всё глуб­же, вы­нуж­да­ли да­вить на газ, по­ка уз­кая до­рож­ка, где с тру­дом мог­ли разъ­ехать­ся два ав­то­моби­ля, оги­бала ти­хую, буд­то мёр­твую де­ревуш­ку, за­рытую сре­ди хол­мов и де­ревь­ев с не­из­менным стра­жем, что воз­вы­шал­ся на се­веро-за­паде в об­ла­ке ту­мана – цер­ковь свя­того Пет­ра с весь­ма не­обыч­ны­ми ча­сами. Ес­ли бы Ад­ри­ана не об­ра­тила моё вни­мание на ци­фер­блат, я бы вряд ли раз­ли­чил, что вмес­то цифр в ров­ный круг бы­ли зак­лю­чены при­чуд­ли­вой фор­мы зо­лотые бук­вы, сло­жен­ные во фра­зу: «Мо­ей до­рогой ма­тери». Один из вла­дель­цев по­местья в Бак­лэнде в прош­лом сто­летии (его имя я да­же не ста­рал­ся за­пом­нить) та­ким впе­чат­ля­ющим спо­собом вы­разил лю­бовь к умер­шей ма­тери, впе­чатал в ме­талл.

Мы про­ез­жа­ли вдоль раз­бухше­го от во­ды шум­но­го ручья и низ­ких до­мов с кры­шами, кры­тыми по­зеле­нев­шей со­ломой, ког­да ав­то­мобиль не­ожи­дан­но заг­лох. Сто­ило уже в ту се­кун­ду при­нять не­объ­яс­ни­мую не­ис­прав­ность за яс­ный сим­вол со зло­вещим зна­чени­ем – мы уп­ря­мо приб­ли­жались к прок­ля­той, жад­ной зем­ле, что ис­торга­ла смерть и раз­ла­гала жизнь, ус­та­нав­ли­вала свои пра­вила, ко­торые нель­зя обой­ти. Нель­зя об­ма­нуть.

Ключ за­жига­ния с лёг­костью про­вора­чивал­ся, но дви­гатель не за­пус­кался, сколь­ко бы раз мы ни прок­ли­нали чёр­то­вы ме­ханиз­мы и ни пы­тались его за­вес­ти. Я, ра­зоз­лившись и не же­лая раз­би­рать­ся во внут­реннос­тях ав­то­моби­ля, сдал­ся пер­вым, зах­лопнул двер­цу и пос­пе­шил к тро­пе, что пет­ля­ла в ле­су и вы­води­ла к пус­то­ши, ка­зав­шей­ся при­дав­ленной рух­нувшим не­бом. Бе­ло-се­рый пол­зу­щий ту­ман, по­нача­лу не пред­став­лявший серь­ёз­но­го пре­пятс­твия и не рас­тво­ряв­ший блёк­лые цве­та ок­ру­жа­юще­го ми­ра, с каж­дым ша­гом в сто­рону по­местья ста­новил­ся гу­ще, об­леплял нас, как ед­ва ося­за­емая ва­та, прог­ла­тывал ли­нию го­ризон­та, буд­то пос­те­пен­но от­ре­зал нас от ре­аль­но­го ми­ра, вы­рисо­вывал вяз­ки­ми сло­ями иную дей­стви­тель­ность. За­путы­вал и мно­жил сом­не­ния, вды­хал зло­воние от­ча­яния. 

Раз­во­рочен­ная мо­гила с пе­реби­тыми над­гро­би­ями в ви­де мас­сивных древ­них глыб, зем­ля вне вре­мени, без­мол­вная, гру­бая и хо­лод­ная – ина­че я уже не вос­при­нимал Дар­тмур, рас­садник ил­лю­зий и ис­точник глав­но­го про­иг­ры­ша. Про­тив­ный мо­рося­щий дождь при­липал к ли­цу проз­рачной плён­кой, я рас­ти­рал гла­за, из­бавля­ясь от на­зой­ли­вых ка­пель. 

Я шёл толь­ко пря­мо, мыс­ленно нак­ла­дывая на бес­прос­ветные во­лок­на ту­мана уны­лый, мрач­ный лик пус­то­ши, что сох­ра­нил­ся в па­мяти, Джон ша­гал сле­дом, за­пина­ясь о тор­ча­щие ос­трые ско­лотые кам­ни. На­вер­ня­ка он срав­ни­вал эту сеть об­сто­ятель­ств с прош­лой по­ез­дкой в Де­вон, ис­то­рию чуть не со­шед­ше­го с ума Ген­ри Най­та, хи­мичес­кое мин­ное по­ле, от­равля­ющее ра­зум, од­на­ко этот ту­ман, на­литый зыб­ким се­рым све­том, не имел ни­како­го от­но­шения к эк­спе­римен­там и ядо­витым а­эро­золям: он со­чил­ся из недр зем­ли, заг­ло­тив­шей чу­жие тай­ны и го­товой по­хоро­нить каж­до­го, кто не­наро­ком зап­лу­та­ет здесь. 

– Шер­лок, ес­ли ты ска­жешь, что не идёшь на­угад, я те­бе не по­верю, – раз­да­вались по­зади ме­ня воз­му­щён­ные воз­гла­сы, раз­ру­бав­шие гус­тое без­молвие. – Тут со­вер­шенно не раз­гля­деть ни лес по­зади, ни по­местье, да­же очер­та­ния хол­ма про­пали! Ка­жет­ся, слов­но мы ни­куда не дви­га­ем­ся, блуж­да­ем кру­гами.

Воз­можно, со сто­роны имен­но так и выг­ля­дело: ми­новал при­мер­но час, мы всё упор­ней про­бира­лись сквозь плы­вущие над жух­лой тра­вой сте­ны ту­мана, за ко­торы­ми из­редка по­казы­вались вы­сечен­ные при­родой ка­мен­ные из­ва­яния, точ­но об­ломки по­гиб­ших ко­раб­лей, но я не уз­на­вал ни од­но­го из­вес­тно­го зна­ка, ни од­но­го мес­та, ка­кое мы уже дол­жны бы­ли дос­тичь. Вый­дя из ле­са, прод­ви­га­ясь всё даль­ше, мы с не­умо­лимо про­пада­ющей уве­рен­ностью мог­ли со­об­щить, где на­ходим­ся, что прос­ти­ралось за неп­ро­ница­емой пе­леной.

– Ос­та­нав­ли­вать­ся нель­зя, да­же ес­ли мы слу­чай­но сби­лись с пу­ти, – отоз­вался я, цеп­ля­ясь за зыб­кую на­деж­ду. – Ту­ман рас­се­ет­ся, и тог­да…. – я за­мол­чал, ух­ва­тив взгля­дом мель­кнув­ший вспо­лох, на мгно­вение ра­зор­вавший гус­тую дым­ку, и тут же ки­нул­ся впе­рёд, рас­те­рян­но ози­ра­ясь. – Ты ви­дел, Джон?

– Что? – он бро­сил­ся за мной, но ин­то­нация ис­крен­не­го удив­ле­ния да­вала ис­черпы­ва­ющий от­вет. – Что слу­чилось?

Джон ни­чего не ви­дел.

Я нат­кнул­ся на по­рос­ший мхом буг­ристый ва­лун, уда­рив­шись ко­леном, и смот­рел вок­руг, не упус­кая ни дюй­ма, ощу­пывая в нап­ря­жении, что гу­дело во мне, за­ляпан­ную ту­маном по­мер­кшую мес­тность. Здесь пра­вили ощу­щения, гос­подс­тво­вали обос­трён­ные чувс­тва, под­ска­зывав­шие вер­ное нап­равле­ние, а ра­зум лишь под­чи­нял­ся не­изъ­яс­ни­мой си­ле, ле­деня­щей кровь. Ес­ли те­бе по­мере­щилось неч­то в клу­бах дар­тмурско­го ту­мана, ког­да сов­сем ря­дом зре­ет мощь древ­не­го прок­лятья, то не сто­ит то­ропить­ся и спи­сывать всё уви­ден­ное на иг­ру во­об­ра­жения, от­звук глу­боко­го ис­то­щения, чу­довищ­ной ус­та­лос­ти. Это мир Ад­ри­аны, пе­рете­ка­ющий из све­та во ть­му, из при­выч­ной фор­мы ре­аль­нос­ти в не­бытие, где дей­ство­вали иные за­коны, рез­ко про­тиво­пос­тавлен­ные тем, ка­кие не рвут соз­на­ние в клочья. 

И вдруг я раз­ли­чил не­пода­лёку рас­плыв­ча­тые очер­та­ния жен­ской фи­гуры: она рас­па­далась, как сби­тая ко­лода карт, про­пада­ла из ви­ду и за­ново со­бира­лась чуть по­одаль, прос­ту­пая сквозь сло­ис­тую за­весу, слов­но кап­ля крас­ки. Я ощу­щал не­мыс­ли­мое при­тяже­ние, не мог соп­ро­тив­лять­ся го­ряче­му по­рыву, вспыш­ке им­пуль­са, что тол­кал к этим раз­мы­тым очер­та­ни­ям.

– Ад­ри­ана! – зак­ри­чал я, буд­то это имен­но она за­пута­лась в сгус­тке ту­мана, бро­дила по пус­то­ши, не про­из­но­ся ни сло­ва. 

Я, не слы­ша ша­гов опе­шив­ше­го Джо­на и его над­рывно­го го­лоса, бе­жал навс­тре­чу приз­рачной обо­лоч­ке, что лишь стре­митель­но уда­лялась, раз­ва­лива­ясь и со­еди­ня­ясь за­ново.

– Ад­ри­ана, по­дож­ди! – про­дол­жал взы­вать я, гло­тая хо­лод­ный воз­дух, раз­ди­рав­ший гор­ло. Сер­дце бе­шено сту­чало, би­лось о рёб­ра – прутья хруп­кой клет­ки. – По­дож­ди ме­ня!

Не­мую пус­тошь рас­секло гул­кое эхо от­ча­ян­ной моль­бы, выр­ванной ед­ва ли не со все­ми мо­ими внут­реннос­тя­ми, ох­ва­чен­ны­ми жут­ким спаз­мом.

Жен­щи­на, чей раз­ва­лива­ющий­ся на час­ти си­лу­эт я со жгу­чим не­тер­пе­ни­ем прес­ле­довал, на­конец, за­мер­ла, вста­ла, точ­но вби­тая в зем­лю, а ту­ман, как па­рив­шая се­рая пыль, мед­ленно рас­сту­пал­ся, рас­тя­гивал­ся, и я су­мел раз­гля­деть её. Смот­рел не­от­рывно, за­та­ив ды­хание. Бе­лое, как и зер­нистая ко­жа, платье, ис­пачкан­ное маз­ка­ми гря­зи и кро­ви, длин­ные пря­ди се­реб­ристых во­лос, под­хва­чен­ных вет­ром, раз­ле­тались, точ­но отор­ванные ни­ти па­ути­ны. Ни глаз, ни рта, ни но­са – ли­цо раз­би­то, раз­ло­мано, внут­ри че­репа уга­дыва­лись лишь ка­кие-то гни­ющие сгус­тки рас­тёкше­гося моз­га. Вдруг её мер­твен­но-бе­лую шею про­реза­ла тон­кая ца­рапи­на, как сом­кнув­ша­яся крас­ная ве­рёв­ка, по­том быс­тро раз­раста­лась, слов­но кто-то не­види­мый рас­кра­ивал ей гор­ло, уме­ло раз­ре­зал поз­вонки. Я сде­лал бы­ло не­уве­рен­ный шаг, и го­лова жен­щи­ны без ли­ца от­де­лилась от обез­дви­жен­но­го те­ла и по­кати­лась по кам­ням вниз: я, спра­вив­шись с оце­пене­ни­ем, раз­гля­дел за её спи­ной рас­ки­нув­ший­ся, до из­не­може­ния зна­комый мне ов­раг, на дне ко­торо­го тем­не­ли во­ды пру­да, об­рамлён­ные мут­ной дым­кой.

– Джес­са­лин? – ти­хо про­бор­мо­тал я в на­катив­шем ис­ступ­ле­нии. Бы­ло слиш­ком ма­ло ра­зум­ных ос­но­ваний при­нимать её за нес­час­тную пи­сатель­ни­цу-хи­мика, ко­торую уби­ла в ла­бора­тории одер­жи­мая дочь, но я оз­ву­чил мысль, не­понят­но ка­ким об­ра­зом впив­шу­юся в са­мую ко­ру оза­дачен­но­го моз­га. 

Без­го­ловая жен­щи­на с рва­ными кус­ка­ми шеи чуть от­сту­пила на­зад, к са­мому краю, за­рос­ше­му жёс­ткой тра­вой и рас­сы­палась, став горстью сы­рой чёр­ной зем­ли, сме­шалась с глу­хой пус­тошью, впи­тав­шей це­лые сто­летия. 

– Шер­лок! – раз­ли­чил я гром­кий крик Джо­на, про­тол­кнув­ший­ся в соз­на­ние сквозь стук го­ловы о раз­бро­сан­ные кам­ни, сок­ру­шитель­ный удар бе­зум­ной мыс­ли, что вон­зи­лась в ме­ня раз­ря­дом чу­довищ­ной мол­нии. – Ку­да ты ис­чез?! 

Вот и от­свет за­ма­ячив­шей поб­ли­зос­ти раз­вязки ис­то­рии, что нель­зя пе­репи­сать и пе­речер­кнуть.

– Ес­ли я не оши­ба­юсь, мы поч­ти на мес­те, – ос­та­вив дру­га в раз­дра­жа­ющем не­до­уме­нии, я спус­тился по скло­ну ов­ра­га, нас­ту­пив на бу­горок све­жей зем­ли – то, во что прев­ра­тилась от­се­чён­ная нез­ри­мым ору­ди­ем изу­родо­ван­ная го­лова. 

– Что ты име­ешь в ви­ду? – Джон, ед­ва не пос­коль­знув­шись, сбе­жал по мшис­тым кам­ням и ос­та­новил­ся ря­дом, с удив­ле­ни­ем рас­смат­ри­вая жур­ча­щие мут­ные ручьи, на­поми­нав­шие по фор­ме из­ло­ман­ную про­воло­ку, пруд, сгор­бивши­еся де­ревья и не на­ходил ни­како­го оче­вид­но­го со­от­ветс­твия мо­их слов с тем, что те­перь яс­но ви­дел, ког­да ту­ман по­редел, стал го­раз­до проз­рачней и лег­че. – Я се­бе ина­че пред­став­лял древ­нее ро­довое по­местье.

– Те­перь я знаю, ку­да нуж­но ид­ти… Здесь семь лет на­зад Джес­са­лин спря­тала цен­ный се­мей­ный ар­те­факт, ко­торый ста­ло не­безо­пас­но хра­нить в до­ме. Мы с Ад­ри­аной наш­ли его – стран­ную за­шиф­ро­ван­ную кни­гу, на­поло­вину ис­тлев­шую, но Арис унич­то­жил её преж­де, чем ста­ло из­вес­тно хоть что-ни­будь вра­зуми­тель­ное. Не­веро­ят­ный, сом­ни­тель­ный факт, ко­торо­му я при иных ус­ло­ви­ях от­ка­зал­ся бы сле­по до­верять, но жен­щи­на, по­хожая на ба­буш­ку Ад­ри­аны, при­вела ме­ня сю­да, к ис­ходной точ­ке, – я мрач­но ус­мехнул­ся над тем, с ка­кой ре­шитель­ной твёр­достью опи­рал­ся на смесь пу­га­ющих зри­тель­ных об­ра­зов и ще­мящих чувств. – Две це­лых и семь де­сятых ми­ли на вос­ток, Джон.

– Ви­дение жен­щи­ны про­из­ве­ло точ­ные рас­чё­ты?

– Нет. Од­нажды это сде­лала Ад­ри­ана, – я ос­мотрел дро­жащую от мел­ких ка­пель дож­дя гни­лую во­ду, что ког­да-то за­бива­лась в уши и рот, сжи­мала и ду­шила, раз­ры­вала грудь, по­ка я пы­тал­ся отыс­кать в без­мол­вной тем­но­те су­мас­шедшую де­вуш­ку, ко­торая сог­ла­силась ехать с нез­на­ком­цем в Кен­сигтон и про­бура­вила его за­цик­ленную жизнь. 

Мы выб­ра­лись из ов­ра­га и быс­трым ша­гом нап­ра­вились к по­местью, что вско­ре по­каза­лось на вер­ши­не хол­ма, оку­тан­ное чёр­ным ды­мом и све­тяще­еся от всплес­ков крас­но-жёл­то­го пла­мени, бив­ше­гося из раз­би­тых окон, как ос­ле­питель­ные бли­ки раз­растав­ше­гося внут­ри стен яд­ра яр­ко­го, ис­пе­пеля­юще­го сол­нца. Трё­хэтаж­ное стро­ение слов­но ше­вели­лось, тре­пета­ло, раз­бу­хало и на­поми­нало разъ­ярён­ное чу­дови­ще, вы­шед­шую из строя ги­гант­скую ра­зож­жённую печь, что вот-вот рух­нет, взор­вётся и заль­ёт ог­нём пус­тошь. Рас­ко­лотый мол­ни­ей дуб тлел и блес­тел от уга­са­ющих искр.

В вис­ках не прек­ра­щал­ся на­зой­ли­вый, рез­кий стук, дро­бящий соз­на­ние. Я, пре­воз­мо­гая ус­та­лость и сад­ня­щую боль, бе­жал по ве­дущей на­верх взры­той тро­пин­ке, а в па­мяти вих­рем про­носи­лись мгно­вения прош­ло­го: зве­нела по­щёчи­на, гро­мыхал гнев Ари­са, гу­дели ис­че­за­ющие по­ез­да, об­рывки слов о за­рож­де­нии Все­лен­ной, рас­ка­чива­лось и пе­нилось бес­край­нее мо­ре. 

– Мис­тер Холмс! – прох­ри­пел выс­ко­чив­ший нам под но­ги Мар­ри­эт, ко­торый пос­ле вы­пис­ки из боль­ни­цы, от­ка­за от ле­чения, став­ше­го бес­по­лез­ной про­цеду­рой, по срос­шей­ся с жизнью при­выч­ке вер­нулся на свой пост, точ­но вер­ный ста­рый пёс, спо­соб­ный и на пос­леднем из­ды­хании доб­рать­ся до род­но­го по­рога. Вер­нулся уми­рать сре­ди пус­тых хол­мов и пе­пель­ных ту­манов, став­ших гра­ница­ми над­ломлен­но­го су­щес­тво­вания. Из его ок­ро­вав­ленно­го рта про­бира­лось пре­рывис­тое шум­ное ды­хание впе­ремеш­ку с ед­ва раз­борчи­выми зву­ками: – Мисс… Дже­раль­дин за­пер­ла… ме­ня в до­ме… так страш­но… она там, мис­тер Холмс… Она не хо­тела… что­бы я ме­шал… 

Его дом на­ходил­ся на бе­зопас­ном рас­сто­янии от сер­дце­вины жут­ко­го по­жара, Мар­ри­эт су­мел раз­во­ротить за­пер­тую дверь, ис­тра­тив всю энер­гию вос­пря­нув­ше­го ду­ха, выс­ко­чил на­ружу без трос­ти, полз, вы­рывая клочья тра­вы, и за­дыхал­ся от каш­ля. 

– Джон, ос­тань­ся с Мар­ри­этом, я най­ду Ад­ри­ану! – сер­ди­то при­казал я, уже бро­сил­ся к зах­лопну­тым па­рад­ным две­рям, но ста­рик вце­пил­ся в мой бо­тинок, вло­жив в эту жёс­ткую хват­ку все увя­да­ющие си­лы, что по кап­ле по­кида­ли его ве­ны.

– Нет… За­будь­те обо мне… Иди­те. Я… дол­жен был… луч­ше за­ботить­ся о мисс Дже­раль­дин… 

– Ты ещё ус­пе­ешь из­лить ей ду­шу, Мар­ри­эт! – жёс­тко уве­рял я, но пре­дан­ный дво­рец­кий, шеп­ча од­ни­ми су­хими гу­бами сбив­чи­вые стро­ки мо­литв, всё глуб­же про­вали­вал­ся в про­пасть от­ча­яния и со­жале­ний, ко­лотил лбом и це­ловал зем­лю.

От­крыть две­ри, что ка­зались скле­ен­ны­ми на­мер­тво, не уда­лось, по­тому мы с Джо­ном вы­били ра­мы окон пер­во­го эта­жа и, сде­лав глу­бокий вдох, про­ник­ли в ки­пящий ад семьи Фи­цу­иль­ям, ту­шили брыз­ги ог­ня на ру­кавах, в ми­нут­ном оце­пене­нии ог­ля­дыва­ли объ­ятый жар­ким, удуш­ли­вым зо­лотом преж­де тём­ный и хо­лод­ный холл. Где-то в од­ной из рас­сы­пан­но­го по ко­ридо­рам мно­жес­тва ком­нат это­го ог­ромно­го пус­ту­юще­го до­ма, го­ряще­го за­живо, пря­талась Ад­ри­ана, за­муро­выва­ла се­бя. Пла­мя пол­зло по сту­пеням мас­сивной де­ревян­ной лес­тни­цы, сте­кало по сте­нам, со­чилось из кар­тин, изоб­ра­жав­ших зак­ру­чен­ные на вет­ру кос­тры.

Мы слы­шали то­нущие в трес­ке и сто­нах де­рева рас­ка­ты ис­тошных воп­лей, что ве­ли нас к раз­ным уг­лам об­ре­чён­но­го по­местья, вы­нуж­да­ли пе­реп­ры­гивать рас­ту­щие щу­паль­ца бес­по­щад­но­го, не­насыт­но­го ог­ня, хва­тав­ше­го дюйм за дюй­мом. Я, за­жимая нос и рот, спа­са­ясь от смрад­но­го ды­ма, что сте­лил­ся пов­сю­ду, очу­тил­ся на вто­ром эта­же, и тут же сра­ботал не­объ­яс­ни­мый реф­лекс, в гру­ди из­ны­вало сер­дце, бе­зум­но не хва­тало све­жего воз­ду­ха – я, оги­бая вспы­хива­ющий из пус­то­ты огонь, приб­ли­жал­ся к ком­на­те с об­ломка­ми рас­кро­шен­ной ме­бели и ра­зор­ванным го­беле­ном, ку­да я уло­жил ог­лу­шён­ную уда­ром Ад­ри­ану, ког­да хищ­ник го­тов был из­мель­чить ме­ня, Ари­са и Мар­ри­эта в об­ла­ко раз­ноцвет­ной пы­ли.

Я вва­лил­ся в си­яющую, рас­ка­лён­ную ком­на­ту, за­тяну­тую клу­бами ды­ма, точ­но пле­туще­го вы­чур­ный, рас­полза­ющий­ся ко­кон, внут­ри ко­торо­го я уви­дел её и обом­лел, чувс­твуя, как в гру­ди что-то не­умо­лимо раз­би­ва­ет­ся... Ад­ри­ана, в опа­лён­ном и из­мя­том платье, сто­яла, слег­ка сгор­бившись и чуть нак­ло­нив­шись впра­во, буд­то зас­тывшая ма­ри­онет­ка на не­види­мых ни­тях, го­товая под­чи­нить­ся чу­жой во­ле. Её ок­ра­шен­ная за­ревом тон­кая ко­жа бы­ла пок­ры­та чёр­ной слизью, по­хожей на про­литые чер­ни­ла, по го­лым ру­кам и но­гам рас­хо­дились кри­вые ца­рапи­ны, буд­то зиг­за­го­об­разные тре­щины, сквозь ко­торые ли­лась яр­кая кровь, ри­суя ви­ти­ева­тые узо­ры. Слов­но кто-то ре­зал её не­види­мой брит­вой. Ка­залось, Ад­ри­ана мед­ленно рас­ка­лыва­лась, трес­ка­лась, за­пол­ненная до пре­дела, или выс­во­бож­да­ла что-то не­уп­равля­емое, не­об­ра­тимое, рву­щее её те­ло из­нутри.

– Ад­ри­ана! – от­няв ото рта ру­ку в тол­стой ко­жаной пер­чатке, изо всех сил крик­нул я, дым сколь­знул в гор­ло, щи­пал ноз­дри, я гло­тал под­сту­пав­ший ка­шель. – Нуж­но сей­час же ухо­дить! Я вы­тащу те­бя на­силь­но!

Я ре­шитель­но ки­нул­ся в её сто­рону, соз­на­ние ещё ос­та­валось яс­ным и чис­тым, но ког­да Ад­ри­ана рас­пахну­ла ис­по­лосо­ван­ные чёр­ны­ми ли­ни­ями ве­ки, то я в ту же му­читель­ную се­кун­ду об­на­ружил, что поч­ти каж­дую мыш­цу па­рали­зова­ло, стя­нуло, за­пол­ни­ло свин­цом, приг­возди­ло к кос­тям – я не мог дви­нуть­ся с ис­тёрто­го кус­ка ков­ра, как бы ни ста­рал­ся выб­рать­ся из се­бя са­мого. Она не поз­во­лила сде­лать шаг, что спас бы её, вы­дер­нул из заг­ло­тив­ше­го це­ликом кош­ма­ра.

– По­чему? – с тру­дом про­из­нёс я, лишь бес­по­мощ­но гля­дя, как огонь отор­ванны­ми дро­жащи­ми крыль­ями за­жимал Ад­ри­ану в уз­кое коль­цо, вы­лизы­вал вы­воро­чен­ные ящи­ки, за­ливал ком­на­ту до тош­но­ты яр­ким све­том, раз­мы­ва­ющим кон­ту­ры та­ющих в ды­му пред­ме­тов. Из угол­ков её со­щурен­ных глаз вмес­то слёз тек­ла гус­тая кровь.

Гор­ло скру­тила су­доро­га, я ед­ва мог внят­но го­ворить.

– Ты ни­ког­да ме­ня не слу­шал, – пе­чаль­но улыб­ну­лась она гу­бами, очер­ченны­ми раз­ма­зан­ной кровью. Но­вое платье, ещё не­дав­но пах­шее пыль­ным ма­гази­ном ди­зай­нер­ской одеж­ды, пок­ры­валось рас­плы­ва­ющи­мися пят­на­ми, зо­лотая вы­шив­ка ста­нови­лась баг­ро­вой. – Уп­ря­мый, не­воз­можный де­тек­тив…

– Нет, – я за­дыхал­ся, выс­кре­бая ох­рипший го­лос, пы­та­ясь дос­ту­чать­ся, пре­дот­вра­тить то, что уже на­чалось, уже ис­пи­сало ра­нами её ко­жу. – Толь­ко не ты, Ад­ри­ана, – я, слов­но пог­ре­бён­ный под тон­ной зем­ли, был ско­ван, обез­дви­жен, раз­давлен, но не прек­ра­щал тя­нуть­ся к ней, ста­рал­ся при­под­нять ру­ку, схва­тить­ся за дым, стру­ящий­ся меж­ду на­ми: – По­жалуй­ста… 

Во мне зас­кре­жетал бес­силь­ный гнев, рас­ца­рапы­вал рёб­ра, ког­да бинт, за­мотав­ший шра­мы от ос­колка зер­ка­ла, вспых­нул.

– Я так не хо­тела, что­бы ты всё это ви­дел, Шер­лок, – её пе­репач­канное кровью из­мождён­ное ли­цо, на ко­тором от­пе­чата­лись бес­ко­неч­ная боль и гло­жущая ярость, вдруг оза­рилось ис­крен­ней, доб­рой и неж­ной улыб­кой, а в свер­ка­ющих гла­зах плес­кался яр­кий тре­пещу­щий свет. Мер­ца­ние хруп­кой, упу­щен­ной жиз­ни в по­луша­ге от смер­ти. – Моя Все­лен­ная… 

Над­садный крик за­бил­ся о го­рящие сте­ны, нез­ри­мой вол­ной, как бе­зум­ным по­рывом шкваль­но­го вет­ра, ме­ня вы­тол­кну­ло на­зад в ко­ридор, дверь, рас­се­чён­ная сле­пящим ог­нём, рез­ко зак­ры­лась, я пы­тал­ся встать на но­ги, пе­река­тил­ся от ян­тарной вспыш­ки из со­сед­ней ком­на­ты, не мог ос­та­новить прис­туп каш­ля и буд­то рас­сла­ивал­ся на час­ти, глу­боко ды­шал, ког­да со­вер­шенно нель­зя бы­ло вды­хать. 

Пе­ред гла­зами пля­сали пур­пурные бли­ки, я не сра­зу по­нял, что Джон под­хва­тил ме­ня и по­волок прочь от ком­на­ты с ра­зор­ванным го­беле­ном, я соп­ро­тив­лялся, кри­чал, не­ис­то­во звал Ад­ри­ану, про­сил вер­нуть­ся, но Джон, прос­каль­зы­вая меж­ду свис­тя­щими об­ломка­ми, не об­ра­щал вни­мания на бу­рю, что тес­ни­лась во мне, раз­ру­бала сер­дце.

Сна­ружи я, по­валив­шись спи­ной на зем­лю сре­ди заб­ро­шен­ных раз­би­тых клумб, уви­дел пы­ла­ющее кро­вавое не­бо, рас­ки­нутое над пи­ками ба­шен до­ма-мо­гилы, а по­сере­дине, зак­ру­чива­ясь в на­рас­та­ющем тем­пе, пуль­си­рова­ла чёр­ная точ­ка, как выг­ры­зен­ная ды­ра на алом по­лот­не. Я без­думно, в ох­ва­тив­шем от­ре­шении и по­луза­бытьи смот­рел и не мог от­вести взгля­да, смот­рел, как об­ла­ка вра­щались и ме­няли фор­му, внут­ри ме­ня пе­реме­шива­ли и вы­вора­чива­ли жизнь. Огонь за­вывал, рвал­ся к мрач­но­му пят­ну не­ба, вы­жигал за­губ­ленный дух Фи­цу­иль­ямов, вы­чищал ко­ридо­ры и плыл не­ук­ро­тимым по­током из за­ла в зал, на­водил ут­ра­чен­ный по­рядок, вы­метал за­сидев­ше­еся в уг­лах те­ни. 

Над­ломлен­ный, пре­рывис­тый го­лос Ад­ри­аны бил­ся о стен­ки че­репа, заг­лу­шал ро­кот и прон­зи­тель­ный вой, что вре­зались в не­под­вижную ти­шину уг­рю­мой пус­то­ши:

«За­пер­тым ду­шам ну­жен про­вод­ник, че­ловек, спо­соб­ный про­ник­нуть в пог­ра­нич­ный мир и вы­вес­ти всех ос­квер­нённых Фи­цу­иль­ям. Ба­буш­ка это­го сде­лать не мог­ла, по­тому что об­ратно за чер­ту Ми­ра те­ней жен­щи­нам на­шего ро­да выб­рать­ся не да­но… Но бла­года­ря хищ­ни­ку, су­щес­тву вне прос­транс­тва и вре­мени, я спо­соб­на ос­во­бодить их, по­мочь об­рести по­кой и об­ру­бить цепь смер­тей… Так за­мыка­ет­ся круг слу­чай­нос­тей и пред­ре­шён­но­го. Я сли­лась с этой от­равлен­ной час­тичкой тво­ей ду­ши, мы ста­ли не­дели­мы, и те­перь я дол­жна за­вер­шить на­чатое и по­хоро­нить се­бя вмес­те с прок­ля­ти­ем – бес­формен­ной не­ося­за­емой суб­стан­ци­ей, ко­торую про­вод­ник мо­жет пог­ло­тить и унич­то­жить, ли­бо пе­редать, что­бы кто-то дру­гой сгнил в счи­тан­ные дни вмес­те с этой за­разой. Воз­можно, ба­буш­ка счи­тала те­бя иде­аль­но под­хо­дящим на роль про­вод­ни­ка, твоё соз­на­ние уди­витель­но креп­кое и силь­ное, единс­твен­ное из нем­но­гих, но я не смею поз­во­лить ко­му-ли­бо по­гиб­нуть из-за ть­мы, рас­по­ров­шей мою семью! Гнев Джейн Мэтть­юс вса­дил в каж­дую из нас ча­совую бом­бу, что взры­валась вся­кий раз в раз­ное вре­мя, не под­чи­ня­ясь ни­каким пра­вилам, что сфор­ми­рова­ли бы оп­ре­делён­ную пос­ле­дова­тель­ность... Ис­ку­пить зло по­рой мо­жет толь­ко жер­тва. И те­перь нам ни что не ме­ша­ет дви­гать­ся даль­ше, Шер­лок».

Мы дол­жны ос­тать­ся здесь, ибо дух наш за­кован в ка­мень, и толь­ко крылья из ог­ня воз­не­сут его в объ­ятия по­коя.

Я не ше­велил­ся, слу­шал за­тиха­ющий го­лос, хо­тел о чём-то спро­сить, но не на­ходил слов. Неп­ре­мен­но хо­тел что-то ска­зать, воз­му­тить­ся, со­жалеть, зак­ри­чать, по­ка бы­ла воз­можность об­ра­тить­ся к ней в пос­ледний раз, но не чувс­тво­вал сво­их мыс­лей, не рас­позна­вал роя вос­по­мина­ний, ед­ва са­мого се­бя при­нимал за преж­не­го Шер­ло­ка Хол­мса, за плоть и кровь, а не за гряз­ные кус­ки раз­во­рочен­ной клум­бы, прог­нившие скрю­чен­ные вет­ви. Я по­нятия не имел, как Ад­ри­ана смог­ла на рас­сто­янии про­бить мне го­лову этим пос­те­пен­но про­пада­ющим шё­потом, воз­можно, то­му бы­ло при­чиной вли­яние хищ­ни­ка, ко­торо­го она пе­рес­та­ла сдер­жи­вать, и шаг­ну­ла вмес­те с ним в жад­ный, трес­ку­чий огонь.

«Спа­сибо, Шер­лок».

Пи­тер Мар­ри­эт нав­зрыд за­читы­вал мо­лит­вы, за­жимая в сом­кну­тых ла­донях горсть зем­ли с рва­ной тра­вой и ни­тями вы­сох­ших кор­ней. Ос­во­бож­дённые ду­ши по­кида­ли за­точив­ший их мир под зву­ки божь­его сло­ва и ры­чание прон­зённо­го пла­менем до­ма. 




Я оч­нулся толь­ко ут­ром в боль­ни­це Эк­се­тера, там, где боль­ше ни в од­ной из па­лат Ад­ри­ана не му­чилась от гры­зущих ду­шу кош­ма­ров, где сле­ды её кро­ви на пли­тах хо­лод­но­го по­ла дав­но смы­ты, где тру­пы вык­ла­дыва­ли на ка­тал­ки и нак­ры­вали бе­лой прос­ты­нёй. 

Ря­дом с мо­ей пос­телью си­дел Май­крофт, пре­дель­но за­дум­чи­вый, рас­те­рян­ный до раз­дра­жения и за­та­ён­ной злос­ти.

– Ты прев­ра­тил­ся в сплош­ной по­вод для край­не­го бес­по­кой­ства, бра­тец. Не­уже­ли…

– Где она? – не же­лая ни­чего выс­лу­шивать, обор­вал я, ощу­щая се­бя вы­пот­ро­шен­ной обо­лоч­кой.

– Шер­лок, мне очень жаль, прав­да, – опус­тив гла­за на сцеп­ленные в за­мок паль­цы, про­гово­рил Май­крофт той же са­мой бес­цвет­ной, пус­той ин­то­наци­ей, ка­кую я нав­сегда за­пом­нил с детс­тва. Этот ли­шён­ный эмо­ции тон про­бивал че­реп нес­коль­ко но­чей под­ряд пос­ле то­го, как Ред­берда усы­пили.

– Где она?!

– Всё, что ос­та­лось от те­ла Дже­раль­дин Фи­цу­иль­ям дос­та­вили в морг. Опоз­на­ние об­го­рев­ших ос­танков про­води­лось, ско­рее, ме­тодом ис­клю­чения сог­ласно по­каза­ни­ям Джо­на Ват­со­на и Пи­тера Мар­ри­эта, пос­коль­ку ни­какие эк­спер­ти­зы ре­зуль­та­тов не при­несут: бел­ко­вый ма­тери­ал унич­то­жен, рен­тге­нов­ских сним­ков най­де­но не бы­ло… 

– Я хо­чу её уви­деть.

– Бо­га ра­ди, Шер­лок, я же ска­зал – опоз­на­вать аб­со­лют­но не­чего, а те­бе вов­се не при­несёт поль­зы вид раз­би­тых кос­тей.

– Мне нуж­но уви­деть, Май­крофт, по­нима­ешь? 

Брат тя­жело вздох­нул, скры­вая воз­ра­жения в за­лив­шем па­лату гне­тущем мол­ча­нии, и не­охот­но кив­нул. 

Я зак­рыл гла­за, и в па­мяти, за­топ­ленной пля­шущи­ми вспо­лоха­ми кро­ваво­го не­ба, вспы­хивал за­лив Вест­брук, дви­гал­ся по преж­не­му рас­пи­санию «шар вре­мени», и Ад­ри­ана убе­гала по мяг­ко­му пес­ку без­людно­го по­бережья.



Charmily Ann Bell

Отредактировано: 27.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться