Кровавое небо Шерлока Холмса

Размер шрифта: - +

Запись 32. Её забрали ангелы

– Нас­коль­ко хо­рошо ты раз­би­ра­ешь­ся в бы­товой тех­ни­ке? – со­вер­шенно не­ожи­дан­но спро­сила Ад­ри­ана, чуть со­щурив­шись и вни­матель­но вчи­тыва­ясь в по­лот­но оче­ред­но­го уны­лого и бес­по­лез­но­го смс, на­бора сим­во­лов чу­жого сме­хот­ворно­го от­ча­яния, та­кого нич­тожно­го, не­сущес­твен­но­го в срав­не­нии с тем, что дро­било ме­ня из­нутри, нас­той­чи­во на­поми­нало о не­мину­емой раз­вязке, от­ни­мало по­кой и вы­нуж­да­ло еже­секун­дно быть нас­то­роже. Все тя­готы ми­ра, пе­режи­вания нез­на­ком­цев по ту сто­рону эк­ра­на ка­зались не­лепой чушью, хруп­кой вы­дум­кой. На стих­шей ули­це ра­но стем­не­ло, ве­чер­ний мрак раз­мыл уг­ло­ватые очер­та­ния Мар­гей­та, точ­но наб­ро­сив­ша­яся и зас­тывшая чёр­ная вол­на, сквозь ко­торую про­рыва­лись пят­на све­та жел­то­ватых фо­нарей и блед­ные пря­мо­уголь­ни­ки за­наве­шен­ных окон. Сли­тые в еди­ный плот­ный сгус­ток ту­чи рас­пол­злись гус­ты­ми чер­ни­лами по низ­ко­му не­бу, плот­но за­печа­тав вспо­лох крас­но­го сол­нца, вре­мена­ми на­каты­вал дождь, ре­вущий ве­тер рез­ки­ми по­рыва­ми вби­вал брыз­ги в дре­без­жа­щее стек­ло – и боль­ше, ка­залось, ни­каких зву­ков не до­носи­лось, жизнь сна­ружи пред­став­ля­ла со­бой толь­ко ба­рабан­ный бой тя­жёлых ка­пель, что по­рой от­чётли­во по­ходил на гром­кий треск. Бе­зум­ный ли­вень буд­то хо­тел за­коло­тить все вхо­ды и вы­ходы, на­веки за­муро­вать нас в этих апар­та­мен­тах, ли­шить воз­можнос­ти выб­рать­ся и со­вер­шить то, что с го­речью пред­чувс­тво­вал. 

Ад­ри­ана, зап­ро­кинув но­ги на спин­ку ди­вана, ос­то­рож­но ус­тро­ила го­лову на мо­их ко­ленях и уже пол­ча­са не вы­пус­ка­ла те­лефон из рук, изу­чая бес­ко­неч­но мель­ка­ющие со­об­ще­ния. Хва­талась за их неп­ре­рыв­ную цепь, что­бы отог­нать гло­да­ющие сер­дце тя­жёлые мыс­ли о гря­дущем, хоть на миг вы­бить­ся из сво­ей обо­лоч­ки, ду­шаще­го ко­кона, и про­чувс­тво­вать дру­гую жизнь. Имен­но этим она и за­нима­ла се­бя на бе­регу мо­ря. Про­жива­ла це­лую эпо­ху нес­лу­чив­шей­ся жиз­ни в ус­коль­за­ющих мгно­вени­ях сво­бод­но­го па­дения в без­дну. 

– Не­кий Джордж Кеттл очень не­дово­лен тем, что его тос­тер пос­то­ян­но сжи­га­ет хлеб, мик­ро­вол­новка вне­зап­но пе­рес­та­ёт ра­ботать, а из сти­раль­ной ма­шины со­чит­ся во­да, как бы он ни ста­рал­ся при­вес­ти её в по­рядок, – про­дол­жа­ла Ад­ри­ана, слег­ка сдер­жанно улы­ба­ясь, а я изу­чал её зап­ле­тён­ные в ко­су пря­ди, глад­кий лоб, од­нажды об­жёгший ме­ня не­ес­тес­твен­ным, ус­тра­ша­ющим хо­лодом, счи­тал пет­ли си­ней вя­заной коф­ты, куп­ленной по до­роге от раз­бу­шевав­ше­гося мо­ря. В каж­дой чер­те, во взма­хе рес­ниц, дви­жении губ уз­на­вал от­ра­жения ушед­ше­го вре­мени и бо­ял­ся раз­ли­чить на­мёки на не­сос­то­яв­ше­еся, уте­рян­ное бу­дущее. – И сколь­ко бы раз он ни ме­нял тех­ни­ку, проб­ле­мы ни­куда не ис­че­зали, с про­вод­кой то­же не­пола­док нет. За­бав­но, что за по­мощью с этим все­лен­ским за­гово­ром элек­тро­ники Джордж об­ра­тил­ся к те­бе и, су­дя по все­му, не пер­вый раз хо­чет дос­ту­чать­ся и на­де­ет­ся по­лучить со­вет. Или он от­ка­зыва­ет­ся по­нимать, что Шер­лок Холмс яв­ля­ет­ся час­тным де­тек­ти­вом, или ты тща­тель­но скры­ва­ешь свой та­лант бе­зуп­речно­го ме­хани­ка. 

– Я ду­мал, ты ска­жешь, что бе­дола­га Джордж прок­лят, и по­тому ему при­ходит­ся ми­рить­ся с не­объ­яс­ни­мыми кап­ри­зами при­боров, при­сутс­тви­ем сущ­ности, ко­торая под­жи­га­ет тос­ты.

– Тог­да и пред­ста­вить труд­но, нас­коль­ко сущ­ности мо­жет быть скуч­но, ес­ли она пос­то­ян­но и с усер­ди­ем ус­тра­ива­ет та­кой поч­ти бе­зобид­ный и за­бав­ный бес­пре­дел, – с нас­мешкой ска­зала Ад­ри­ана и вдруг заг­ля­нула мне в гла­за, прис­таль­но, твёр­до, буд­то вновь что-то сос­ре­дото­чен­но вы­ис­ки­вая в бес­ко­неч­ных ла­бирин­тах мо­ей па­мяти, рас­се­кая мыс­ли нез­ри­мым но­жом, сос­тавляя из вых­ва­чен­ных об­рывков от­ве­ты на воп­ро­сы, ко­торые ни­ког­да не про­из­но­сила вслух. Прось­ба не лезть в мою го­лову без раз­ре­шения те­перь ут­ра­тила преж­ний смысл и си­лу, я не со­бирал­ся воз­ра­жать, до сих пор на­де­ясь, что че­реда по­доб­ных поз­во­лений от­ве­дёт удар, пре­дот­вра­тит ка­тас­тро­фу. – А что бы ты стал де­лать, ес­ли бы зас­трял здесь, бес­плот­ный и по­терян­ный сре­ди жи­вых?

– Вряд ли бы во­зил­ся с элек­тро­никой. А чем бы за­нима­лась ты?

Ад­ри­ана, гля­дя всё так же нас­той­чи­во и нас­то­рожен­но, наб­лю­дая то, что пе­чалью от­ра­жалось в её ус­та­лой улыб­ке, про­тяну­ла ла­донь и неж­но про­вела паль­ца­ми по мо­ей ще­ке:
– Не знаю, но точ­но бы до бе­зумия жа­лела, что боль­ше не при­кос­нусь к те­бе. 



Мне не­из­вес­тно, по­чему эта сце­на из не­ис­то­вого вих­ря вос­по­мина­ний вре­залась мне в соз­на­ние, за­пол­ни­ла его це­ликом, вы­тес­ни­ла всё ос­таль­ное, не­мое и не­важ­ное, ког­да я смот­рел на обе­зоб­ра­жен­ные, трес­ну­тые кос­ти, ед­ва скла­дыва­ющи­еся в ров­ный ске­лет, из ко­торо­го я ни­как не мог соб­рать Ад­ри­ану, вос­создать её по­ник­ший об­лик, рас­та­яв­ший в об­ла­ках ды­ма. Не мог прик­ре­пить мыш­цы, на­тянуть её блед­ную мяг­кую ко­жу с узо­ром шра­мов, прик­ле­ить ис­ху­дав­шее ли­цо с ред­кой счас­тли­вой, ис­крен­ней улыб­кой, сце­пить раз­ру­шен­ные сус­та­вы, при­со­еди­нить от­де­лив­шу­юся го­лову, сшить за­ново всё, что раз­ру­шил и вы­сушил не­уём­ный огонь. Не мог по­мес­тить в рас­ко­лотый че­реп с осев­шей ко­потью, на­поми­нав­ший раз­давлен­ную ча­шу, её стран­ный мозг, на­битый связ­кой ви­ти­ева­тых фор­мул, кол­лапси­ру­ющи­ми звёз­да­ми, свер­ка­ни­ем га­лак­тик, хо­лод­ных и не­дося­га­емых, единс­твен­ных, чьи за­гад­ки под­держи­вали мо­нотон­ный ритм её су­щес­тво­вания, нас­тра­ива­ли на преж­ний лад пос­ле са­мых жут­ких пот­ря­сений, вос­ста­нав­ли­вали рав­но­весие… 

Мо­лит­вы не вы­хола­щива­ли из неё стра­хи и въ­ев­ший­ся в ве­ны ужас, она пов­то­ряла их ме­хани­чес­ки, без чувс­тва и на­деж­ды: Ад­ри­ана, толь­ко от­крыв для се­бя без­гра­нич­ное прос­транс­тво на­уки, раз­гре­ба­ющей зо­лу Все­лен­ной, на­учи­лась цеп­лять­ся за об­щую те­орию от­но­ситель­нос­ти Эй­нштей­на, как за спа­сатель­ный круг, что не да­вал ей окон­ча­тель­но увяз­нуть, сги­нуть в уг­не­та­ющем кош­ма­ре. Её ве­ра – это ле­тящий сквозь тем­но­ту и без­молвие свет об­ре­чён­ных на ги­бель соз­вездий, вра­щение не­из­ве­дан­ных пла­нет, пе­рете­кание урав­не­ний, что нич­тожно ма­лыми ша­гами приб­ли­жа­ют к ис­ти­не про­ис­хожде­ния Все­лен­ной. Та­ково яд­ро её сло­ман­ной жиз­ни, ок­ру­жён­ное сгу­ща­ющи­мися те­нями и мрач­ны­ми тай­на­ми прош­ло­го, во­рохом чу­жих стра­даний и мук, ше­лес­том ра­зор­ванных стра­ниц. Ког­да пла­мя ос­лепля­ло, ис­ка­жало ре­аль­ность, а жар пла­вил ко­жу, я уви­дел мир гла­зами Ад­ри­аны, тот его цвет, что пят­на­ми си­ял пос­ле раз­лу­ки и пос­ледней встре­чи: тле­ющее уны­лое пе­пели­ще и рас­па­да­юща­яся на кус­ки на­деж­да, не­из­бежный ту­пик и от­ча­ян­ные по­пыт­ки про­бить прег­ра­ду, отыс­кать смысл. 

И те­перь она об­ра­тилась хруп­ким ос­колком че­лове­ка, боль­ше на­поми­на­ющим горсть рас­ки­дан­ной зем­ли с из­ма­зан­ны­ми в гря­зи кор­ня­ми ис­сохших де­ревь­ев. Глаз­ни­цы, как вы­еден­ные ды­ры, без­донные кра­теры мёр­твой пла­неты. Об­ло­мок сво­рочен­ной че­люс­ти. Я смот­рел на Ад­ри­ану, и соз­на­ние вы­чер­чи­вало мгно­вения её страш­ной ги­бели. Оча­ги пла­мени раз­раста­ют­ся по те­лу. Раз­рыв глаз­ных яб­лок. Рас­пад тка­ней, про­дук­ты раз­ло­жения. Так она умер­ла. Её выж­гло из жиз­ни. Я од­новре­мен­но ве­рил уви­ден­но­му и раз­би­вал­ся вдре­без­ги о ми­молёт­ное, ядо­витое, бо­лез­ненное ощу­щение то­го, что это неп­равда, все­го лишь чей-то вздор­ный вы­мысел, обык­но­вен­ная ил­лю­зия. 

Я ка­зал­ся се­бе раз­ре­зан­ным по­полам стре­лой вос­по­мина­ний, что как сор­вавши­еся с це­пи го­лод­ные зве­ри стре­мились изу­вечить и рас­потро­шить.

Вы оди­ноки, мис­тер Холмс… Вы ког­да-ни­будь лю­били?
Я дей­стви­тель­но хо­тела жить, ког­да поз­на­коми­лась с не­выно­симым, уди­витель­ным де­тек­ти­вом…
Как вы, мис­тер Холмс, вче­ра но­сились по квар­ти­ре, ища уве­личи­тель­ное стек­ло, слов­но рас­тя­гивая вре­мя до мо­его по­яв­ле­ния воз­ле ва­ших две­рей, так и я ло­жилась под хлыст, что­бы од­нажды сбе­жать. С ва­ми…
Сов­сем ско­ро ме­ня не ста­нет, и сох­ра­нит­ся толь­ко этот текст. 
Зна­ешь, что про­изош­ло в пер­вую се­кун­ду пос­ле Боль­шо­го взры­ва?
Спа­сибо, Шер­лок.


Грудь нес­терпи­мо го­рела от нех­ватки воз­ду­ха, слов­но по рёб­рам мед­ленно тек­ло рас­ка­лён­ное же­лезо, про­никая слиш­ком глу­боко, разъ­едая, об­ра­зуя зи­яющую пус­то­ту, что раз­вер­злась во мне, но­ровя прог­ло­тить це­ликом, ли­шить ра­зума. Я, чуть при­от­крыв рот, по­пытал­ся за­тол­кать внутрь су­дорож­ный вдох, но не уда­валось да­же по­шеве­лить­ся: дрожь не ко­лола паль­цы, не про­шива­ла нас­квозь те­ло, ве­ки зас­ты­ли, внут­реннос­ти скру­тило в узел, как ту­гую ве­рев­ку. Я слов­но прев­ра­тил­ся в ка­мень, ле­дяной, при­рос­ший к зем­ле и пок­ры­тый тре­щина­ми. По­зади сто­яли Джон и Май­крофт, вни­матель­но наб­лю­дали за мо­ей ре­ак­ци­ей, го­товые в лю­бую ми­нуту сор­вать­ся с мес­та и не дать мне со­вер­шить ка­кую-ни­будь от­ча­ян­ную глу­пость. Но ре­ак­ции не бы­ло. Я смот­рел на ос­трую мо­за­ику из кос­тей, пазл из ос­танков Ад­ри­аны с ло­маны­ми кон­ту­рами и не ощу­щал аб­со­лют­но ни­чего или поп­росту не в си­лах был объ­яс­нить, что за жес­то­кое чувс­тво без ок­раски и фор­мы обез­дви­жило ме­ня, на­чини­ло вос­по­мина­ни­ями, как от­борной взрыв­чаткой, спо­соб­ной ра­зор­вать на час­ти­цы кро­вавое пы­ли. 

Не так я со­бирал­ся про­щать­ся.

Толь­ко ока­зав­шись на ули­це, за пре­дела­ми хо­лода мор­га, этой бе­лой ко­роб­ки, за­пол­ненной ря­дами тру­пов, я за­ново ды­шал, пы­тал­ся из­ба­вить­ся от ох­ва­тив­ше­го ме­ня жут­ко­го оце­пене­ния, отог­нать прочь не­мыс­ли­мое на­важ­де­ние, унять бе­шеный стук сер­дца. Раз­дра­жа­ющее мель­те­шение го­род­ской жиз­ни, как бе­зум­ный ха­ос бес­смыс­ленных фраг­ментов в ка­лей­дос­ко­пе, про­буж­да­ло ока­менев­шие эмо­ции, вы­дира­ло на­ружу злость, удуш­ли­вую ярость, слов­но сры­вая слои ко­жи, но я не про­из­нёс ни сло­ва, поч­ти не дви­гал­ся, уто­пил в бес­силь­ном мол­ча­нии кри­ки, что по­том сот­ря­сали сте­ны квар­ти­ры на Бей­кер-стрит, ре­зали гор­ло, как прог­ло­чен­ная брит­ва. 

– Шер­лок… – нес­ме­ло, пре­дель­но ос­то­рож­но по­рывал­ся на­чать раз­го­вор Джон, сом­не­ва­ясь в каж­дом зву­ке, под­би­рая ин­то­нацию, бо­ясь не­наро­ком за­пус­тить взрыв­ной ме­ханизм, за­деть то, что мог­ло уце­леть внут­ри ме­ня. – Ты мно­гое сде­лал для Ад­ри­аны, го­раз­до боль­ше, чем кто-ли­бо. И ты это прек­расно зна­ешь, рав­но как и то, что ни в чём не ви­новат. Она ни­ког­да бы не об­ви­нила те­бя в без­дей­ствии, сла­бос­ти, не уп­рекну­ла бы всерь­ёз, да­же оби­жен­ная или не­доволь­ная, в та­ком ужа­са­ющем ис­хо­де – это был её вы­бор, без­жа­лос­тный, но обос­но­ван­ный тем, что мы дол­жны при­нять. Ты дол­жен при­нять, Шер­лок, ина­че нель­зя. 

Я не от­ве­чал.

– Ад­ри­ана вос­хи­щалась то­бой, по­рой сов­сем как ре­бёнок, – с чуть уло­вимой доб­рой ус­мешкой го­ворил Джон, ста­ра­ясь дос­ту­чать­ся, вы­вер­нуть мои мыс­ли в иное рус­ло. – Жаль, что нель­зя сно­ва взять и поз­во­нить ей, рас­ска­зать о тра­ве на га­зоне и со­седе, ко­торый уве­рен, что он не­до­оце­нён­ный опер­ный пе­вец…

Я слег­ка поп­ра­вил во­рот паль­то, вы­дох­нул, гля­дя на не­уто­мимое дви­жение без­ли­кого на­рода, что про­дол­жал вра­щать­ся в Эк­се­тере, как швы­ря­емый вет­ром му­сор, и осоз­на­вал – всё здесь слиш­ком бес­цвет­ное, без­жизнен­ное, за­пущен­ное по кру­гу, точ­но ис­ца­рапан­ная плас­тинка с ус­та­рев­ши­ми ме­лоди­ями, сво­дящи­ми с ума. Я хо­тел бе­жать из Де­вона, графс­тва, на­селён­но­го приз­ра­ками упу­щен­ных шан­сов, пе­речёр­кну­того бу­дуще­го, но бы­ло ещё од­но де­ло, что при­бива­ло к это­му прок­ля­тому мес­ту и за­печа­тыва­ло путь на­зад в Лон­дон.

Родс­твен­ни­ков не­замед­ли­тель­но опо­вес­ти­ли о смер­ти Ад­ри­аны, отов­сю­ду сы­пались ском­канные, до тош­но­ты ис­кусс­твен­ные, пус­тые со­болез­но­вания, в ко­торых от­чётли­во чи­талось меж­ду строк: «Ка­кая жа­лость, но вы всё же боль­ше не смей­те ме­ня бес­по­ко­ить по пус­тя­кам». Кто-то по­желал при­сутс­тво­вать на це­ремо­нии про­щания, кто-то вы­вали­вал впол­не прав­до­подоб­ные или со­вер­шенно без­дарные от­го­вор­ки, на­ходил при­чины ос­тать­ся в сто­роне от уто­мив­шей ду­шу скор­би. Я, пусть то и до­ходи­ло до спо­ров с Вир­джи­ни­ей Хар­ран, оп­ла­тил все не­об­хо­димые ус­лу­ги: кре­мато­рий, за­няв­ший­ся из­мель­че­ни­ем сох­ра­нив­шихся кос­тей, из­го­тов­ле­ние и ус­та­нов­ку над­гро­бия, се­рого гра­нит­но­го пря­мо­уголь­ни­ка с зо­лоты­ми бук­ва­ми, пос­коль­ку не воз­ни­кало нуж­ды ждать ме­сяца­ми, по­ка зем­ля ося­дет пос­ле пог­ре­бения те­ла… Ни­како­го те­ла не бы­ло.

Че­ловек уми­ра­ет и на­чина­ет жить в до­кумен­тах, его имя при­липа­ет чер­ни­лами к мно­жес­тву бу­маг, его вып­лё­выва­ет ко­пиро­валь­ный ап­па­рат, зах­ва­тыва­ет в таб­ли­цу ба­за дан­ных. Не­завид­ный заг­робный мир. Я не счи­тал про­пав­шие в су­мато­хе и нес­терпи­мых те­лефон­ных звон­ках ве­сен­ние дни. Не за­поми­нал наз­ва­ния про­води­мых про­цедур, не всмат­ри­вал­ся в оди­нако­во хму­рые и не­воз­му­тимые ли­ца Фи­цу­иль­ямов, что слу­шали речь свя­щен­ни­ка и лишь мо­лили вре­мя пос­ко­рее от­мо­тать это со­бытие к его за­вер­ше­нию, что­бы ос­во­бодить­ся от прив­ку­са при­тор­ной веж­ли­вос­ти, не­об­хо­димос­ти изоб­ра­жать ох­ва­тив­шую их тос­ку и сно­ва ис­чезнуть по раз­ным уг­лам, влить­ся об­ратно в те­чение жиз­ни, су­щес­тву­ющей от­дель­но от уда­ров по сер­дцу семьи, от бо­ли, зве­нев­шей в пуль­се. Их боль­ше ин­те­ресо­вал не воп­рос, по­чему про­изош­ла эта тра­гедия, ог­нём вы­чис­тившая по­местье, а что сре­ди лю­дей в тра­ур­ных одеж­дах за­был Шер­лок Холмс. Так­же на скамье в оди­ночес­тве, за­бив­шись по­даль­ше от от­ры­вис­то­го ше­лес­тя­щего шё­пота, скло­нив го­лову и поч­ти не от­кры­вая глаз, си­дела жур­на­лис­тка Ло­рен Фин­ли, под­ру­га Джес­са­лин, до ко­торой я не ус­пел доб­рать­ся, сра­жён­ный вне­зап­ным осоз­на­ни­ем мгно­вений, вспых­нувших семь лет на­зад. Дол­жно быть, у неё, как у про­фес­си­она­ла, мас­те­ра де­лать из клоч­ков об­сто­ятель­ств сен­са­цию, при­нося­щую при­быль, дав­но вош­ло в при­выч­ку ос­ве­щать це­поч­ки за­гадоч­ных смер­тей, и она уже фор­ми­рова­ла ске­лет бу­дущей статьи, до­жида­ясь воз­можнос­ти взять­ся за ра­боту. Пи­тер Мар­ри­эт, пре­дан­ный до смер­ти дво­рец­кий, был гос­пи­тали­зиро­ван, и ед­ва при­ходил в соз­на­ние. По­жалуй, ста­рику ос­та­лось сов­сем нем­но­го... 

Мэ­ри, ни ми­нуты не сом­не­ва­ясь и не раз­ду­мывая, при­еха­ла на це­ремо­нию, воз­ло­жила бу­кет ос­ле­питель­но бе­лых роз, поч­тив па­мять стран­ной жен­щи­ны с не ме­нее пу­га­ющим прош­лым, и соп­ро­вож­да­ла нас до об­на­жён­ных, не­мых пус­то­шей, где я, заб­равшись на вер­ши­ну тём­но­го хол­ма вда­ли от вы­мира­ющих де­ревень, пус­тил по вет­ру прах Ад­ри­аны, точ­но пе­сок с по­бережья Мар­гей­та, про­пущен­ный че­рез ша­ровую мель­ни­цу. Со­еди­нил с жад­ной зем­лёй, пе­ремо­лов­шей эпо­хи, впи­тав­шей не­нависть и кровь, меч­ты и стрем­ле­ния. Я дол­го сто­ял не­под­вижно и без вся­кой це­ли раз­гля­дывал плот­ную дым­ку ту­мана, сти­ра­юще­го гор­ба­тый го­ризонт, и от­че­го-то вспо­минал до­воль­но не­обыч­ный раз­го­вор с тёт­кой Ад­ри­аны, вы­зыва­ющий рас­те­рян­ность и горь­кую нас­мешку. 

Вир­джи­ния Хар­ран, жен­щи­на, на вид из­лишне стро­гая, про­жига­ющая глу­боким взгля­дом ис­подлобья, са­мо­уве­рен­ная и го­товая при слу­чае ша­гать по чу­жим го­ловам, не­ук­лонно нас­та­ива­ла на про­дол­же­нии раз­го­вора, ког­да мы уже приш­ли к сог­ла­сию по всем пун­ктам, ка­са­ющих­ся то­го, как сле­ду­ет пос­ту­пить с ос­танка­ми Ад­ри­аны, и не на­мере­на бы­ла ми­рить­ся с от­ри­цатель­ным от­ве­том. Вир­джи­ния за­мет­но от­ли­чалась от встре­чен­ных мной Фи­цу­иль­ямов, что не­из­менно нас­ле­дова­ли и пе­реда­вали по раз­вет­влён­ной ли­нии не­ис­пра­вимую мрач­ность, не­люди­мость и улы­бались ред­ко, буд­то при рож­де­нии им от­во­дил­ся оп­ре­делён­ный не­вос­полни­мый за­пас улы­бок, и они бе­рег­ли их для осо­бых мо­мен­тов и не рас­тра­чива­ли зря. Её тон­кие, под­жа­тые гу­бы, слов­но от ка­кого-то мы­шеч­но­го спаз­ма, всег­да бы­ли рас­тя­нуты в през­ри­тель­ную ух­мылку, в го­лубых гла­зах свер­ка­ли не­дове­рие и ску­ка, что при­дава­ло жёс­тко­му, ши­роко­му ли­цу вы­раже­ние неп­ро­бива­емо­го рав­но­душия. 

– Мне нуж­но кое-что ещё об­су­дить с ва­ми, мис­тер Холмс. На­де­юсь, вы нас­тро­ены на от­кро­вен­ную бе­седу? – не уни­малась Вир­джи­ния, ис­сле­дуя ме­ня нап­ря­жён­ным, свер­ля­щим взгля­дом, как ес­ли бы хо­тела вы­яс­нить по ка­ким-то внеш­ним приз­на­кам, сто­ит ли де­лить­ся со мной важ­ным сек­ре­том, что опас­но раз­балты­вать всем под­ряд, край­не де­ликат­ной и нес­тандар­тной проб­ле­мой, за­вед­шей в ту­пик. А бе­зыс­ходность при­води­ла её в тща­тель­но скры­ва­емое бе­шенс­тво.

– Нач­ни­те, мис­сис Хар­ран, а даль­ше я сам ре­шу, сто­ит ли слу­шать.

Вир­джи­ния скрес­ти­ла ру­ки на гру­ди и за­гово­рила раз­ме­рен­ным, плав­ным то­ном, ли­шён­ным яр­кости ощу­тимо­го чувс­тва, и не упус­ка­ла ни од­но­го мо­его дви­жения, вце­пив­шись вы­зыва­ющим, кол­ким взгля­дом, от­сле­живая ви­димые пе­реме­ны, выз­ванные не­ожи­дан­ны­ми сло­вами:
– Вы один из нем­но­гих, кто про­вёл с Джер­ри пос­ледние дни её жиз­ни. Вам дол­жно быть из­вес­тно то, о чём ед­ва ли до­гады­ва­ет­ся хо­тя бы в об­щих чер­тах кто-ни­будь из близ­ких родс­твен­ни­ков. Она у­еха­ла вмес­те с от­цом семь лет на­зад в Гер­ма­нию, вы­пала из без­ра­дос­тно­го су­щес­тво­вания Фи­цу­иль­ямов, слов­но её ни­ког­да и не бы­ло в Де­воне. Ос­та­лась лишь горс­тка ис­тёртых вос­по­мина­ний о грус­тной де­воч­ке, что иг­ра­ла на фор­тепь­яно точ­но под ду­лом пис­то­лета и меч­та­ла тя­гать­ся с Эй­нштей­ном… Мы с Джер­ри ви­делись единс­твен­ный раз пос­ле её ис­чезно­вения лишь в боль­ни­це ме­сяц на­зад и осо­бо не сек­ретни­чали тог­да, а преж­де она ещё из Шве­рина пе­речис­ли­ла мне на счёт ги­гант­скую сум­му, буд­то зная за­ранее, что мне по­надо­бят­ся не­малые средс­тва для рес­тавра­ции по­местья. Джер­ри крат­ко по­яс­ни­ла столь вне­зап­ный дар тем, что прос­то пе­рево­дила день­ги, дос­тавши­еся от ба­буш­ки, и ни­как не хо­тела быть с ни­ми свя­зана. Весь­ма щед­рый пос­ту­пок для во­сем­надца­тилет­ней де­вуш­ки, что мог­ла рас­тра­тить день­ги на удо­воль­ствия и про­чую мо­лодёж­ную чушь. Ска­жите, ка­кой она бы­ла, мис­тер Холмс? 

Я с тру­дом прог­ло­тил ком воз­му­щения, раз­ди­рав­шей злос­ти, что от­зы­валась но­ющей болью, как ес­ли бы в каж­дую кость по­пере­мен­но вби­вали гвоз­ди:

– Чем выз­ва­но та­кое жут­кое, нес­кры­ва­емое и ед­ва ли под­линное лю­бопытс­тво? Вам бы­ло аб­со­лют­но нап­ле­вать на Дже­раль­дин всё то вре­мя, по­ка она жи­ла, и те­перь вдруг за­хоте­лось пос­лу­шать её ис­то­рию, ко­торую ни­ког­да не на­печа­та­ют в нек­ро­логе, убе­дить­ся в том, что вы ни­чем не мог­ли ей по­мочь? 

– Я лишь нуж­да­юсь в от­ве­тах, мис­тер Холмс, пос­коль­ку мне са­мой до­велось стол­кнуть­ся с яв­ле­ни­ями, вы­ходя­щими за рам­ки вся­кого по­нима­ния, да­леко за пре­делы здра­вого рас­судка, – чуть мяг­че, но с преж­ним пре­неб­ре­жени­ем объ­яс­ни­лась Вир­джи­ния. – «Смерть» мож­но сме­ло при­нимать за на­шу вто­рую фа­милию. Фи­цу­иль­ямов хо­ронят слиш­ком час­то. Рань­ше всё не выг­ля­дело так ужа­са­юще... Чуть ли не де­сяток за два ми­нув­ших го­да, да и те­перь кар­ти­на не ме­нее уд­ру­ча­ющая. Пре­иму­щес­твен­но уми­ра­ют в та­кой прог­рессии жен­щи­ны вне за­виси­мос­ти от воз­раста, и чем мень­ше ты зна­ком с усоп­шим, тем силь­нее твоё же­лание выс­тро­ить проч­ную сте­ну, от­го­родить­ся от но­вого нап­лы­ва скор­бя­щих и не­сущих раз­лад в и без то­го не­ус­той­чи­вое по­ложе­ние дел. По­это­му нет смыс­ла ус­тра­ивать пыш­ные по­хоро­ны и ждать ры­да­ющую тол­пу. Ста­биль­ное вы­мира­ние ес­ли и не на­учи­ло сто­ичес­ко­му без­разли­чию, то, по край­ней ме­ре, прак­ти­чес­ки пе­рес­та­ло удив­лять и раз­ру­бать сер­дца. И слу­чаи пов­то­ря­ют­ся один за дру­гим: пе­рере­зан­ные гор­ло и ве­ны, рас­се­чён­ный че­реп, ги­бель в ог­не и от­сутс­твие ви­нов­ных. Ли­бо жен­щи­ны боль­ны под­ра­жани­ем друг дру­гу и тя­гой к смер­ти, ли­бо здесь кро­ет­ся неч­то, не под­да­юще­еся стро­гому за­кону обык­но­вен­ной ло­гики. Ник­то не приз­на­ет­ся, что по­сещал экс­тра­сен­сов-шар­ла­танов, гор­стя­ми за­тал­ки­вал в се­бя таб­летки, что­бы ус­нуть и не му­чить­ся то ли от про­ис­ков ра­зыг­равше­гося во­об­ра­жения, то ли че­го-то, вы­рыва­юще­гося за грань объ­ек­тивной ре­аль­нос­ти. Вы, на­вер­но, зна­ете, что моя мать бы­ла най­де­на с от­рублен­ной го­ловой, сес­тра Ан­на вскры­ла се­бе гор­ло, Ла­виния сго­рела в де­шёвом за­худа­лом мо­теле, Лин­нет с моз­га­ми на­ружу наш­ли в собс­твен­ной квар­ти­ре, за­пер­той из­нутри, но пред­ме­та, ко­торым раз­мозжи­ли го­лову, об­на­руже­но не бы­ло, как и при рас­сле­дова­нии смер­ти мо­ей до­чери, ко­торая скон­ча­лась от че­реп­но-моз­го­вой трав­мы, по­лучен­ной до­ма при не­вы­яс­ненных об­сто­ятель­ствах, – нич­то в ли­це Вир­джи­нии не из­ме­нилось, не вы­дава­ло и те­ни со­жале­ния. Она рас­кра­ива­ла пе­редо мной ду­шу, но не по­казы­вала, нас­коль­ко бы­ла ис­ка­лече­на и из­мо­тана. – Две не­дели на­зад моя внуч­ка Ли­дия от­ра­вилась угар­ным га­зом, ед­ва не по­гиб­ла в по­жаре, раз­го­рев­шемся по со­вер­шенно не­понят­ной при­чине в за­город­ном до­ме её от­ца, и до не­кото­рого вре­мени на­ходи­лась в ко­ме.

– До ка­кого имен­но вре­мени? – чуть нас­то­рожив­шись, спро­сил я, ког­да Вир­джи­ния рез­ко за­мол­ча­ла, пе­рево­дя ды­хание. Всё-та­ки раз­го­вор бе­редил ей нер­вы, чувс­тва кло­кота­ли под ух­мы­ля­ющей­ся ка­мен­ной мас­кой.

– Ли­дия приш­ла в соз­на­ние в день смер­ти Джер­ри.

Сра­бота­ло? Она су­мела обор­вать цепь?

Я, прок­ру­чивая в мыс­лях всё, ска­зан­ное этой са­мона­де­ян­ной жен­щи­ной с прит­ворным без­разли­чи­ем, на­мере­вал­ся из­бе­жать даль­ней­ших на­мёков на оче­вид­ные сле­ды прок­ля­тия и рас­су­дил, что нап­расно выс­лу­шал и уго­дил под при­цел её не­умо­лимо­го ин­те­реса. Рас­ска­зать, что Ад­ри­ана, всю жизнь пря­чась в стра­хе и оди­ночес­тве, от­ва­жилась пой­ти на ог­ромный риск, зап­ла­тила не­помер­ную це­ну за спо­кой­ствие семьи, для ко­торой пе­рес­та­ла иметь зна­чение? Нет, я не мог это­го ска­зать, под­твер­дить по­доз­ре­ния Вир­джи­нии, сплес­ти во­еди­но её сом­не­ния и до­гад­ки. 

– Что ж, вам луч­ше бы ра­довать­ся, а не ис­кать всю­ду та­инс­твен­ные сов­па­дения.

– И я пе­рес­та­ла зав­тра­кать с раз­дра­жа­юще буб­ня­щим бан­ки­ром, ко­торый по­весил­ся в со­сед­ней квар­ти­ре, – буд­то выс­тре­ливая точ­но в лоб, до­бави­ла Вир­джи­ния. – За­нима­тель­ное сов­па­дение, не так ли? За­бав­ная слу­чай­ность? И этот бан­кир-са­мо­убий­ца от­нюдь не пер­вый, с кем я стал­ки­валась на ули­це, пос­те­пен­но при­выкая к обес­ку­ражи­ва­ющей и бе­зум­ной мыс­ли: толь­ко я за­меча­ла в скоп­ле­нии жи­вых лю­дей тех, кто был уже мёртв. Я не стра­даю пси­хичес­ки­ми расс­трой­ства­ми, ни­каким за­боле­вани­ем эти ви­дения не обус­ловле­ны. Спус­тя три дня пос­ле то­го, как Ли­дия по­пала в боль­ни­цу, я уви­дела один из са­мых ре­алис­тичных и кош­марных снов, ка­кие ког­да-ли­бо вы­дава­ло под­созна­ние. Я бы­ла зак­ры­та в сво­ей спаль­не вмес­те с кем-то ед­ва от­ли­чимым от по­луп­розрач­но­го си­лу­эта и, до­ведён­ная до от­ча­яния, на­пуган­ная, ме­талась из сто­роны в сто­рону, пы­та­ясь увер­нуть­ся от его уда­ров, но в ито­ге он всё рав­но нас­тиг ме­ня и раз­бил мне го­лову. По­том и за­вер­те­лась эта чер­товщи­на с приз­ра­ками, по­ка не нас­тал день смер­ти Джер­ри, и жизнь рез­ко не вер­ну­лась к преж­не­му рит­му, слов­но я вы­ныр­ну­ла из сда­вив­шей лёг­кие во­ды и за­дыша­ла сво­бод­но… Чутьё ред­ко об­ма­ныва­ло ме­ня, и вы на­вер­ня­ка зна­ете, мис­тер Холмс, и мо­жете про­лить хоть кап­лю све­та на то, что за ужас тво­рит­ся с семь­ей Фи­цу­иль­ям. Или под­ки­нуть вам ещё за­гад­ку для раз­мышле­ния, что­бы вы, на­конец, у­яс­ни­ли, что я го­това ус­лы­шать лю­бую прав­ду, да­же ту, ко­торую в дру­гой си­ту­ации про­ще от­нести к не­лепым фан­та­зи­ям? Тем бо­лее вы уже спра­шива­ли, при­едет ли Бек­ки на це­ремо­нию.

Я, слег­ка со­щурив­шись, пос­мотрел на Вир­джи­нию, её зас­тывшую ух­мылку, рас­се­ка­ющую пус­тое ли­цо кри­вой ца­рапи­ной, и ни­чего не про­из­нёс в от­вет на ре­шитель­ную про­вока­цию, слиш­ком нас­той­чи­вую по­пыт­ку раз­го­ворить, как на доп­ро­се, вы­бить не­дос­та­ющий фраг­мент, что свя­зал бы в узел рас­сы­пан­ные фак­ты. Она вго­няла ме­ня в пол­ней­шее за­меша­тель­ство, пос­те­пен­но, мел­ки­ми пор­ци­ями па­рали­зу­ющей ин­форма­ции, выс­тре­лами в упор. 

– Бо­юсь, что не при­едет. Чар­ли пе­рез­во­нил, всколь­зь вы­разил со­болез­но­вания и ка­зал­ся чрез­вы­чай­но на­пуган­ным и обес­по­ко­ен­ным нес­коль­ко иным про­ис­шес­тви­ем. Бек­ки с до­черью от­пра­вилась на вы­ход­ные к под­ру­ге, но на ут­ро бес­след­но ис­чезла, ос­та­вив лишь за­пис­ку с прось­бой не бро­сать­ся на по­ис­ки. По сло­вам ма­лют­ки Лет­ти, она раз­бу­дила её и ска­зала, преж­де чем уй­ти в не­из­вес­тном нап­равле­нии без ка­ких-ли­бо за­цепок: «Ме­ня ждут ан­ге­лы». Вы­ходит, Бек­ки прос­ти­лась толь­ко с ней и про­пала, а на сле­ду­ющий день раз­ле­та­ет­ся но­вость о по­жаре в по­местье и смер­ти Джер­ри. До­воль­но стран­но, что обе сес­тры Фи­цу­иль­ям од­новре­мен­но про­вали­ва­ют­ся в не­бытие, при­чём од­на из них сго­ра­ет дот­ла, а дру­гая про­ща­ет­ся с до­черью и ос­тавля­ет всех в не­до­уме­нии и с бес­смыс­ленной, по мо­ему мне­нию, на­деж­дой на воз­вра­щение, – Вир­джи­ния чуть нак­ло­нилась впе­рёд, чёр­ные зрач­ки, как вмёр­зшие в лёд об­тё­сан­ные круг­лые кам­ни, рас­ши­рились, ух­мылка рас­пол­злась, буд­то угол­ки губ вмиг по­тяну­ли в про­тиво­полож­ные сто­роны. – И вы про­дол­жи­те де­лать вид, что не по­нима­ете, о чём я го­ворю, мис­тер Холмс? 

Ме­ня ждут ан­ге­лы.

В хо­лод­ных, вы­пыты­ва­ющих гла­зах Вир­джи­нии я ви­дел своё изум­лённое от­ра­жение, в раз­во­рошён­ной па­мяти вра­щались сло­ва Ад­ри­аны, её про­жига­ющий страх и не­веде­ние: «Я не смог­ла про­ник­нуть в го­лову Бек­ки, как ни ста­ралась. Её соз­на­ние слов­но на­роч­но за­коло­чено, что­бы я че­го-то не уз­на­ла, не вме­шалась». 
Мёр­твые Фи­цу­иль­ямы дос­тавля­ли боль­ше хло­пот и пло­дили тай­ны и пу­тани­цы с по­рази­тель­ным та­лан­том – та­кой вы­вод вы­текал из ве­рени­цы все­го про­изо­шед­ше­го. Кровь вы­кола­чива­ла его сту­ком в вис­ках, от­го­лос­ки от­да­вались дрожью рук, по­ка Вир­джи­ния жда­ла от­ве­та, те­ряя тер­пе­ние. Она не при­вык­ла от­ма­хивать­ся от воп­ро­сов, ми­рить­ся с про­тив­ным, раз­гры­за­ющим ощу­щени­ем не­удов­летво­рён­но­го лю­бопытс­тва, что пос­те­пен­но ос­ты­вало, мер­кло, но не гас­ло окон­ча­тель­но, ста­нови­лось неп­ри­ят­ным осад­ком, сим­во­лом пусть и не фа­таль­но­го, но про­иг­ры­ша. 

И Вир­джи­ния, пы­та­ясь раз­да­вить ме­ня пос­ле­дова­тель­ностью собс­твен­ных наб­лю­дений, отыс­кать точ­ки у­яз­ви­мос­ти, не до­пус­ка­ла та­кого ито­га это­го из­де­ватель­ско­го раз­го­вора, где я бро­сал раз­дра­жён­но что-то нев­нятное, гру­бое и ос­тавлял её ни с чем. Ос­тавлял ба­рах­тать­ся бес­по­мощ­ной, с не­дос­та­ющи­ми зна­ни­ями и раз­ди­ра­ющи­ми воп­ро­сами, в без­донном гни­лом бо­лоте чёр­то­вой семьи Фи­цу­иль­ям. 

– Вы спра­шива­ли, ка­кой бы­ла Дже­раль­дин, – я под­нялся с ди­вана, нап­ра­вил­ся прочь от низ­ко­го жур­наль­но­го сто­лика с бук­ле­тами кре­мато­рия, изоб­ра­жени­ями над­гро­бий и чёт­ко очер­ченны­ми гра­фами с ука­зани­ем цен. Сор­вал с ве­шал­ки паль­то, неб­режно зак­ру­тил шарф вок­руг шеи и за­мер у две­рей вы­чищен­но­го до блес­ка гос­ти­нич­но­го но­мера, в ко­тором я по­селил­ся на вре­мя, по­ка Ад­ри­ана не ста­ла частью хол­мов, пок­ры­тых при­мятой тра­вой и рва­ной се­рой дым­кой. – Она бы­ла сме­лой и силь­ной, хоть и сей­час бы с жа­ром при­нялась спо­рить, вер­ной и уди­витель­ной жен­щи­ной, – ос­корби­тель­ная ух­мылка Вир­джи­нии по­каза­лась мне тре­щиной на её са­мо­об­ла­дании, об­ломком пер­вой нас­то­ящей эмо­ции, мель­кнув­шей за при­рос­шей к ли­цу мас­кой, и в ту же се­кун­ду ис­чезнув­шей. – А вы бла­года­рите всех, ко­му ис­ступ­ленно и на­ив­но мо­литесь в по­ис­ках за­щиты и по­коя, что Ли­дия вы­жила, а ва­ше бе­зудер­жное во­об­ра­жение боль­ше не от­равля­ет рас­су­док и не вну­ша­ет су­щие не­были­цы. 

– Ду­ма­ете, я не рас­ку­сила ва­ше жал­кое ста­рание убе­дить ме­ня в том, что я без­на­дёж­ная ста­рая ду­ра с на­вяз­чи­выми иде­ями и пе­ри­оди­чес­ки по­сеща­ющи­ми ме­ня гал­лю­цина­ци­ями? Да­же не бе­седуя по до­роге в су­пер­маркет с ми­ловид­ной жен­щи­ной, сбро­шен­ной с бал­ко­на, зат­рудни­тель­но не за­подоз­рить неч­то по­тус­то­рон­нее, ког­да в го­рах пеп­ла и сы­пучих ос­татках по­косив­шихся рам ра­бочие вдруг об­на­ружи­ва­ют це­лую, не­пов­реждён­ную ог­нём кар­ти­ну, – Вир­джи­ния ак­ку­рат­но сло­жила бук­ле­ты в ров­ную стоп­ку, уда­рила ими о по­вер­хность сто­ла и взгля­нула так, буд­то нас­ту­пила на гор­ло зак­ля­тому вра­гу и с вос­хи­щени­ем лю­бова­лась тем, как он мед­ленно за­дыхал­ся. – Пор­трет.

Я, не же­лая ста­новить­ся ми­шенью и пос­чи­тав, что об­мен лю­без­ностя­ми по­дошёл к кон­цу, мол­ча по­вер­нул двер­ную руч­ку и выс­коль­знул в ко­ридор, но Вир­джи­ния ус­пе­ла ог­лу­шить фи­наль­ным ак­кордом, швыр­нуть, точ­но ка­мень, рас­ко­лов­ший за­тылок:

– Пор­трет Дже­раль­дин. 

Ви­димо, все Фи­цу­иль­ямы уме­ли мас­тер­ски уда­рять в спи­ну, вгры­зать­ся в све­жие ра­ны: будь то Ад­ри­ана с приз­на­ни­ем в люб­ви или её тёт­ка, ра­зоз­лённая рез­ким соп­ро­тив­ле­ни­ем, от­ка­зом дать ис­черпы­ва­ющий от­вет, из­бавля­ющий от му­читель­ных бес­сонниц, выс­тра­ива­ний раз­личных те­орий. 

И вот я, дер­жа в ру­ках опус­тевшую ур­ну, со­суд ис­пе­пелён­ной жиз­ни, ви­дел не­тороп­ли­вое ше­веле­ние се­реб­ристо­го ту­мана и вспо­минал её на­зой­ли­во зву­чащие сло­ва, что под­во­дили чер­ту, до­казы­вали с дос­та­точ­ной яс­ностью: Ад­ри­ана, рас­сы­пав­шись в прах, до­билась пос­тавлен­ной це­ли, но на этом тай­ны не ис­ся­кали, а лишь мно­жились, фор­ми­рова­ли но­вые прег­ра­ды, о ко­торые я не со­бирал­ся раз­би­вать­ся в кровь. С ме­ня хва­тит. Ад­ри­ана умер­ла, Бек­ки по не­понят­ной при­чине ис­чезла, Вир­джи­ния сде­ла­ет из по­местья му­зей, за­пол­ненный вся­кой ста­рин­ной рух­лядью и ове­ян­ный ле­ген­да­ми о приз­ра­ках, и где жем­чу­жиной кол­лекции ста­нет не зер­ка­ло, в ко­тором ког­да-то от­ра­жал­ся во­сем­надца­тый век, а сох­ра­нив­ше­еся пос­ле ярос­тно­го по­жара изоб­ра­жение юной де­вуш­ки, пе­чаль­ной и из­му­чен­ной. Фи­цу­иль­ямы про­дол­жат хму­рить­ся, пла­вить­ся в сво­их спа­сён­ных жиз­нях, по ут­рам, воз­можно, жа­рить тос­ты, что по­рой бу­дут сго­рать, как у нес­час­тно­го Джор­джа Кет­тла. Ме­ханиз­мы вре­мени с трес­ком и скре­жетом дви­гали дож­дли­вые, од­но­тон­ные дни впе­рёд, та­сова­ли, как ко­лоду карт, раз­ма­зыва­ли сол­нце по раз­бухше­му не­бу от края до края.

Ког­да всё за­кон­чится, мы вмес­те у­едем в Лон­дон. Арис боль­ше не тро­нет те­бя.

И я сно­ва по­кинул ос­то­чер­тевший Де­вон без неё. Лишь вос­по­мина­ния, что нель­зя бы­ло за­копать в зем­лю, рас­тво­рить в ог­не, воп­ре­ки все­му вспы­хива­ли сквозь раз­мышле­ния о де­лах, проб­ле­мах кли­ен­тов, раз­ры­вали сны, вы­вора­чива­ли на­из­нанку, прос­ка­кива­ли пе­ред гла­зами, под­хва­тыва­ли мо­тив пес­ни с си­ней флэш­ки, го­лосом Ад­ри­аны до­води­ли до сос­то­яния чу­довищ­но­го бес­си­лия:
 



Charmily Ann Bell

Отредактировано: 27.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться