Крылатая. Танец в огненном круге

Размер шрифта: - +

Глава 2

После пары Листик, как обычно, повесил на себя мою сумку и поволок прочь из аудитории. На свою лекцию. Да-да, Листика возвысили аж до лектора, благодаря занудству Ермалая и лени Нуки. Наш мастер-лектор был страстным практиком и занудным преподавателем, а оттого всю неинтересную работу спихнул на талантливого аспиранта и с головой ушел в эксперименты. Вокруг подвала организовали еще два защитных контура, а Кинар стал вдвое чаще появляться в лазарете академии в поисках успокоительного. Магия магией, но нервы нашего ректора медленно и уверенно теряли способность растягиваться. И каждый новый «бубух» из недр подвала угрожал порвать их окончательно. Нука был счастлив, Кинар обзавелся седыми висками и белой бородой.

– Ты мне сегодня нужна на демонстрации опыта, – утыкаясь носом в конспект, пробубнил Лист.

– А почему всегда я? – не было предела моему возмущению.

– А почему я всегда должен врать твоему мужу, что пожар в лаборатории – это мои эксперименты? – огрызнулся Лист. – И ему, и Каратаю, и… и… Один Анисий меня понимает. Стоит. Молчит. Мух отгоняет.

– Да, а Каратай не молчит?

– А он это умеет? Ты как съехала, он совсем с катушек слетел.

– Ну, я же прихожу до вечера сижу в лавке.

– А когда уходишь, у Каратая словесный понос начинается… Кстати, Яру там не икается?

Я устало кивнула и поплелась следом за Севой. Потом замерла. Осознала…

– А с каких это пор он тебе Яр? – подозрительно уточнила я.

Сердце мое предчувствовало неладное. И неладное это было связано именно с Севой и Яром. Все началось с того, что Сева решил стать воином. Не важно, что он цели в упор не видит, но фехтованию обучиться возжелал неимоверно. Уля в ногах у меня валялась и просила не подпускать Севу к холодному оружию, я настрого запретила Яру давать Севе меч. Ведь друг у меня упорный, но неуклюжий, так что вполне возможно, что после тренировки мы бы получили двух Листиков. Холодных и бездыханных. Нам с Улькой по половинке.

– Ты же обещал! – взвыла я, не зная на кого ору, на Севу или на Яра.

Сева отчетливо и заковыристо ругнулся, стараясь говорить скабрезности, уткнувшись в конспект. Словосочетания я узнала, Яр пару раз, роясь на книжных полках в лавке, задел головой потолочную балку. Словесные конструкции были теми же. Авторство было очевидным.

– А что я должен делать? – Сева так резко обернулся, что едва не сшиб меня с ног. – Долго еще Улька будет со мной из жалости ходить? Я же даже защитить ее не смогу.

– Да не из жалости она с тобой, – опешила я.

И откуда в этой умной голове завелись такие глупые мыслишки? И ведь ничем их  не отгонишь. Ничем не выветришь. Изувечится парень в расцвете лет по своей же глупости.

– Ты видела парней на плацу в день тренировки? – вздохнул Сева.

Снова-здорово! И сколько он это мускулистое стадо вспоминать будет? У Ульки этих кавалеров с трицепсами, бицепсами и кубиками на прессе было как у дурака камешков. А Сева другой. Он теплый, родной, милый… закомплексованный. Дурак.

– Ее у меня уведут, – жалобно выдохнул друг, – тогда в библиотеке она в эйфории была. А теперь…

– А теперь вы пара. Улька поумнела и за учебу взялась. Вон из лазарета не вылезает. Селевару на всех горшках пометки сделала, по алфавиту снадобъя расставила. Да нет ей дела до стражников!

– Скажи честно, я ее не стою…

Сева так обреченно это произнес, что я едва не разрыдалась. Может, Улька его лаской своей обделила, вот у парня и помутнение случилось? Я пристально глянула на друга. Как всегда, худющий и бледный, но уже не такой лохматый. Заметно было, что мантия выстиранная и отутюженная. Сева уже не носился по коридорам весь в странных пятнах и подтеках, не соревновался в своей всклокоченности с Нукой.  А молодые девицы, алхимики с младших курсов, уже вовсю обсуждали молодого препода, занявшего место Нуки.

– Честно? Вы друг друга стоите, – огрызнулась я, – Улька была не в себе до того как с тобой сошлась. Ты не в себе после… Обмен мозгами приключился.

И то верно. Улька стала собраннее, взрослее. Ольха вон, обливаясь слезами, топит печку книжонками, которые лекарка ей отдала. Все романы выбросила. До листочка. А Сева раскис. Совсем невменяемый стал. И ведь, как его не убеждай, все равно махать мечом будет. Хорошо хоть, к Яру пошел, а не к Озиму. Тот бы еще и в спину пнул, чтобы веселее было. Может, и выйдет чего у моего дракона. Меня же он перевоспитал. Я почти не ору по ночам.

– Только голову береги, – вздохнула я, беря друга за руку, – конечности  тебе мы, может, и прирастим, а вот с головой худо будет. Ты же в банке жить не хочешь?

– Тот обрубок коровы издох на прошлой неделе, – буркнул Сева.

– Тем более береги голову, – вздохнула я.

И мы пошагали дальше, лавируя в толпе студентов с книгами. Одни мчались вон из корпуса, другие с бешеным видом носились по коридорам, разыскивая что-то. Наверное, конспект. А потом над головой послышался пронзительный свист, и мне на плечо что-то село. Я замерла и осторожно повернула голову в сторону «посадки». У нас в корпусе резкие движения опасны для жизни. Тут не так дернешься, и прощай головушка. Или ручонка, или еще какой орган очень нужный. У нас чего только не носится в воздухе, а особенно с тех пор, как в лаборатории Нука властвует.

– Тебе письмо, танцуй, – сообщил Сева, снимая с моего плеча «вестника».

Я растерянно приняла из рук друга глиняную птичку. Дорогая. Расписные крылья и хвост. Искусная лепка. Два ярких самоцвета вместо глаз. И что это за послание? От кого?



Анна Калина

Отредактировано: 21.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться