Крылатые. Книга 1. Легенда.

Глава 1 Убийство

Эту историю следует отмотать назад, и вернуться в тот ужасный вечер, который навсегда изменил мою жизнь.

Моих родителей убили на моих глазах и это стало только началом всех последующих событий.

Я помню тот день, как сейчас. Папа позвонил мне, пока я была на занятиях в художественной школе, и радостно сообщил, что устроился на новую работу - в местной газете редактором, и мы решили отметить это событие. Мама выбрала уютный ресторанчик, недалеко от центра города. Сразу после занятий, когда закончился последний урок, они забрали меня на машине и мы отправились гулять.

Машину оставили где-то в центре, оттуда пешком прогулялись по центральной улице и дошли до ресторана, где уже был заказан столик. Мама выглядела прекрасно, одетая в свое любимое платье с зелеными звездами, туфли на каблуке и длинные каштановые волосы собраны в элегантный пучок балерины на макушке. Мама была красавицей, очень изящной с тонкими запястьями и светлой кожей. Увы, я была совсем на нее не похожа. Хотя все наши друзья утверждали обратное. Что ж, я очень надеюсь, что правы они, а не я.

Папа так и был в костюме для собеседования, в котором он становился похож на редактора крупной газеты или журнала, такого, который работает в собственном кабинете за стеклом, курит сигары и покрикивает на молоденьких журналисток, чтобы те поскорее несли ему статьи. Я ужасно им гордилась. Папа только на работе - для сослуживцев и подчиненных, если таковые имелись,- строгий и властный, дома был совсем другим человеком. Он был добрым и любил рассказывать мне различные истории, о которых узнавал по долгу службы. Он всегда говорил, что в жизни все непредсказуемо и надо быть готовым ко всему. Особенно к переменам и крутым виражам. Папа так говорил. И он оказался прав. Я так хорошо помню, как мы были счастливы думая, что жизнь постепенно налаживается, что мы вместе и что мы справимся с чем угодно.

Был теплый августовский вечер. Мы вышли из ресторана, расслабленные, сытые и довольные жизнью, за несколько минут до катастрофы, которая перевернет всю мою жизнь. Почему только мою? Потому что я единственная, кто остался в живых.

Все произошло внезапно. Помню, как кто-то шел за нами по пятам, пока мы не оказались в тихом переулке. Довольные жизнью, мы не замечали опасностей. Мы просто шли, обнявшись, и пели какую-то дурацкую песенку.

Мы ничего не успели понять, когда отец вдруг остановился, упал на колени и потом лицом на асфальт. Меня это, помню удивило - как это лицом и прямо на асфальт. Больно, должно быть. Ему уже не было больно, я это потом поняла. Мама что-то закричала и толкнула меня в сторону, а сама бросилась на тех парней.

Я помню, как поползла инстинктивно очень быстро за какие-то ящики. Помню крыс, бросавшихся из-под моих рук в разные стороны. Помню, как вздрогнула и замерла, когда услышала пронзительный, надрывный крик матери. И поползла быстрее, обдирая ладони в кровь. В какой-то момент я оказалась на улице, где спокойно гуляли люди, смеялись дети и витрины зазывно мигали неоновыми вывесками.

Я до сих пор не простила себе моего детского эгоистичного равнодушия и страха за собственную жизнь. Хотя психологи потом объясняли, что моей вины в случившемся нет, что я вряд ли помогла своим родителям, если бы и меня тогда убили. Но эти психологи...что они-то могут знать о моей жизни? Что они могут понимать в ежедневной агонии самоуничижения и разъедающем чувстве вины за все, что я могла бы сделать, но не сделала, потому что просто-напросто струсила. Именно так. Ты - трусиха, Эмма Калиган.

Должно быть, я выглядела пугающе, потому что меня сначала обходили стороной. Но вдруг какой-то мужчина бросился ко мне и начал что-то спрашивать, щупать мой пульс и кричать, чтобы вызывали скорую и полицию. Весь шум доносился до меня как сквозь вату, я едва могла произнести свое имя. Мне все казалось, что все еще стою там возле родителей. Мне еще долго так казалось.

Я помню тот день, как сейчас. Я никогда не смогу забыть, как кричала моя мама, когда те ублюдки ее убивали. Почему именно мои родители? За что?

Я была единственным ребенком, на тот момент мне едва исполнилось 15 лет. Мы хорошо ладили с родителями, может потому что они не были занудами и всегда обращались ко мне с уважением. Они воспитывали меня, как равную себе, и никогда не унижали, и не указывали, что делать. Мой папа был журналистом, долгое время работал в газете, параллельно писал книгу по воспитанию. На самом деле, они писали ее вместе с мамой. Она была арт-терапевтом. Началось все с художественной школы, затем университет и жизнь сама свела ее с социальными центрами. Те самые центры, где помогают так называемым «трудным подросткам» или «подросткам с трудностями в жизни». Она стала педагогом для таких детей. Учила их выплескивать свою ярость и гнев через рисунки и лепку. Это сложная работа. Параллельно мама снова пошла учиться и стала социальным психологом. Она очень много времени проводила с детьми из неблагополучных семей, из бедных кварталов, с детьми, склонными к жестокости. Она и меня многому научила. И позже, много позже мне эти знания очень пригодились.

Моя мама очень много знала про таких подростков, а папа - хорошо писал. И вместе они помогли очень многим, правда. Прежде, чем случилась эта история с исчезновением той малышки в городке Саутвэст Харбор, на краю штата Мэн. После той истории ее так и не нашли, а мои родители проделали огромную работу по ее поиску и почти смогли узнать кое-что, когда вдруг все пропало: записи, видео и аудио-носители, свидетели замолчали. Моих родителей обвинили в сговоре с преступниками. Кто-то считал, что они укрывают одного из своих подопечных. Но я знала своих родителей очень хорошо. Я была уверена в том, что они невиновны. Из-за той истории папу уволили, а маме пришлось перевестись в другой центр. Там она работала под прикрытием, и никто не знал, где она была раньше. Мы переехали в городок Бангор, штат Мэн, потому что там жил брат моей мамы. Он нам очень помогал первое время. Особенно с квартирой и работой. Я ходила в школу вместе со своими кузенами Чарльзом и Дэном. Мы редко виделись. Но кто ж знал, что нам предстоит еще жить вместе.