Крылатые. Книга 1. Легенда.

Глава 2 Переезд и новая семья

Полицейские проследовали за мной. Я предложила им чаю или кофе, но они отказались. Сев за стол, они снова и снова задавали свои вопросы, пока я остолбенело пялилась в окно. В итоге они еще раз дали мне номера каких-то служб психологической помощи и ушли.

Похороны прошли быстро и без происшествий. Я плохо помню сам процесс, потому еще с утра выпила кучу успокоительных. Знаю, что пришло много людей - коллеги по работе, подопечные, просто друзья и родственники. Будто в вату завернутая, я едва различала слова и не запоминала лица.

Тот день прошел как в тумане. Я очень устала от людей. которые выражали мне свое сожаление. Какое мне дело до их сожаления? Моих родителей этим не вернуть! Я хотела спрятаться куда-нибудь и просто переждать это в тишине и одиночестве. Когда наконец-то все закончилось, я вернулась домой и, не зажигая света, села на пол возле стены. Там я и провела ночь, не раздеваясь, просто прислонившись к шкафу. Утром я проснулась разбитая и потерянная. Ночь на полу дала о себе знать, болели ноги и спина. Твердый холодный пол, увы, не лучшее место для сна, как оказалось. Но меня не это беспокоило, по правде сказать. А то, что я не знала, что мне делать. Понимая умом, что надо как-то жить дальше, я, тем не менее, не могла себя заставить даже переодеться в другую одежду или хотя бы умыться. Привычный ритм жизнь сбился, и я будто бы выпала из колеи, а скорее всего - кубарем покатилась под откос.

Куда бы я не совалась, повсюду были их вещи, все напоминало о них. Время шло, но им продолжали приходить e-мэйлы, звонили друзья, коллеги. Знаю, все эти люди просто хотели мне помочь. Я старалась не сходить с ума, не замыкаться в себе. Были моменты, когда я срывалась и плакала весь день. Бывало, я ложилась на кровать и хотела просто умереть, чтобы не думать о случившемся. Чтобы не вспоминать о них. Но это не так просто сделать. А еще говорят, погоди, мол, пройдет время и станет легче. Но время шло и легче не становилось, а становилось только хуже. Я катилась по наклонной.

Мой дядя навещал меня раз в неделю, привозил продукты и молча смотрел, как я живу. Затем говорил, чтобы я больше старалась, чтобы я ушла в учебу и поменьше хандрила - их этим не вернешь. Затем он забирал счета и оставлял кое-какие деньги на карманные расходы.

В конце концов, по решению судебной комиссии, я должна была оставить съемную квартиру и переехать под крыло к моему дяде. Так как я несовершеннолетняя, то не могу жить одна. К тому же, дяде проще поселить меня в собственном доме, пускай и на чердаке, чем оплачивать отдельную квартиру. Поэтому, спустя три месяца со дня убийства, где-то в середине ноября я снова переехала и теперь живу у родственников. К сожалению, этот период моей жизни нельзя назвать благополучным.

Семья моего дяди - обычная, как у всех - жена и двое сыновей моего возраста - Чарльз и Дэниэл. Они живут в хорошем квартале на Ховард-стрит, город Бангор, штат Мэн. Большой и светлый дом, заставленный обычной скучной мебелью, все дни расписаны по часам, по понедельникам приходит домработница, по средам садовник приводит в порядок сад, а по четвергам тетя ездит за продуктами в большой супермаркет, иногда ей помогают сыновья. Но теперь чаще всего ей помогаю я, чтобы хоть как-то оправдывать свое проживание. С братьями я не очень общаюсь. Чарльзу 17 лет, он невысокого роста, с мелкими невыразительными чертами лица и вспыльчивым характером. В следующем году собирается уехать в Огасту или Портленд, учиться в колледже, и уже заранее выбивает у отца тачку покруче, чтобы произвести там нужное впечатление на студентов, а главное - на студенток. На самом деле, кузены - Чарльз и Дэн - те еще придурки, да к тому же в школе делают вид, что не знают меня. Как-то у нас был неприятный разговор с Чарльзом:

-Послушай, - завалившись в мою комнату поздним вечером, сказал он, - ты ведешь себя так, будто случилась трагедия. А ведь на самом деле ты должна радоваться. У тебя есть свобода, о которой мечтают многие подростки. Делай, что хочешь, и хватит ныть, - он оглядел меня с головы до ног и добавил, - ты выглядишь как дерьмо.

- Может я и выгляжу как дерьмо, зато внутри я все еще человек, - парировала я, - а ты - что снаружи, что внутри - чудовище. - Он ударил меня по лицу, я не удержалась на ногах и неуклюже шлепнулась на пол. — Это все что ты можешь? Тогда это только подтверждает мои слова, - процедила я сквозь зубы и вытерла разбитые губы рукавом.

Чарльз всегда был развязным наглым ублюдком, которому во всем потакают родители. У него отличная тачка и хорошие шмотки. Постоянно встречается с разными девчонками. Я даже не успеваю запоминать их имена. Поговаривают даже, что он распространяет наркотики. Но я на все слухи только хмыкаю и делаю вид, что знать его не знаю. Думаю, в школе очень удивятся, если узнают, что мы родственники и живем под одной крышей.

Дэниэлу - 14, он молчаливый и замкнутый в себе подросток, который все свободное время торчит в своей комнате и играет в компьютерные игры. Мы редко разговариваем, да и видимся, наверное, только за завтраком и ужином. Иногда пересекаемся в школе.

У меня новая семья и новый дом, но я чувствую себя все так же. Если не сказать - хуже. Депрессия разъедает меня как ржавчина неумолимо разъедает металл. Чаще всего я в одиночестве возвращаюсь с учебы, минуя кухню и гостиную, поднимаюсь на третий этаж, а лучше сказать чердак, сажусь на подоконник и часами пялюсь в окно, буквально физически ощущая, как огромная зияющая дыра растет в моей груди. Кажется, я начинаю сходить с ума. Друзей стало меньше. Тех немногих знакомых из школы, с кем я более-менее общалась, я оттолкнула своей апатией и потухшим взглядом. Мало кто хочет дружить с такой унылой девицей. Я сама с собой дружить не смогла бы. Поэтому меня никто не зовет после уроков прогуляться, никто не звонит мне, чтобы поболтать о всякой ерунде и никто не приходит ко мне в гости.

Все просто - я одна, одна, совсем одна. Острая, невыносимая боль набрасывается на меня, как голодный пес из-за угла, стоит мне переступить порог дома. И она глодает мою душу весь вечер, как собака гложет кость. Я действительно стала похожа на мешок с костями. Аппетита нет и в помине, одежда висит на мне, ногти обгрызены, кровавые заусенцы дополняют образ. Я ношу одно и то же, не особо заботясь о том, как выгляжу. Школьные брюки протерлись на краях, потому что были слишком длинные, а мама так и не успела их подшить. Я ношу старую выцветшую парку моего старшего кузена, которую на самом деле давно пора выбросить. Глаза потухшие, цвет лица серый, в тон линялой парки, бледные губы, кое-как уложенные волосы, давно не видавшие расчески, которые чаще всего я наскоро собираю в пучок на затылке. Непослушные пряди падают мне на лицо, как защита от непрошенных взглядов. В общем, вид у меня стал запущенный.