Крылья

Размер шрифта: - +

Глава 27

ГЛАВА 27

 

[Морган]

 

Сказать, что я много думаю весь вечер — ничего не сказать. Рикардо любит напоминать, что думать мне в принципе вредно. И чем дальше, тем я все более склонна с ним согласиться. Ведь если перестать крутить в голове мысли о всевозможных препятствиях в будущем и о всем том ужасе, что уже произошел в прошлом, я счастлива.

Уже и не вспомню, когда в последний раз чувствовала в себе такую легкость. Я полна сил и желания действовать. Мне кажется, что я готова свернуть горы…

А потом начинаю анализировать свою жизнь за последние четырнадцать лет, вспоминаю Александра, и мне хочется просто спрятаться под одеялом с головой и не видеть всего того, что происходит вокруг, как в детстве, когда мне казалось, что под моей кроватью поселился монстр.

Помню, я так боялась этого выдуманного монстра, что мой брат однажды провел целую ночь, согнувшись в три погибели и улегшись спать под моей кроватью, чтобы доказать, что там никого нет. Ник очень меня любил и оберегал до самой своей смерти.

Все, кого я по-настоящему люблю, умирают. Это мой вечный страх, преследующий меня со дня гибели брата. Сначала Ник, потом Александр.

Именно поэтому мне так страшно открыть свое сердце еще для кого-то. Поэтому я так боюсь за Лаки, порой до зубовного скрежета — будь моя воля, заперла бы его в чулане и потеряла бы ключ, зато знала бы, что он наверняка в безопасности. Когда он пропал в прошлом году и обнаружился на планете наркоторговцев спустя целых два месяца, я чуть с ума не сошла.

Скоро у меня состоится очередная встреча с Мэри Морри, и я начинаю всерьез подумывать о том, что, может, пора перестать относиться к этой женщине предвзято. Да, она странная, и у нас явно разный взгляд на многие вещи. Тем не менее Мэри — специалист в своей области, и, возможно, есть смысл быть откровеннее с ней чуточку больше?

Несколько минут гоняю в голове эту мысль. Пытаюсь рассуждать хладнокровно и непредвзято, но все равно прихожу к ответу: «Нет, ни за что».

Свои проблемы нужно решать самой и со своими страхами тоже нужно бороться самостоятельно.

Когда-то Александр помог мне смириться со смертью Ника, пусть спустя пятнадцать лет, но только благодаря ему я сумела отпустить брата, признать, что его больше нет и перестать винить в этом кого бы то ни было. Теперь же… Теперь я должна справиться со своими страхами сама.

Расхаживаю по комнате, заламывая руки, как какая-то дешевая драматическая актриса. Должно быть, сейчас я как никогда похожу на другую Миранду Морган, героиню фильма. И я совершенно точно не хочу быть такой.

Плюю на все свои рассуждения на тему «за и против», хватаю коммуникатор, снятый с руки перед душем и забытый на кровати, и печатаю Джейсу сообщение.

«Чем занимаешься?».

Глупо, по-подростковому. Так и вспоминается переписка с приятелями в школе: «Привет, что делаешь?» — «Ничего, а ты?» — «Тоже ничего. Пошли гулять».

Только на дворе уже ночь, и пусть я давно не школьница, «гулять» с Риганом не пойду, даже если позовет.

Сообщение доставлено, но не прочитано.

Качаю головой, беззвучно смеясь над своей глупостью. Он же сказал не усугублять. Уже почти полночь, должно быть, Джейсон просто лег спать. Завтра же учебный день. Это я тут накрутила сама себя и потому не нахожу себе места.

Усугубила так усугубила. Это уж точно: скажите мне, чего не следует делать, и я немедленно это сделаю.

Надеваю комм на запястье и расстилаю постель. Хватит думать. Рикардо однозначно прав: мне это не на пользу.

Переодеваюсь и уже собираюсь выключить свет, как слышу чьи-то быстрые шаги. В коридоре. Мимо двери моей комнаты. Ночью?

Выхожу в коридор, набросив поверх пижамы халат, и вижу сына, сбегающего вниз по лестнице и торопливо застегивающего на ходу куртку.

— Лаки! — окликаю. — Ты куда?

Сердце начинает стучать быстрее. Что случилось? Честно говоря, за последний год я отвыкла от его безбашенных поступков: после Пандоры мой сын — образец для подражания.

Оглядывается уже на последних ступенях.

— Все норм! У друга проблемы. Я быстро.

У какого еще друга?

— У Лэсли? Я могу помочь?

— У другого, — отмахивается, ясно давая понять, что не намерен посвящать меня в подробности. — Ничего серьезного, мам. Ложись спать.

Вот так дети вырастают и рассказывают о себе все меньше и меньше. А мы, родители, понимаем, что не в праве требовать от них большего.

Плотнее кутаюсь в халат. Надо бы вызвать мастера, посмотреть климат-контроль в доме, а то в последнее время ночами в коридоре собачий холод. Лаки мог бы и сам все починить, если бы обратил на это внимание, разумеется. Но нагружать его лишний раз не хочется.

— Ты хотя бы Билли Боба вызвал? — сдаюсь, хотя мне по-прежнему неспокойно.

— А то, — Лаки уже у самой двери. — Разбудил. Он уже на подлете, — после чего взмахивает рукой, прощаясь, и исчезает за дверью.

А в следующую минуту двор озаряет свет фар садящегося флайера.

Выдыхаю с облегчением: ну хоть о телохранителе не забывает. По малолетству сбегать от охраны было любимой забавой Лаки. Ох и доставалось тогда нашим нервам, моим и Рикардо.

Так и стою на верхней ступени лестницы, кутаясь в халат, до тех пор, пока двор вновь не погружается во тьму — улетел. И только после этого плетусь обратно в свою спальню, шаркая по жесткому ковровому покрытию мягкими тапочками. Они теплые, мохнатые и с пушистыми заячьими ушами на носу — Лаки подарил на прошлое Рождество.

Запираю дверь и автоматически проверяю список сообщений в комме.



Солодкова Татьяна Владимировна

Отредактировано: 02.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться