Крылья

Глава 30

ГЛАВА 30

 

[Морган]

 

Еще один день без Ригана в ЛЛА.

Знаю, что он все еще отлеживается после отравления, и знаю, что его совершенно точно нет в Академии, но все равно ищу Джейсона взглядом в коридорах, а на занятии в группе 11А мой взгляд то и дело останавливается на пустом месте за столом рядом с Лиамом.

Это похоже на манию, на паранойю. Еще месяц назад я знать не знала никакого Джейсона Ригана. А на прошлой неделе была уверена, что нас с ним связывает только животный инстинкт. Тогда почему я уже второй день не нахожу себе места при мысли о том, что он нездоров?

Подумать только, получив вчера от Джейсона сообщение, в котором говорилось, что с ним все в порядке, я полчаса сидела и просто улыбалась. Настолько долго, что, когда сумела трезво соображать, поняла: писать ответ поздно, отчет о прочтении пришел ему слишком давно.

Увы, вывод неутешителен: я, почти что сорокалетняя, взрослая женщина, по уши влюбилась в своего студента, молодого человека, которому еще нет и тридцати. Более того, что мне о нем известно? Только то, что он быстро соображает, схватывает все на лету, не боится скорости и безумно хорош в постели. Все остальное — сухие скомканные данные из досье и то, что удалось выяснить людям Рикардо. Сестра — наркоманка, отец и мать написали отказ от родительских прав. Пугает ли меня это? Нет, нет и еще раз нет. В конце концов, родители отказались и от меня. А что до сестры — мы не знаем всей правды. К тому же, я давно поняла: люди не всегда несут ответственность за поступки близких.

Взять того же Гая. Он идеальный ребенок, умный воспитанный, добрый. А Изабелла… Маньячка с манией величия, которая была готова выстрелить в голову собственному сыну из-за того, что он угрожал ее бизнесу. Сыну, которого родила по чужому приказу и бросила в младенчестве. Даже зубы сводит от одного воспоминания об этой женщине. Но разве Лаки и Гай виноваты в том, кем была их мать?

Как хорошо, что Гай не знает о ней и половины правды. Ему было бы слишком больно.

Наступает вечер второго дня, как я не видела Джейсона. Скучаю, как бы глупо это ни было, скучаю.

Несколько раз мазохистски пытаюсь воскресить в памяти образ Александра, вспомнить, как любила его, чтобы доказать себе, что все, что происходит сейчас, лишь легкое увлечение. Но терплю оглушительное фиаско. Воспоминания об Александре Тайлере приносят лишь светлую грусть. Я помню свои чувства к этому человеку, свою любовь и восхищение им, но это лишь прошлое.

Случилось то, что мне настоятельно рекомендовали Мэри Морри и вся армия других мозгоправов, с которыми я имела дело до нее — я отпустила Александра. И все, что испытываю сейчас, думая о нем, — надежда, что он нашел покой.

За окном сумерки; пора домой. Я снова засиделась допоздна и оставила мальчиков без ужина. Каждый день говорю себе, что с этим пора кончать, но повторяю свою ошибку снова и снова. Надеюсь, Гай опять не выпросил у старшего брата пиццу…

Отодвигаю манжету, чтобы посмотреть на часы, одновременно раздумывая, стоит ли первой написать Ригану, чтобы поинтересоваться, как он себя чувствует. Навязываться не хочется. С одной стороны, нужно поддерживать легенду перед соглядатаями Рикардо, с другой — с момента заключения нашей сделки все изменилось. Никто не любит навязчивых. Если бы Джейсон хотел со мной поговорить, он бы написал.

Но он не пишет, он звонит.

Звонок на комм приходит так неожиданно, что вздрагиваю: стоит мне убрать рукав, как экран вспыхивает привычным оранжевым светом. Сердце ускоряет бег.

— Морган. Слушаю, — понятия не имею, почему отвечаю так официально. То ли по привычке, то ли потому, что растерялась — Джейсон еще ни разу мне не звонил, только писал.

— Привет, — раздается в ответ. Готова поклясться, Риган улыбается.

Наушник у меня в ухе, поэтому устраиваюсь в кресле поудобнее, вытягивая под столом ноги. А у самой улыбка — на пол-лица.

— Привет, — отзываюсь эхом. — Как ты? Я волновалась.

Это я говорю? Серьезно? Вот так беру и признаюсь, что беспокоилась?

Мне хочется отхлестать себя по щекам за эту излишнюю откровенность, но вместо этого по-прежнему улыбаюсь. Сижу и улыбаюсь. Идиотка влюбленная.

— Еще штормит немного, но я в норме, — отвечает Джейс, усмехается. — Но мне чертовски приятно, что ты за меня волновалась.

Типичная мужская самовлюбленность.

Закатываю глаза к потолку, хотя, конечно же, он не видит моего жеста.

— Может, в следующий раз ты сломаешь себе ногу, чтобы вызвать мое беспокойство? — огрызаюсь.

Зачем грублю? Кто тянет меня за язык? Но слова срываются с него раньше, чем я успеваю осознать, что, в какой манере и кому говорю.

Но Джейс и не думает обижаться. Он смеется.

— Давай обойдемся без крайних мер. Мои ноги мне пока дороги, — и без паузы, которая должна бы быть по смыслу: — Я соскучился.

Если до этого мое сердце ускорилось, то сейчас, наоборот, останавливается, а по телу разливается блаженное тепло, будто бы я сделала глоток крепкого спиртного после мороза.

Я тоже, я тоже безумно соскучилась. Хочу видеть его прямо сейчас и просто обнять, почувствовать, что он рядом. Мне больше ничего не нужно.

Но молчу, будто проглотила язык. Не могу, просто не могу сказать это вслух. Куда проще притворяться холодной и бесчувственной — это моя защита, броня.

— Ты долго молчишь, — выводит меня из ступора голос Ригана, звучит бодро. Главное: не обиделся. — Я просто соскучился, это тебя ни к чему не обязывает.

Это меня уничтожает. У меня ощущение, что я прямо сейчас растаю и испарюсь.

— Хм-хм, — приходится откашляться, чтобы снова обрести способность говорить. — Так ты завтра возвращаешься?



Солодкова Татьяна Владимировна

Отредактировано: 02.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться