Крылья

Размер шрифта: - +

Гниющая правда.

Через три дня они перешли лес. Через неделю – пересекли открытые заснеженные холодные равнины, оставляя за собой цепочкой рваный след. Шли медленно и лениво, но пока что не было даже и намека о том, что их ищут. Целую неделю они ночевали на просторной холодной местности, спали, прижавшись, чтобы сохранить драгоценное тепло. Раэнэл, все еще мучимый кошмарами прошлого, за одну ночь разводил костер два, а то и три раза, поскольку порывы ледяных ветров тушили танцующее пламя, оставляя холод и темноту.
Местность и погода стала меняться. Чем дальше шли, тем мягче становилась земля, хлюпая жидкой грязью грязными ботинками, а солнце становилось то теплым, то холодным, словно бы не способное определиться, каким ему быть. Раэнэл, скривившись, поднял подол плаща, вымазанного в коричневой земляной жиже, и брезгливо провел по нему руками, вытирая хорошую и дорогую ткань. Тээа усмехнулся. Он первым сообразил, что будет, стоит пройтись по такой грязи, просто снял плащ, прежде чем вступить в эту гущу, и теперь нес его в руках. Раэнэл остановился, пытаясь оттереть коричневые руки, и принюхался.

- Гнилью несет и неприятной сыростью, - медленно произнес он, оборачиваясь на брата с сестрой, что брели позади. – Мы идем как раз к болоту. Если не повернем, увянем.

- А куда поворачивать-то? – спросил Кару, выпрямляясь. Ару тоже принюхалась и поморщилась, а после – закашлялась, тихо бранясь.  – Неужели назад?

- Надо его обойти…. Здесь где-то должна быть ровная тропинка через топь…. Если не найдем, придется идти окружным путем.

- А если нагонят? Сколько по времени это займет?

- Не нагонят, - усмехнулся Крылатый, оглядываясь по сторонам. – Потому что они не знают, куда мы направляемся. Прячутся обычно по селениям. А в них меня не видел. Кузнец тот до смерти напуган, вряд ли он хоть слово вымолвит. Слишком уж плохо ему стало от моего вида. Видать, совесть замучила.

- Может быть, но отрубленную руку назад не вернешь, а кто еще был на него так зол, как ты, - усмехнулась девушка.

- Не мучила, когда тебя ломал, почему ты думаешь, что теперь не заснет? – спросил Тээа, сминая ткань плаща во влажных соленых руках.

- Интуиция, - коротко пояснил Раэнэл. – Тээа, аккуратно. Левей от тебя палка есть, дай-ка мне ее сюда.

Мальчик, осмотревшись, наклонился, потянулся рукой, зацепил конец сука пальцами, притянул к себе, а затем передал дяде. Раэнэл, взяв сук за другой конец, грубо воткнул его в жижу, правей и левей от себя, ощущая, как медленно тонет обратный конец в гуще.

- Попробуем взять восточнее, - коротко бросил он, пробуя палкой путь перед собой, и шагнул дальше, ощущая, как глухо чавкнула грязь под ногами. Было мерзко и противно шлепать и тонуть в ней. Раэнэл шел медленно, отмахиваясь от назойливых комаров, которые налетали, чтобы выпить его, пока конец сука не уткнулся в твердую поверхность. Мужчина остановился, попробовал землю на твердость еще раз, убеждаясь, что конец действительно не тонет, а после шагнул на тропинку, покрытую мокрым тоненьким слоем снега, из-под которого проглядывала серая холодная земля.

- Теперь лишь бы не сбиться с этой тропинки, - прошептал он сам себе, оглядываясь на своих спутников. Ару не прекращала тихо браниться, и некоторые ее слова заставили Крылатого вспыхнуть – слишком уж похабными были ругательства.

- Когда будет привал? – спросил Кару. Челюсти его неволь свело зевотой. Зевнули Тээа и Ару.  – Солнце уже клонится к закату. Или ты решил перейти его, а потом остановиться?

- Сильно устали? – Раэнэл повернулся. – Можем остановиться здесь, если сил больше нет идти дальше. Но придется терпеть комаров.

- Пройдем разве что пару шагов….

- Значит, останавливаемся, - решительно бросила Ару, сбрасывая с плеч сумку с едой. Тээа сглотнув вязкую слюну, потянулся к ней, сверкая голодными глазами. Раэнэл воткнул палку глубоко в землю, чтобы она не упала. 

- Только костра нам здесь никак не развести, - произнес он. – Хвороста неоткуда взять. Или у тебя, Ару, еще что-нибудь осталось?

- Так вчера последние сучья ты бросал! Разумеется, нет. Что ж ты думаешь? Что хворост можно на месяц растягивать? А ты пойди, собери сам!

- Ну ладно тебе распинаться, - фыркнул Раэнэл, садясь на землю. – Я же просто спросил, осталось ли у тебя что-нибудь.

- Не осталось!

- Ох уж эти женщины! – рассмеялся Кару, принимая от Тээа кусок хлеба и стеклянную солонку. – Ты им слово, они тебе - двадцать. А Ару так еще и язык вырвет, если попытаешься как-то отбиться.

Девушка фыркнула, и все же Раэнэл заметил у нее теплую улыбку. Каждому человеку свойственно и тепло, и радость, и ласковые улыбки. Главное знать, что и как сказать. Круглый холодный ослепляющий диск медленно спускался за далекий размытый горизонт, а после, окутавшись розоватым сиянием, окрасил голубое небо в фиолетовый цвет, сверкнул в последний раз и исчез. Сытно поужинав, Тээа размял спину и поднялся. 

Он вытащил тяжелый меч из ножен и, стараясь держать его одной рукой правильно и ровно, отошел и, встав в нужную позу, начал тренироваться, рассекая заточенным острием душный болотный воздух.

- Чем больше ты медлишь, тем хуже, - тихо сказала девушка, проследив внимательный взгляд Раэнэла, который наблюдал за тренирующимся племянником. Тому не хватало опыта и терпения.

- Ты о чем?

- Сам знаешь. Ты сказал, больше не вернетесь. Значит, надо ему сказать. О том, кто он такой. 

Мальчик наклонился, распахнул белоснежные крылья и, оттолкнувшись от земли, взлетел, стараясь сделать спокойное, не напряженное лицо. Руки у него невольно вздрогнули, но меча не выпустили. Водя клинком так и так, Тээа тренировался рубиться и в воздухе, но долго продержаться ему не удалось. Когда крылья перестали рассекать воздух, он самостоятельно сложил их и, расставив ноги, с глухим стуком прыгнул на землю, увернулся, закружился в пируэте и рубанул еще раз.  А после, воткнув стальное острие в землю, жестом поманил дядю к себе, и Раэнэл поднялся, отряхивая руки. Кару, вытащив деревянный лакированный гребень, принялся расчесывать сестре волосы. Тээа долго молчал, а затем решился.



Рене Вебер

Отредактировано: 03.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться