Крылья, которые нравились мне

Размер шрифта: - +

Глава 4. Сеанс экзорцизма

На кладбище было тихо и страшно. Мы с Эби крались за Гудроном в темноте, причем Эби делала это с таким равнодушным видом, будто гуляла по ночному кладбищу ежесуточно. Прямо-таки не девчонка, а ребус на ножках.

- Ну и долго еще идти? - спросила я, сосредоточенно щурясь на дорожку под ногами, еле заметную в сгущавшейся темноте. - Где твоя команда вообще обитает?

- То здесь, то там, - напустил туману недовольный Гудрон. Он всё еще злился на меня за идею вернуться сюда. - Чаще возле сонника тусят...

- Что еще за сонник?

Парнишка махнул рукой, указывая на проступившую в сумерках красивую мраморную беседку, возвышавшуюся над одной из самых вычурных могил. Кроме глянцево-чёрного надгробия и скульптуры, изображающей монаха в плаще с капюшоном, она привлекала внимание позолоченной табличкой со следами попыток оторвать её. Внутри беседки симметрично приютились четыре деревянные скамеечки с резными спинками, а посередине единственной ножкой был врыт в землю круглый столик, похожий на плоский грибок.

Мы с Эби остановились перед надписью. Кажется, это на латыни. Большие буквы с завитушками слегка поблескивали в слабом свете восходящей луны, и, приглядевшись, я смогла разобрать их:

"Heus tu, viator lasse, qui me praetereis. Veni hoc et queiesce pusilu. Cum diu ambulareis, tamen hoc veniundum est tibi. Bene vive, propera.."

Ниже надпись дублировалась переводом:

"Эй, прохожий, ты, видно, устал идти. Отдохни здесь немного. Путь твой еще долог, хоть и закончится здесь. Ступай и будь счастлив, пока ты живой..."

- Многозначительно. И этот ...похож, - заметила я, покосившись на статую монаха, и тут обратила внимание на неестественное положение его чуть приподнятой руки с закругленными пальцами, словно статуя пыталась сцапать воздух. - Кажется, чего-то в ней не хватает...

Гудрон молча терпел, когда же нам надоест топтаться около надгробия. Безмятежная Эби стояла рядышком, разглядывая что-то в тёмном небе. Гудрон тоже заинтересованно задрал физиономию, а следом и я.

Крошечная чёрная точка кружилась над ними по малому радиусу.

Мы втроем завороженно следили за ней, затем мне надоело, и я принялась рассматривать надписи на соседних надгробиях. Гудрон аж вздрогнул, когда одну особенно занимательную эпитафию я зачитала вслух:

- Весёлого тут типа похоронили... «Я лишь отдохнуть прилег. А доктор сразу: – Умер? В морг!»

- А я тоже ржачный стишок знаю, - вставила Эби, отрывая от небес взгляд, и зачастила: - Я брожу по аллеям среди кленов осенних... я брожу по аллеям средь могил и крестов... заточил востры когти, наточил востры зубы... и теперь мне осталось только ждать дураков.

Я озадаченно заморгала, пытаясь понять, в чём тут соль юмора.

- Хватит! - взбеленился парнишка. - В следующий раз можете специально прийти и почитать все эти бла-бла, а сейчас нам надо Санчо найти!

Прозрачный воздух вспорол шум быстро хлопающих крыльев, и на мраморную длань монаха величественно присел знакомый взъерошенный воронёнок. Поглядел на нас сначала правым глазом, затем левым, коротко каркнул приветствие... и начал прохаживаться по всей длине монашеской вытянутой руки с видом генерала, выигравшего сражение.

Мы с Эби переглянулись и дружно заулыбались, глядя на каркушу.

- Какой милый!

Гудрон скривился, как будто хлебнул уксуса, но сдержал особо ласковые слова в адрес пернатого, видимо, опасаясь мести призрачного врага. Пока мы с Эби переминались, бросая восхищенные взгляды на распушившего перышки воронёнка, парнишка прислушивался. На кладбище было тихо, но эта тишина явно была обманчивой.

Гудрон коротко и троекратно свистнул и спустя несколько томительных секунд услышал ответную трель, после чего облегченно выдохнул.

Вскоре раздались неспешные шаги, и из теней чуть поодаль покосившихся крестов вынырнула курчавая голова Санчо. За ним деловито шагали равнодушный ко всему Том и взбудораженный малыш Стрич.

- Ну здорово, брат, - Санчо крепко тряхнул руку Гудрона и кивнул мне. Затем стрельнул глазами на застенчиво хлопающую ресницами Эби и вздернул левую бровь: - А это что за явление природы?..

Вопреки моим ожиданиям, девушка совсем не растерялась и, чуть вздернув подбородок, решительно протянула руку Санчо со словами:

- Я Эби. И я действительно чудо.

Санчо хмыкнул, но протянутую маленькую ладошку пожал.

- Я Санчо, а это Том и Стрич.

- Приятно познакомиться, - кивнула Эби со смешинками в глазах.

- Странная, однако, цыпа. Гудрон, где ты только таких находишь? И кстати, что вы тут делаете?

Я пояснила:

- Мы пришли к монаху.

- Дался вам этот монах... - мгновенно скуксился Санчо. - Идемте лучше с нами, посидим, ты нам на гитаре сыграешь, споешь опять что-нибудь...

Озвученные перспективы повергли меня в уныние. Музыкальные данные моего голоса обычно отнюдь не радовали окружающих - разумеется, тех, кто находился в ясном уме и трезвой памяти, - а сам тембр мне самой в целом напоминал хоровую партию дюжины мышей, которым одновременно отдавили хвосты.

Но не успела я раскрыть рот, чтобы наотрез отказаться от подобного удовольствия, как Гудрон, зараза такая, выпалил:

- Конечно!

А Эби неожиданно поддержала его с озарившимся лицом:

- А я петь люблю...

- Ну вот и замечательно! Да ладно тебе, Ясёныш, не дуйся так! Видишь, большинство только за!

"Если они снова будут настаивать на бесплатном концерте песенной самодеятельности, я самолично закопаюсь в ближайшую могилу..." - угрюмо подумала я, награждая Гудрона испепеляющим взглядом и проворчала:

- Да не умею я на гитаре. Сколько раз уже повторять, что...

Мои возражения повторно были заглушены, на этот раз - хриплым голосом воронёнка, о котором все вроде бы забыли. Каркал он как-то странно: отрывисто и коротко, что необыкновенно походило на смех простуженного человека.



Алёна Яблочкина

Отредактировано: 22.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться