Крылья, которые нравились мне

Размер шрифта: - +

Глава 8. Жареным запахло

Светало.

В предутреннем свете, уже вылезая из жёлтого такси, я разглядела удручающее зрелище подкопченного фасада "Цветёнка". Парнишка настороженно подобрался при виде кучки легавых возле парадного, но те не обратили ни малейшего внимания на новые лица - слишком были поглощены занимательным общением со старушкой в толстом бежевом пуховике и неожиданном ночном чепце того же оттенка. Из швов пуховика лез куцый пух. У неё был чудаковатый вид и выцветшие глазки навыкате.

- Ох!  - расстроенно всплеснула я руками в немом жесте досады, отчего трепетавшая в пальцах смятая маска соскользнула на почерневшее месиво снега. 

Я сокрушенно смотрела на треснувшее оконное стекло в потеках химической пены.

- Да ладно тебе, - пробормотал Гудрон. - Не переживай. Не так уж сильно и подпалили...

- Ну-ну...

Мимо нас продефилировало двое пожарных, сворачивая змеиное тело шланга. У одного спецодежда была вся в подозрительных дырках, которые можно было бы и не заметить, не будь их так много.

- Пошевеливайся, варёный!Так мы целый год до машины добираться будем!

Дырчатый обиделся.

- Да пошел ты!.. Посмотрел бы я на тебя, если бы и ты кактус схватил.

- Очки себе выпиши, а? - его коллега заржал. - Чтоб вместо кактусов погорельцы не мерещились больше.

- Заткнись!

Пожарные скрылись за корпусом своего транспортного средства. Голоса затихли. Я вздохнула и побрела к столпившимся людям в форме. Под ногами хлюпала грязь. Гудрон зацепил ногой мою упавшую маску, споткнулся и чуть не упал, смачно выругавшись.

- Зашей рот ниткой, внучок, - проскрипел кто-то сбоку. - Луна убывает. Нельзя хвостатых поминать. А то ить придут!

В сером воздухе рядом с нами нарисовалась та самая шапокляк с чепчиком, которой только что занимались полицейские.

- А мне параллельно как-то это, бабуся, - соизволил ответить Гудрон, наглядевшись на чепчик.

- Ты слушай старших и не перебивай, - морщинисто-пергаментный палец ткнул его в район пупка, заставив парнишку инстинктивно поджать живот. - Давеча сосед мой на этом самом месте сквернословил, и вот те на! Заведеньице-то тутошнее спалили, нехристи!

Парнишка посмотрел на старушкин палец, по-прежнему нацеленный на его пупок, и на всякий случай сделал шаг назад.

- И хвостатых я лично видела, да! - шапокляк понизила голос и добавила: - Вот чтоб меня прямо туточки испепелило, ежели вру. Так я, значитца, стражам законного порядку и доложила. Всё, как есть, на духу!

"Свидетельница что надо! Цирк..." - подумала я, а Гудрон вдруг задумчиво переспросил:

- Ты кого там, говоришь, засекла, бабуся?

- Дык я и говорю. Хвостатых. Которых сквернословием сосед наш сподвиг на чёрное это дело.

- А как вообще они на вид были?

- Ну как, как... Как хвостатые! Я одного хорошо разглядела - мелкий и кучерявый, что чёрный барашек. И дым вокруг головы у него был, небось прям из преисподней!

Гудрон хрюкнул от смеха.

- Ну даешь, бабуся... Стопудово воришка твой хвостатый куревом дымил, а ты сразу - преисподняя... Тебе бы дома сидеть, а не шпану выслеживать.

- Дык... дома и сидела. На балконе. Мне-то по ночам не спится, есть грех. Оттуда я хвостатых и приметила, тьфу, прости господи! - шапокляк перекрестилась и сплюнула под левую ногу. Мы с Гудроном поспешно отступили.

Полицейских было трое. Они встретили мое приближение оценивающими взглядами. Яркое воображение легким щелчком превратило повернутые ко мне головы в рентгеновские приборы, которые быстро просканировали мои внутренности, пересчитали все органы и вынесли диагноз. Каждый прибор венчала фуражка.

Один из них, высокий подтянутый брюнет с усами-ниточками, выдвинулся вперед и серьезно осведомился:

- Ясёна Ягодкина, я полагаю?

Я молча кивнула. Усатый удовлетворенно прищурился.

- Лейтенант Хорохорин. Я вам звонил. Скажите, где вы находились этой ночью? Для протокола.

- Я... - запнувшись, я прикинула, о чем стоит и не стоит упоминать. - Я была в ночном клубе. На маскараде.

- Название клуба? - Хорохорин деловито кивнул коллеге, из-за торса которого выглядывала любопытствующая старушка в чепце, и тот застрочил в записной книжке. Без малейшего признака стеснения почтенная обладательница чепца прокралась к пишущей руке и открыто подглядывала.

- Инферно.

- Воистину адова дырища, - проквакала старушка. - Содом и Гоморра. Золотые твои слова, внученька!

Полицейский с неудовольствием захлопнул записную книжку:

- Гражданка Кричалова! Мы вас больше не задерживаем.

Старушкин дискант был скрипучим, как рассохшийся дверной косяк.

- Агась... Пойду я. И про силу нечистую не запамятуйте, ребятушки, а то... житья никакого от нее нету... - для весомости своих слов она мелко покивала подбородочком и засеменила в сторону замешкавшегося Гудрона.

Полицейские проводили ее удаляющийся пуховичок кислыми взглядами. Я услышала, как коллега Хорохорина - тот, что с блокнотом, - тихо проворчал:

- Дожили... Единственный свидетель, и тот лунатик...

Третий страж закона, доселе молчавший, флегматично отозвался:

- Лунатики тоже люди. А соседи могли про нее и соврать. По-моему, они не ладят...

- Сержант Бертин и стажер Родсов! - предостерегающе одернул своих подчиненных Хорохорин. - Вернемся к делу. Вы выскажете свои соображения позже.

Мои уши, по-видимому, показались лейтенанту лишними. Я скромно потупилась, как бы не обращая внимания на чужую болтовню, и занялась созерцанием своих ботиночек.

- Гражданка Ягодкина...

- Можно просто Ясёна, - буркнула я.

- Спасибо. Ясёна, в клубе "Инферно" вы были с компанией?

Сержант снова застрочил в блокноте. Подумав, я заявила:

- Я пришла туда одна. Потом познакомилась с парой ребят, как водится... ну, вы понимаете.



Алёна Яблочкина

Отредактировано: 22.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться