Крылья. Ошибки

Размер шрифта: - +

Вечер перед приездом

- Почему ты решил бросить ему вызов? – Кайлун вышла на балкон, к сыну, который сидел на краю, поджав под себя ноги. 

- Я не бросал ему вызов. Просто сказал то, что нужно было сказать еще давно. 

- Он не будет тебя слушать. Ты знаешь это, - Кайлун кивнула слуге, который услужливо принес ей стул. Подобрав платье, королева мягко и изящно села, положив на подлокотники руки в тонких перчатках. – Переносить свадьбу, коронацию.... Он не станет. Что бы ты ни сказал, как бы себя не повел. Его жесткий характер ты знаешь. Тебя что-то тревожит? Иначе ты бы не стал так говорить. Расскажи мне. 

- Сомневаюсь, что ты поймешь, - Тол-Кариан усмехнулся и повернулся лицом к матери. – Ты любишь его? 

Кайлун долго смотрела в глаза крылатому сыну и медленно кивнула. 

- Я научилась. Все девушки и парни учатся любить, когда вступают в брак. Не только лорды и принцессы, но и простые крестьяне. И ты полюбишь Адаль. Как я полюбила Нур-Кураса. 
Тол-Кариан сощурил глаза. 

- Я не хочу учиться любить потом. Я хочу узнать сейчас. Как она выглядит, и что она из себя представляет. Что она любит, каков ее характер. 

Кайлун лишь дернула губами. 

- Есть ли в этом удовольствие? 

- А в чем удовольствие жениться на той, кого видишь в первый раз? Мне противен этот брак по расчету, - с отвращением произнес молодой принц и поднялся с колен, глядя на Дом Чародеев. Там была Алура – девушка, которую он знал. И которую не учился любить. Он уже любил ее. Мать проследила за его взглядом, но она не могла прочитать его мыслей. 

- Ты скучаешь по Варэлу. По тому, кто смог бы тебя понять и направить на истинную тропу. 

- Даже он не направил бы меня на истинную тропу. И нет никакой истинной тропы, - бросил принц матери через плечо. – А если и есть, то кто ее указывает? 

- Боги, - коротко ответила Кайлун. Тол-Кариан замолчал. 

- Ну, - медленно начал он, - а если бы Боги повелели бы мне влюбиться в девушку, совершенно отличающуюся от меня. От тебя. От любой королевской семьи. То, что мне тогда нужно было бы делать? 

- Боги не могут влюбить. Это всего лишь сказки. Мы сами учимся этому. А когда не получается, обвиняем в этом Богов, - произнесла королева, поднимаясь со стула. – И странно, что внезапно ты заговорил про Богов. Еще страннее, что ты вдруг стал испытывать отвращение к грядущему браку. Помнится, ты сильно ждал этого брака, представлял и воображал... Каким будет твоя семья и твои дети. 

Тол-Кариан замолчал. Мать подошла слишком близко, приподняла его подбородок. Она могла догадаться, но на ее лице ничего не отразилось. 

- Не зли отца, сын, - мягко произнесла она. – Забудь то, о чем говорил. Варэл скоро приедет. Все пройдет как надо. Я ведь научилась, значит, научишься и ты. Это не так сложно, как думаешь. 

Тол-Кариан ничего не ответил, отвернув лицо. Он остался стоять на балкончике, даже когда Кайлун ушла. Подул северный ветер, принеся с собой горький запах старого леса. Тол-Кариан развернулся на месте, медленно прошел к краю, глядя на солнце – как белое пятно на голубом небе без единого облачка. Его взгляд скользнул к горной цепочке, где еще два дня назад он был со своей любимой. Теперь он называл ее так. По-другому просто не получалось. Пробегавшая кошка задела музыкальную шкатулку, и та, соскользнув полки, упала на пол и раскрылась. Зазвучала музыка – медленная, ласковая, тихая. Тол-Кариан медленно прошел к ней и поднял. Один из узоров на плотном корпусе раскололся. Принц, дослушав колыбельную мелодию до конца, закрыл шкатулку, поставил ее на место – чуть дальше, чем она стояла. Нашкодившее животное смотрело на него умными глазами, а затем принялось намывать правую лапу. Крылатый принц вернулся на балкончик, к краю выступа и, без колебаний, шагнул вниз. 

Светлый чародей смеялся звонко и заливисто. Он держал листок в руках уже битый час, слушая Алуру, и водил обратным концом пера по пергаменту, рисуя ее. Девушка попыталась заглянуть в пергамент, но он закрыл его рукой. 

- А ну-ка! – прикрикнул он. – Не подглядывать! 

- Я уже порядком устала сидеть. Ты же не художник. Этому нужно учиться, - ласково произнесла девушка. Он повернула голову, глядя в окно. Там мелькнуло что-то, но маг, который говорил, что учиться вовсе и не обязательно, не заметил этого. Алура поднялась и, не говоря ни слова, метнулась к двери, 

- Эй, постой, куда ты! – окликнул ее чародей, поднимаясь с дивана. – Я еще не закончил, подожди! Алура! 

Девушка распахнула деревянные двери, сбежала по ступеням и бросилась в объятья принцу. В нос ударил его, как всегда приятный королевский запах яблок, персиков и пудры. Он могла обнять его даже с закрытыми глазами и не ошиблась. Его губы нашли ее рот, жадно поцеловали. Они ощутила прикосновение его крыльев к своей коже. Чародей, ставший невольным свидетелем этого поцелуя, замер, пораженный его чувственностью, а затем моментально уткнул взгляд в лист. продолжая водить по нему пером. 
Когда Тол-Кариан отпустил Алуру и взглянул на него, маг, помедлив, поклонился ему, кивнул девушке и вернулся в дом, закрыв за собой дверь. Принц проводил его задумчивым взглядом. Ее пальцы запутались в его расчесанных пышных волосах.

- Я скучала. Тебя долго не было, - прошептала девушка. 

- Неотложные королевские дела, ты же знаешь.. Иногда я должен выполнять свои обязанности. 

- Останешься до ночи? – с надеждой спросила девушка, гладя его по высоким скулам. 

- Да. Конечно, - рассеянно произнес принц. – Конечно, я останусь. 

Она провели день в горах. Как всегда с бутылочкой густого вина, которое они разогрели на разведенном костре. А затем, когда луна поднялась выше, в тот момент, когда даже стражники не могут устоять перед короткой дремой, вернулись в Дом Чародеев. 

Девушка зажгла несколько свеч, пока принц медленно закрывал ставни. Он устало стащил сапоги с ног и сел на убранную постель. По привычке он откинул одеяло, которым укрывалась девушка, и провел ладонью по белоснежной простыне, которая была гладкой и холодной. 

- Никто не греет тебе постель? – мягко произнес он. Девушка, не зная, чем занять руки выпила еще вина. Она и без того заметно охмелела, но алкоголь не сделал ее развязнее. Наоборот, Алура сделалась еще робче, чем была. Она медленно подошла, села у ног принца и поглядела на него снизу вверх. 

- Некому. Тепло должно быть умеренным, в постели оно должно быть настоящим. Человеческим. Так они считают, - мягко сказала она. Ее пальцы скользнули по его ладони, но он не отдернул ее. – Мне никто не нужен. Расскажи мне что-нибудь? Думаю, у вас в замке полно разных историй…. Про любовь, может, про какого-нибудь принца, который убежал с девушкой далеко-далеко…. 

«Если бы ты знала, что я первый принц, который сбежал… Который сбежит, - горько подумал Тол-Кариан, но в вслух сказал совсем другое. 

- В роду у нас не было таких… таких безрассудных людей, как я. Но могу рассказать о Наст-Сиоа.

- Кто же это? 

- Это первый Крылатый король Запада. 

- Первый король? 

- Крылатый, - мягко поправил Тол-Кариан. Ему не нравилось смотреть на девушку снизу вверх и поэтому он слез с кровати и сел рядом, опираясь об нее спиной. – Это был первый носитель гена, мой предок. Крыльями и цветом глаз я обязан ему. Но он был не просто Первым Крылатым, он был первым человеком, в котором пробудился этот Ген. Сначала на Западе, затем на Юге и Севере. Короли и лорды со всех трех сторон приезжали взглянуть на Крылатого мальчика. Мой предок, его черты хранит вся моя семья уже сколько эпох. Весь мир… во всяком случае люди высоких титулов помнят его. От него пошли многие наши традиции. 

- Расскажи мне о них… Раз уж я теперь останусь здесь. Ну, наверное, останусь, - ласково сказала девушка. – Мне здесь нравится. Запад недаром называют славным и процветающим краем. В этом я убедилась воочию.

- О них… У нас есть обычай… ну, у королей, поднимать ребенка высоко, на крыльях, когда он родится. Это дает ему понять, с самых первых минут жизни, что ему уготовано. 
А еще, после Наст-Сиоа у нас есть… Не то, чтобы традиция… У него и после него, вплоть до моего отца и меня, в советниках и регентах стояли чародеи. Светлые или темные, это неважно. Двое или трое. Наст-Сиоа сказал нам, что не стоит опасаться их сил, напротив, он показал нам, насколько может расцвести страна под рукой мудрого короля и одаренного колдуна. При том, что один обязательно властвует, а другой помогает. Не узурпирует, не плетет интриги, а помогает. Чародеи, как показала практика, люди свободолюбивые, гордые, но…. 

- Верные, - мягко вставила Алура. Вставила именно то слово, что и хотел сказать принц. – Они верные. И честные. Они не дают своего, и никогда не возьмут чужого. Так меня учили. Не бояться их. 

- Да, именно так. – Тол-Кариан коротко улыбнулся. – Когда Боги начали нас одаривать – первых королей, и первых чародеев, нас… боялись. Не понимали. Но потом страх перешел в восхищение и благоговейный трепет. Наст-Сиоа, несмотря на это, был мудрым правителем. Благородным. Справедливым. У моего отца есть меч. Его имя – Последняя Честь. И это был меч Первого Крылатого короля. 

- Переходит по наследству снова и снова? 

- Да. Его сталь закалена магией. Когда у Наст-Сиоа открылись крылья, весь его двор и свита решили, что для него началась новая жизнь. Кузнец разбил его старый меч, свита разбила старый трон и сожгла старый флаг. Он сам разломал старый венец. Над его короной и мечом трудился не только кузнец, но и маг. В сталь Последней Чести он вложил не только огонь, но и магию. Чтобы опробовать ее, он лезвием провел по своей руке, окропив его кровью. Его сталь закалена. Огнем, кровью, магией и боем. Когда меня коронуют, этот меч буду носить я. 

- Кем была его жена? 

- Принцесса. Или сестра принцессы. Или дочь какого-то высокого лорда, я не помню, - Тол-Кариан качнул головой. – Она подарила ему шестерых детей, а затем умерла. На них напали, если не ошибаюсь, по пути на Восток. Это был самый большой набег в истории, если книги не лгут. Стрела попала девушка в горло. И она умерла сразу, на месте. Меня там не было, но говорят, что Наст-Сиоа окружали рыцари – они защищали его до последней капли крови. Его и супругу. Когда ни одного рыцаря не осталось, он защищал жену один. Ее и себя. Он был истыкан стрелами и отступал, отступал… Ближе к лесу, а затем споткнулся и упал. Обернувшись, он увидел, что споткнулся о тело упавшей мертвой жены, которую закрывая собой. В какой-то момент он не посмотрел за спину, и стрела… попала в нее. Я не знаю, целились они в короля, или в королеву, но попасть… они попали. 

- А что было дальше? Он умер на тракте? – тихо спросила девушка, невольно сжимая руку принца. 

- Нет, - Тол-Кариан качнул головой. – - Увидев жену мертвой, Наст-Соа обезумел о горя. Я не знаю, правда это или нет, но боль прибавила ему сил. Он перебил всех, кто был рядом с ним, достал лучников, которые затаились в лесу. Он не был жестоким, но тогда зверская жажда крови обуяла его. Внешне мирный Наст-Сиоа залил кровью это место. Настолько много ее было, это крови, что земля там, до сих пор говорят, алая, влажная и пахнет смертью. Он поднял супругу и на руках донес ее до Востока. Со слезами на глазах, он вернулся к ее отцу, лорду, и положил ее тело у его ног, умоляя о прощении. 

- А что отец? Он разгневался? 

- Нет. Траур был…. Траур был как у Запада, так и у Востока. Ее похоронили там, где она, говорят, и должна быть. Внизу, в гробнице под Храмом Матери. Моя сестра, Азурэ, уехала на Восток. Уверен, она проедет и то место, залитое кровью, и почтит память нашего общего предка. Ведь без этой женщины не было бы ни меня, ни ее, ни нашего рода. 

Он еще говорил. Говорил о том, как горд своими предками, как хочет походить на них, брать с ним пример. И, может быть, из-за этой его беспросветной гордыни, Боги и послали ему такое сладкое и в то же время мучительное испытание. Испытание любовью. И даже если Велиат разорвет ту связь, которой повязал их, теперь Тол-Кариан не мог и представить, как будет смотреть на эту девушку, которую любит… или любил так пылко и страстно. Он убежал из дома в первый раз. 

Он рассказывал ей и о том, кого хочет видеть в своей свите. Рассказал о Варэле, по которому он уже очень сильно скучал, и еще по двум магам, но Алура не услышала их имен. Убаюканная алкоголем и ласковыми речами принца, она уснула прямо на полу, положив свою голову к нему на колени, А он сидел, не шелохнувшись, слушал ее мерное дыхание. Его пальцы, унизанные двумя королевскими перстнями, перебирали ее белоснежные волосы. Странно для крестьянки иметь такой редкий платиновый цвет волос. Все крестьяне, как помнил Тол-Кариан, были русыми да каштановыми. Белый цвет доминировал на Юге, где солнце было жарче, чем на Западе. Но она была с Севера. Если не солгала. А, быть может, она и не крестьянка вовсе, а лишь уверенно прикидывается ею. Быть может, она сбежала. Сбежала от кого-то, и сменила свое имя. Имя и прошлое. И не случайно столкнулась с принцем, в поисках защиты. Теперь же была уверена в его руке. Что он укроет ее от напасти, как когда-то Наст-Сиоа свою жену.

Тол-Кариан поднял глаза и поглядел в окно. Он закрыл его, а девушка напротив, открыла, пока пила вино. Луна была неполной, один ее край как будто расплывался в руках Лариата. Он не до конца раскрыл свои ладони, держа ее. 
Завтра приедет король. Винторогий король с Севера, Владыка Андрах, со своей женой, Линдрэд Миривальд, со своей свитой и, разумеется, дочерью. Она, должно быть, уже расцвела – прекрасная в пышном платье, с красными щеками. Он должен был бы выспаться перед завтрашней встречей, но не был уверен, что вовсе сомкнет глаз. Он глядел на спящую девушку на своих коленях и представлял, что это Адаль. Но вряд ли она стала бы спать на его коленях. Их воспитывают совсем иначе. Холодная учтивость, и неважно, понравится он ей или не понравится. Ей отдадут приказ – отец или мать, и она исполнит их волю. Она ляжет к нему в постель, и будет ложиться до тех пор, пока не понесет дитя. Она будет улыбаться, когда надо. На пирах, на собраниях. Может быть, она даже улыбнется ему вне собраний. 

Тол-Кариан сощурился, снова глядя на девушку. Он не видел Адаль, но прекрасно знал, как она воспитана. И его воспитывали точно так же, как и ее. Разве что… с ней не случилось такой божественной напасти. Это смешно, но иначе ведь и не скажешь. Тол-Кариан снова попытался представить Адаль на своих коленях: с распущенными волосами в одной сорочке, лежащую на полу и прижимающуюся к нему. Но станет ли принцесса просто так спать на нем. Позволят ли ей этого манеры? 
Нет. Не позволят. 
Он наклонился, вдохнул запах волос Алуры. Она пахла лесом. Странной горечью, розами и теплым вином. Ее кожа была бархатной. Руки, во всяком случае. Пальцы Тол-Кариан скользнули к ее груди, развязали тонкие тесемки, скользнули под одежду. Он нащупал ее маленький мягкий сосок, а затем убрал руку. Совесть не позволила ему глумиться над девушкой. Над спящей девушкой, которая любила его. 
У принца затекли ноги. Алура вздохнула полной грудью, повернулась, легла на спину. Ее блестящие глаза чуть приоткрылись, она сонно взглянула на лицо юноши. 

- Сколько времени прошло? – сипло спросила она. Он понял, что она не хочет подниматься, и ощутил дрожь по телу – почувствовала ли она, что он касался ее там, где она не позволила? Но ее лицо было таким сонным, таким нежным и по-девичьи доверчивым, что он убедился – она ничего не ощутила. И сразу же понял, что его щеки заливает стыд. Хорошо еще, что в темноте этого было не видно. 

- Немного. Несколько часов. Еще ночь. Не глубокая, но до утра еще есть время. 

Алура нехотя поднялась, встала на ноги, провела рукой по волосам. Ее пальцы скользнули по сорочке, нащупали завязки. Она обернулась, глядя на принца. На ее волосы падал лунный свет, от этого ее волосы и кожа казались светлее. 

- Встань, пожалуйста, - мягко произнесла она, и Тол-Кариану не осталось ничего, как послушаться. Он подошел ближе к ней. Миниатюрная девушка была ниже него на полголовы. 

- Ты что же, никогда не трогал нагую девушку? – тихо спросила она, и Тол-Кариан снова ощутил, как краснеет от стыда. Ему было нечего ответить на это, но он знал, что не против запустить обе руки ей под сорочку, нащупать тепло ее женского естества. Он ощутил, как жарко ему становится, но теперь был не совсем уверен, стыд ли это или просто в комнате повысилась температура.

Она обняла его, прижалась к нему грудью, а он стоял, будто вкопанный. Ртом он ощутил прикосновение ее губ, ласковые пальцы Алуры снимали с его волос шелковую ленту. Звеня, упала на пол пряжка с его ремнем, стягивающим грудь. 

- Не надо…. – прошептал он, зная, что с этим поцелуем отрежет все возможные мужские пути отступления. Но она не послушала его. Внешне робкая, когда Алура хотела, то не исполняла то, чего он хочет. Она поцеловала его. Глубоко, дерзко, словно бы разрешая ему то, чего он так хотел. Он или его тело, это было неважно. 

Если бы Тол-Кариана попросили описывать его состояние тогда, то он бы сказал, что был похож на пса, сорвавшегося с цепи. Он прижал девушку к стене у кровати, грубо срывая с нее одежду и позволяя ей снять свою – абсолютно все, от рубашки до бридж. Он целовал ее везде, где мог дотянуться – губы, плечи, подбородок, грудь. А затем бросил ее на кровать, ощущая, как напряглось все тело, ожидая долгожданного единения. Он не ожидал, что она закричит, когда оказался в ней – она была узкой, влажной и приятной, и поэтому невольно зажал ей рот поцелуй. Алура тяжело дышала, стягивала простынь, обнимала его. Она задыхалась под ним, а он потерял голову, соединившись с ней. 

Нет-нет-нет… Я не должен был делать этого. Не должен был….

Принц проснулся еще до восхода солнца. Он ощущал, что от него пахнет девушкой, с которой он лег в постель, хотя она не была его женой. Она лежала совсем рядом, обняв подушку и прижав одеяло к груди, чтобы скрыться за ним. Плечи были оголены, но Тол-Кариан воздержался от того, чтобы поцеловать их. 
Светало. Рассвет пробирался в их комнату, крадя сладкие минуты пребывания вместе. Эта ночь была жаркой, полной стонов от любви. Ему не хотелось, чтобы она кончалась, но принц все же поднялся. Откинув одеяло, он заметил на белых простынях небольшое алое пятно. 

Она отдала ему свою невинность.



Рене Вебер

#18367 в Фэнтези
#7995 в Разное
#2165 в Драма

В тексте есть: крылатый, король, маг

Отредактировано: 16.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться