Крылья. Ошибки

Размер шрифта: - +

Перемены

Андрах Винторогий сидел на своем высоком кресле, словно на родном троне, с золотым венцом на лбу. Его руки спокойно лежали на подлокотниках, и король лишь изредка постукивал длинными острыми ногтями по ним. По его правую руку сидела его супруга, в черном плотном платье, а по левую — принцесса Адаль, надменно оглядывая Западную стражу.

Принц Тол-Кариан вошел в зал с матерью и Варэлом. Чародей, нося траур по королю, был облачен в черный бархатный дублет, потертые сапоги, и темные шерстяные бриджи, а в руке держал небольшой березовый посох, украшенный лентой и магическими алыми камнями. Маг услужливо выдвинул стул королеве, а затем сел сам, держа посох рукой. Тол-Кариан сел между них, оказавшись лицом к лицу с Андрахом.

На некоторое время в зале повисла тишина, но Винторогий король вскоре нарушил ее первым.

— Вы убили отца собственными руками, принц Тол-Кариан, а в ваших глазах нет ни капли раскаяния. Или, быть может, теперь мне величать Вас королем?

— Я еще не коронован, — сухо и ровно произнес Тол-Кариан, сводя вместе ладони. Так же, как и мать с Варэлом, он был облачен в черные одежды, и собрал волосы в высокий пышный хвост. — Что до раскаяния…. Вы стали лишь невольным свидетелем того, что случилось. Это…. Не должно Вас касаться больше, чем нужно.

— Вы начинаете мне дерзить… Смерть Нур-Кураса развязала Вам язык? Неужели лишь он один сдерживал ваш буйный нрав? — Андрах нехорошо сощурился. Тол-Кариан сжал зубы. Ему было трудно сдерживать себя, но положение обязывало. И все же крылатый юноша не заставил себя улыбаться.

— Я прошу прощения, — все так же сухо произнес Тол-Кариан. — Я нанес Вам оскорбление. Вашему дому, дочери, королевству. За эти должен последовал мой ответ, не так ли? Данное оскорбление по законам должно быть омыто кровью. Моей или…. Моей женщины. Ведь конфликт из-за нее.

Андрах отвратительно ухмыльнулся и небрежно откинулся на спинку стула. Адаль холодно сощурилась и что-то сказала одними губами. Что, Тол-Кариан уже знал.

— Я знаю, что ты не сделаешь этого.

— Да. Если я умру, Запад останется без правителя, а убить ее я не позволю.

— Это было очевидно, — Андрах положил изящные руки на стол, поглядел на свою дочь и жену, а затем продолжил: — Я бы мог развязать с тобой войну, Тол-Кариан. За то, чтобы отстоять честь своей дочери. Чтобы получить мне плату кровью за оскорбление. За то, что ты презрел закон, установленный не только твоим отцом и предками, но и Богами. За твою дерзость. Ты считаешь себя самым разумным? Но Мать Айлэ покарает тебя за это. Обычно оскорбленные монархи поступают так.

Тол-Кариан молчал. Варэл сидел также молча. Он ощущал, как с каждым словом чужого правителя, его нервы натягиваются словно струны. Магу не терпелось уединиться в своем кабинете, чтобы выпить вина и покурить трубку. Маг медленно скользнул по принцессе. Ее холодное лицо было сосредоточенным, сощуренные глаза не сходили с Тол-Кариана ни на секунду. Принц глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Если Вы объявите Западу войну, значит, будет война. Первая война во всем Риясэ. У Вас есть на это право и повод. Но мое решение о женитьбе я не изменю. Оно окончательно.

— Запад лишится Гена из-за Вашей небрежности! Народ и дома презрят вас так же, как презираю я. Ваш род окончится на Вас, — ледяным голосом произнесла Адаль. Она отодвинула стул и встала из-за стола. — Вы проклянете тот день, когда отвергли предложение нашей семьи. Вы проклянете тот день, когда родились.

Шурша юбками платья, принцесса поспешно удалилась — с прямой спиной и несломленной гордостью. Тол-Кариан не смотрел ей вслед, его взгляд был устремлен на Андраха.

— Веками наши королевства поддерживали и глубоко уважали друг друга. Вы разрушили эту вековую дружбу одним взмахом своего меча, Тол-Кариан. Я не пойду войной на эти земли, мне не нужна Ваша смерть. Но отныне я разрываю связь Севера и Запада, и пусть Айлэ будет мне свидетельницей. Если в Ваш край придет чужая война, я не стану помогать вам. Если в ваш край придет голод, я не дам вам даже куска хлеба со своего стола. Не то, что куска — крошки. Я не окажу никакой помощи и никогда не попрошу ее у вас. Как и мои потомки. Между нами ныне не будет ни войны, ни дружбы. Правьте так, как считаете нужным, но сколько вы просидите на троне — не моя забота. Если Ваш народ уйдет ко мне и преклонит колено, увы, я лишь посмеюсь Вам в лицо. Это все. Не стоит нас провожать, я и мои люди с удовольствием покинут Ваши владения как можно скорее. Отныне между нами нет никакой связи. Прощайте.

Он отодвинул стул и поднялся, как и его супруга, которая так и осталась молчаливой. Ее взгляд — укоряющий недобрый взгляд оскорбленной женщины говорил сам за себя. Варэл и Тол-Кариан не смогли усидеть, когда королевская северная чета удалилась. Нервный маг поспешно отошел к столику и налил себе прохладного фруктового вина. Кайлун взглянула на сына. В ее глазах не было ни упрека, ни злости, ни ненависти, только удушающая грусть.

— Ты еще не взошел на трон, но уже с крахом потерял очень ценного союзника. Запад и Север всегда были тесными друзьями. А ты все… нарушил все традиции, — произнесла она тихо и непонимающе. — Сын…

— Мне не нужна чужая поддержка, — сухо произнес принц, скрещивая руки на широкой груди.

— Отец хотел вырастить достойного наследника, а ты в один момент разрушил все, что было построено до тебя. Традиции, дружба…. Наша гордость. Наш род, который всегда слыл благородным, теперь будет называться Жестоким. А меня — матерью человека, который, не задумываясь, убил своего предшественника. Как все это ты объяснишь? Узнав эту весть, все великие западные дома были просто в ужасе. Как и от того, что ты разорвал связь с Севером. Они теперь тоже от него оторваны, а не только ты. Ты совершенно не думаешь о последствиях.

— Так он был прав, — Тол-Кариан уперся руками в стол и наклонился к лицу матери, — когда говорил, что трон необходимо было отдать Азурэ. Отдали бы ей трон, как знать, быть может, и во мне не был бы той любви, что сделала из меня жестокосердного беспощадного убийцу. Уж твоя любимая Азурэ не опозорила бы наш род так, как я, и не нарушила бы вековые традиции.

— Азурэ стала свободной, потому что….

— …вы отпустили ее. А я взял свою свободу сам. Этим. — Тол-Кариан остервенело бросил на стол свой меч в ножнах. — Называй меня как хочешь. Хочешь, ненавидь меня за то, что я сделал. Я могу бросить королевство и уехать, оставить тебя на троне, но не сделаю этого, потому что этот трон мой. Мне предназначался, и я возьму, как мне и должно. Но сделаю это… как я хочу. Как я, а не ты, и не Нур-Курас.

Варэл, допив вино, поставил бокал на столик и вернулся.

— Отступать уже поздно. Мы уже сломали все мосты. Остается только идти вперед и оступаться.

— Ты… должен был его отговорить, — проговорила королева, приподнимаясь на стуле. — А ты мало того, что не сделал этого, так и поддержал его в этом безумии. Поддержал. Может быть, Наст-Сиоа был неправ в том, что чародеи нужны при дворе? Кто же плел интриги лучше, чем маги? Упрямые маги, которые до того горды, что ничего не скажут, даже под ужаснейшими пытками.

Варэл промолчал, отводя взгляд, а затем, чтобы сгладить молчание и оскорбление овдовевшей королевы, изобразил мягкую улыбку. Тол-Кариан осклабился.

— Это наш разговор. И он мой советник, а не моего отца. Он делал то, что я просил, и нет его вины в моих решениях. Ваэльм уже отслужил свое. У него прекрасный дом близ леса, и он не жалуется. И к слову…. Это я дал этот дом в дар. И денег в придачу за его службу. А не отец.

— Ну и что? А Варэл обязан Нур-Курасу своим положением, если бы король не дал добра, твоего магика вышвырнули бы, словно собаку.

— Благодарен, что не вышвырнули. Скажу эти слова на похоронах, — сухо произнес Варэл, учтиво склоняя голову. — Не раз благодарил за признание Его покойное Величество, мой язык не отсохнет сказать это еще раз.

— Ценой жизни своего отца, ценой союзника и уважения ты вырвал этот трон, будь он трижды проклят, — прошипела Кайлун, поднимаясь из-за стола. — Что же ты чувствуешь сейчас, мой дорогой сын?

— То, что тебе и не представить, — жестко отрезал Тол-Кариан. — Послушай, мама. Если тебя отдали за принца по расчету, это не значит, что я готов разделить эту же незавидную участь. Я хочу быть с той девушкой, которую люблю. Здесь или даже без крыши над головой, это неважно. Но с ней.

— Придет день, — вкрадчиво сказала вдова, — и твои дети тоже поднимут на тебя руку. Поднимут на тебя меч, выкованный по твоему приказу. И меч этот принесет тебе смерть, как ты принес ее Нур-Курасу.

— Они не поднимут на меня руку, — процедил Тол-Кариан сквозь плотно сжатые губы. — Потому что я не допущу ошибок моего отца.

Кайлун ушла, резко стуча по полу каблуками высоких сапог. Тол-Кариан ощущая нервное напряжение в воздухе, отошел к окну, глядя на молчаливый дом чародеев.

— Лаос в замке? — спросил он у Варэла.

— Да, прибыл несколько часов назад.

— Призови его.

Лаос пришел без промедления. Может быть, он находился близко к залу совета, может быть, просто телепортировался, а может быть, чувствовал человеческий страх, а потому решил не медлить с визитом. Он зашел свободным шагом, сведя руки за спиной и игриво прищурив глаза. Не оттого, что насмехался. Это был его привычный взгляд. Его одежды теперь были полностью черными, в знак траура.

— Да, Ваше Высочество, — приглушенно отозвался темный маг, оставаясь на почтительном расстоянии.

— Владыка Андрах выехал из Зулавейра?

— Скоро покинут столицу. Они в нескольких минутах от Благородных ворот.

Тол-Кариан качнул головой и повернулся.

— У меня есть для тебя поручение, — спокойно сказал он. — Езжай за ними. Незамеченным. Езжай до самого Севера, до Перирады. Убедись, что в дороге на них не нападут. Если нападут — защищай. Защищай короля, его жену и дочь. Если тебя заставят сказать после, кто ты такой — не лги. Скажи правду. Скажи, что я послал тебя охранять чету.

— Они спросят, за какую награду, — усмехнулся Лаос, наклоняя голову. Тол-Кариан облизал губы.
— Никакую, — отозвался он. — Моя помощь просто так. Если они доедут до Перирады в целости и сохранности, ты вернешься обратно ко мне. Я тебе отплачу за это.

Лаос помолчал, смакуя этот приказ, словно заманчивое предложение, а затем согласно кивнул.

— Позвольте спросить, — мягко начал он, глядя на Варэла, — почему вы так сильно беспокоитесь о них? У них достаточное количество воинов, которые сражаются лучше, чем я… И все же… На вашем лице написан страх, дорогой принц Тол-Кариан. Чего Вы боитесь?

Варэл долго молчал, глядя на принца и мага, а затем сказал:

— Потому что на них могут напасть Обездоленные.

* * *

На лице Кайлун явно было отвращение, которое она всеми силами пыталась перебороть. Алура была в лучшем наряде из того, что смог предложить ей Варэл, но, увы, это были не яркие юбки и не корсет, подчеркивающий пышные формы, которых, по сути, у Алуры и не было. Ее грудь была маленькой и аккуратной, уступающей по формам практически любой высокородной даме. Светловолосая девушка опустила глаза перед вдовой, а затем неловко поклонилась и умоляюще поглядела на Тол-Кариана — потерянная, растерянная и не знающая, как себя вести. Кайлун сидела в своем широком кресле, свесив руки с подлокотников, и вытянув ноги на удобный и мягкий пуфик. Тол-Кариан стоял рядом с Алурой и глядел на мать — спокойный и уверенный в себе взрослый юноша.

— Как тебя зовут, девочка? — холодно спросила Кайлун, хотя прекрасно знала ее имя.

— Я Алура, Ваше Величество, — робко ответила девушка.

— И мой сын в тебя влюблен, — скептически сказала вдова, поднимаясь с кресла. Она обошла девушку со всех сторон, осмотрела ее лицо, словно какой-то неприятный товар, и Тол-Кариан скривил губы.

— Худенькая, словно веточка. Разве сможет она подарить тебе крылатых наследников? — спросила Кайлун. — Что же это был за выбор? И ухватиться-то не за что.

— - Перестань, мама, — шелковым голосом прервал ее Тол-Кариан, кладя руку на живот девушки. — Она уже носит дитя в себе. Так что она сможет. И ты, быть может, еще понянчишь своих внуков. — Он тепло улыбнулся, но Кайлун отвернулась.

— Это все против закона богов. Ты смешал две крови, ты смешал то, чего смешивать нельзя, — процедила она, не глядя на девушку, а после тяжело вздохнула, сжав зубы. — Да только что я теперь сделаю? Ничего. Теперь у Запада… новая королева. — Кайлун мягко склонила голову, без особого энтузиазма признавая Алуру новым членом ее семьи, а после поглядела на сына.

— Прости, мой дорогой Тол-Кариан. Завтра поутру я уезжаю в Шепчущий Лес, в свой родной дом. Зулавейр дорог мне, это правда, но то, что случилось в Тронном зале не выходит у меня из головы. Мне дурно находиться здесь, а с человеком, который по сути этого не достоин, — она взглянула на девушку, — мне еще дурнее. Я не могу ее прогнать, не могу ее не признать, но я ухожу. Я обрадуюсь твоему счастью, но будучи вдали и не видя всей этой ереси. И буду молиться и надеяться каждый день, что твое мимолетное увлечение всего лишь ошибка, и ребенок этот, что в ней, не родится никогда. Удачи тебе, мой дорогой сын. Трон, замок, Запад, власть…. Теперь все в твоих руках. И твоя судьба в том числе. Заранее поздравляю с коронацией, на которую я не приду. Ты разрушил все наши надежды.

Кайлун, не дожидаясь ответа, поклонилась будущему королю еще раз, небрежно кивнула Алуре, взяла с кресла свою шаль, и, сминая ее в руках, неспешно покинула комнату. Тол-Кариан и Алура остались одни. Девушка села на колени и спрятала лицо в ладонях. Ее плечи дрогнули.

— Что не так я сделала? Ее слова ранили меня так…. Неужели она ничего не понимает? — спросила она, глядя на принца, снизу вверх. — Как можно говорить такое? Я ведь и слова не сказала. Как она может так судить?..

— Так судят все высокие люди. Тебе ничего и не требовалось говорить. Вряд ли что-то изменилось бы… — Тол-Кариан, вздохнув, сел в кресло и запустил пальцы в волосы, но после выпрямился. — Что ж, ладно. Я разрушил их надежды, но так уж повелось, что чтобы строить нечто новое разрушать старое просто необходимо.

— Но если она такого мнения, твоя мама, то, какого же мнения будут все остальные? Тол-Кариан, я знала, что это неправильно, мне не место здесь, я должна уйти. Я не стану королевой, о чем ты думал… О чем мы думали…

Принц спокойно взял девушку за руки.

— Успокойся, — ласково произнес он. — Мне плевать на чужое мнение. Теперь уже плевать. Всех этих лордов я заткну тут же. Теперь я король, и мое слово будет главнее, чем их слова. Одним движением руки я могу убрать всех лордов Запада и сделать лордами тех, кто мне по душе. Понимаешь? Забудем об этом. И сделаем то, что хотели. Ты станешь моей женой, а значит — матерью будущих принцев Запада. Алура, мать Крылатых королей…. — Тол-Кариан мягко улыбнулся. — Я люблю тебя.

Девушка смущенно зарделась, а после обернулась на двух служанок. Две женщины, уже в летах и со знанием дела, в чистых фартуках, простеньких платьях, скрывающих обшарпанные ботинки, и с простыми светлыми лицами, подошли и поклонились принцу. Алура удивленно склонила голову.

— Это Ара и Наора. Твои служанки, — спокойно произнес Тол-Кариан, и провел рукой. — Они покажут тебе твою опочивальню. Пока мы не поженились, — Мужчина очаровательно усмехнулся. — Впрочем, не только опочивальню. Любой твой каприз — их исполнение.

— Не стоило.

— Еще как стоило. Мне нужно поговорить с Варэлом. Есть вопросы, которые требуют обсуждения.

— Это какая-то проблема? Слышу это по твоему голосу.

— Отчасти. Но легко решаемая. Иди. — Он легко кивнул и, оставив плащ на кресле, размял плечи и уверенным шагом прошел к винтовой лестнице. Она выходила в широкий коридор, который медленно разделялся на два узких коридора, что вели, следовательно, в Северное и Южное крыла. Принц свернул южнее, и остановился перед неширокой простой приоткрытой дверью. Для приличия он несколько раз ударил по деревянному косяку, а затем вошел. Варэл сидел на балкончике, в широком плетеном кресле, вытянув босые ноги, в простых свободных бриджах и светлой льняной, ничем не подпоясанной рубашке, без ремней, без украшений, без посоха. Сидел, как обычный человек. Тол-Кариан подошел к нему.

— Ты с просьбой пришел, — Варэл приоткрыл глаза, спокойно глядя на своего принца. — В чем дело?

— Я разорвал союз с Севером. Убил своего отца. Мать едва ли не отреклась от меня. Сказала, что ни на свадьбе, ни на коронации присутствовать не будет. — Юноша сощурился, облизывая тонкие губы. Варэл лишь повел бровями.

— Ее можно понять. Хотя для матери это все равно странно. Она тебя вырастила и воспитала, и вот так закрыть глаза и на свадьбу и на коронацию. Словно это ничего не значит.

— Будем честны, меня больше Ваэльм и Нур-Курас растили, чем она. Она больше воспитала Азурэ, чем меня, — Тол-Кариан взглянул на небо, а после подошел к краю балкона и положил руки на каменные поручни. — Но я не для того пришел.

— Я знаю.

— Я разорвал союз с Севером, — повторил Крылатый. — Вся моя земля, все мои лорды отныне не имеют с ним никаких дел. Ну… Или, не должны иметь по крайней мере. Меня не уважали так, как моего отца, это правда. И не станут так, как его. Буду поступать по-своему.

— Скорбь по Нур-Курасу медленно сходит на нет. Народ уже ждет от тебя каких-либо действий. Коронации. Свадьбы. Официально сейчас трон и без правителя и даже без регента. Людям нагоняет страх осознание того, что на троне нет никого. Король — защитник. А сейчас его нет. А с похорон прошло уже почти полторы недели.

— Будет. На следующей неделе коронуешь меня. Разошли весть всем лордам всех Западных домов, всем Западным чародеям, эльфам с Востока и Южанам. А еще, после коронации, необходимо будет сделать следующее…

Варэл поднявшись и, сложив руки за спиной, терпеливо ждал, пока принц продолжит. Тол-Кариан повернулся — уголок его крыл подрагивал.

— Севера больше нет для меня. А меня — для него. И его не будет для моих детей. Я не хочу, чтобы они узнали, что я сделал. Я…. Я стыжусь своего поступка, и мне сил не найти, чтобы признаться в этом своим потомкам. Пусть они не узнают об этом. Никогда. И о Севере. Потому что о Севере…. Я хочу забыть, как о своем страшном сне. Поэтому я прошу тебя… Хотя теперь, наверняка, приказываю — после коронации ты лишишь воспоминаний о Севере всех жителей Запада. Лордов, крестьян, купцов, ремесленников, торговцев. Всех. Чародеям же здесь будет мой приказ — о Севере не упоминать в присутствии любых простых людей.

— Это будет очень сложно сделать.

— Но возможно. Темный предсказатель уже знает, что я сделал?

— Да. Знаешь, до этого момента, еще никогда не вырывал воспоминания у народа о целом королевстве. Да, были люди, которые приходили к колдунам, и просили вынуть из памяти тот или иной фрагмент их жизни. Это чаще всего была потеря кого-то близкого. Новорожденного. Супруга. Или родителя, — Варэл потер подбородок, на котором уже стала проступать бородка. — И мы исполняли это. Просто потому что правда, есть воспоминания, которые очень болезненно хранить в себе.

— Я не свои хочу изменить, ты знаешь. Как бы больно ни было, я сохраню в памяти все, что мной было и будет сделано. Лиши ее всех остальных. Но только относительно Севера. С ним покончено, да, но, — Юноша усмехнулся — по своему, горделиво и немного зло, — будет это на моих условиях.



Рене Вебер

#18094 в Фэнтези
#7885 в Разное
#2118 в Драма

В тексте есть: крылатый, король, маг

Отредактировано: 16.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться