Крысолов: грешное начало

Внутренний голос

Ноги подкашиваются, немигающий взгляд тупо уставился на угол какого-то дома, в голове пусто, нет абсолютно ни одной мысли. Случайный прохожий, будь он таким неосторожным, прогуливаясь по ночным улицам Лютеры, увидел бы тощую тень паренька, бредущего безвольно и безропотно. Свет одинокого светильника зацепился бы за когда-то русые волосы, испачканные в пыли и грязи торс и руки, за кровавые следы на ногах. Лицо даже в лучшие времена не блистало красотой, а сейчас стремительно наливалось фиолетовым и бордовым.

Мали стал жертвой насильника…

Память тут же услужливо преподнесла сцены недавнего прошлого, от которых любой здравомыслящий человек тут же окрасил камни мостовой своим ужином.

- К-а-к мне теперь жить…, – в голове мелькнуло первое подобие самостоятельной мысли.

- Что теперь делать… меня, меня, м-е-ня… – горячие ручейки слез проложили чистую дорожку по щекам мальчишки.

Он все так же бесцельно брел по ночным улицам города, не зная, что и как ему делать дальше.

- Жалкое зрелище, ты мне так противен, – внезапно послышался чей-то пронзительный и чистый голос.

Я встрепенулся и стал резво, как мне казалось, вертеть головой по сторонам. Однако глаз не смог зацепиться ни за одну фигуру, сколь бы похожую на человека.

- Охх, ты настолько тупой, что даже очевидного понять не можешь. Хватит вертеться, я здесь!, – мужской голос резко перешел на крик, в нем чувствовалось раздражение и откровенное презрение.

- Г-г-где? Кто ты? Что ты тебе нужно от м-е-ня?, – от моего жалобного голоса любая светская дама тут же разрыдалась, но не мой неведомый гость.

- Хватит пороть чушь, ты прекрасно знаешь, кто я и зачем появился на свет. Даже больше – ты сам хотел, чтобы я пришел!

- Я-я не понимаю тебя, и ничего я не хотел когда-то… а сейчас… лучше бы там и здох, как последняя собака..., – мои глаза были на мокром месте и снова были готовы выпустить в мир фонтан чистый, как утренняя роса, слез.

- А-а-а, вот оно что? Так ты безвольная куколка, которая после отличной игры в «дочки-папочки» хочет просто зарыться в землю и сдохнуть?! Да в тебе меньше силы и воли, чем в глупой лошади, которую обхаживает наездник… та хотя бы сопротивляется до последнего, а ты…

- Неужели ты не понимаешь, что твоя жизнь уже не будет такой как прежде, никогда! В твоем башке еще больше корениться рабская форма поведения, ночные кошмары будут терзать твое тело и разум, а Гворт… хах, периодически будет вызывать тебя на дом, ну или забирать с трактира, как удобнее будет!, – эта тварь еще и глумится надо мной.

Неожиданно для себя руки сжались в кулаки, а сквозь сцепленные зубы прорвались первые слова.

- Закрой свой рот, я не знаю кто ты и что тебе нужно, но клянусь, я выложусь на полную, чтобы тебе хоть раз зарядить по наглому елицу!

- Ахаха, вот это изменение и задооор, неплохо-неплохо, только вот знаешь что? Не обязательно кричать об этом на всю улицу, ведь я в твоем голове, идиооот!

Что? Как кто-то может быть в моей голове? Как такое возможно? Бран когда-то рассказывал, что на шахтах работал один сумасшедший, который мог говорить на совершенно незнакомом языке, резко менял манеру общения и поведение… может быть это случится и со мной?

- Да-да, сейчас думаешь, не сошел ли ты с ума, что я могу сказать на это… ну, винтики немного свинтились, поэтому я здесь. Но ц целом, ты абсолютно здоров, хотя нет… задний проход требует срочного ремонта, – на последней фразе голос стал приторно сладким, это было настолько гадко, что у меня перехватило дыхание.

- Но пока ты не начал возбухать снова, дай я тебе кое-что скажу. Во-первых – я не твой цепной пес, волей случая ты сделал меня и подарил свободу мыслить. Конечно, я нахожусь в твоем теле, но это никак не влияет на самостоятельность моих заключений. Во-вторых – мы не одно и то же. Конечно, в моих интересах, чтобы ты жил и давал такую возможность тебе, однако я гораздо лучше и способнее тебя, уж поверь. И, наконец, третье – месть. Неужели ты так просто оставишь этого урода жить и дальше насиловать женщин, детей, и таких же как ты?

- Я, не знаю, что тебе от меня нужно, но… эта тварь должна заплатить за то, что сделала!, – впервые в уголках моих глаз любой бы заметил нехороший огонек, сейчас ярко контрастирующий на фоне безлюдной улицы.

- Ну надо же, даже особо уговаривать не пришлось, всего-то немного пооскорблять, вызвать чувство уязвленной гордости, которой у тебя отродясь не было, и все, мститель готов, –голос незнакомца, казалось, лучился сейчас удовлетворенностью.

- Ладно, малец, нам нужно исправить твой внешний вид, давай двигать к причалу. Вода, конечно, прохладная, но ничего, важнее смыть кровь и грязь с тебя.

- Согласен, пойдем и… мне нужно будет раздобыть какую-то одежду, полуголым ходить по городу не очень комфортно…

- А, да, точно, ничего, что-нибудь придумаем.

В порт Лютеры довольно часто заходили корабли из других городов-государств: пузатые, будто бочки, парусники Омелии, грозные и ощетинившиеся башнями весельные суда Гвида, и легкие, будто созданные из воздуха, суда Онореса.

В день прибытия на пристани собирались сотни зевак, жадных до какой-то подачки или слухов, которые тоже можно продать. Обычно, купеческие представительства предлагали городу товары, необходимые для высшего света Лютеры, тогда как остальным слоям населения доставались крохи. Конечно, бедняку не положено пить дорогие вина и одеваться в бархат, тут уж не поспоришь, да и откуда денег у скряги на такие предметы роскоши и достатка?

Поэтому все, что могли сделать такие люди – это смотреть на степенно прохаживающих мимо них купцов, прекрасно зная, что к вечеру их кошельки будут наполнены таким количеством золота, сколько бы простой работяга не заработал за всю жизнь.