Кстати о любви

Часть первая. Мандарины&апельсины. Глава 1

Лукина откачивать необходимости не было. Ни после вручения премии, да и вообще никогда. За редким исключением – из тех, что случаются с каждым.

К строгому режиму в собственной жизни он был приучен с детства отцом-военкором, умевшим сочетать преданность журналистике с выполнением установленного режима. И если, будучи ребенком, Егор принимал отцовские указания как привычку, то уже в юности понял всю выгоду наличия распорядка. Никогда не опаздывать, никогда не откладывать, никогда не проигрывать.

В свете последнего события, когда Росохай увела премию из-под самого носа, уверенность в собственной беспроигрышности могла бы несколько пошатнуться. Если бы Лукин не был привыкшим ко многому и умеющим идти дальше, добиваясь поставленной цели.

Собственный проект – серию лонгридов «С востока на запад» – он, естественно, считал лучшим и куда более достойным, но, в конце концов…

«Будут и у меня свои каннибалы», - спокойно текли его мысли, как и струи прохладного душа, настраивая на рабочий лад и поддерживая боевой дух.

Ровно в 9-30 гладко выбритый, в белоснежной рубашке и без пиджака Егор вошел в кухню, где уже распространял свой аромат черный кофе, и аппетитным натюрмортом расположился завтрак, приготовленный домработницей.

Оля не готовила. От слова «вообще». Это не входило в сферу ее интересов, а растрачивать себя на то, что не интересно, Оля, как и всякая принцесса, а она несомненно была принцессой, считала занятием бессмысленным. Может быть, именно поэтому ей легко удавалось переносить молчаливое неодобрение свекрови с вечными намеками на внуков, которых они с Лукиным давно уже должны были ей подарить, и на пироги, которые у них почему-то готовит чужая женщина. В конце концов, это вечное бурчание Олю тоже не особенно трогало.

А вот кофе она варила виртуозно, чем и баловала мужа по утрам.

Но только не в этот день.

О том, что произошло нечто, определенно выбившее Олю из состояния душевного равновесия, свидетельствовали, во-первых, отсутствие джезвы на плите и в раковине, а во-вторых, тот факт, что ее чашка в данный конкретный момент наполнялась из кофемашины. Его, впрочем, была уже наполнена и перенесена на стол.

Помимо того, Оля в «счастливом» изумрудном платье и с идеальной укладкой, сидя на маленьком креслице в углу кухни, закинув ногу на ногу, яростно набивала текст на планшете и хмурилась, не то что не соизволив голову поднять, но, кажется, еще и не замечая вошедшего супруга.

- Не мучай технику, - сказал Егор, присаживаясь к столу и приступая к завтраку.

- Меня бы лучше пожалел, - хмуро ответила Ольга, не отвлекаясь.

- На предмет чего?

- На предмет Озерецкого.

- Снова отказал?

- Это уже вошло в систему, да?

- Да оставь ты его в покое, - посоветовал Егор. – Найди себе другой предмет для домогательств.

- Да ему альтернативы нет! – возмутилась Оля, оторвав наконец от планшета глаза, идеально подведенные черным карандашом. – Где еще такого возьмешь? С нашим-то печальным кинематографом… а тут бац – и сразу Голливуд. Черт… значит, как на вшивом кинофесте летом в Одессе тусить – так это нормально! А как в приличном издании засветиться – так «Энтони Озерецкий не дает интервью»!

- Имеет право, - хмыкнул Лукин.

- Право? Ну знаешь! Нам нужен лучший. Лучше Озерецкого никого нет. Ты вообрази себе на минуту, какие это перспективы. Эксклюзив для «À propos». Черт, ну не мне же тебе объяснять, Егош!

- Да ладно! Не единственный он.

- Ты, кстати, тоже не единственный, - фыркнула Оля. – Молодежь вот на пятки наступает. Вчера у тебя из-под носа твою премию умыкнули, сегодня – Озерецкий нас послал. А завтра – вылетим в трубу. И так держимся за счет былых заслуг, плесенью покрываемся!

- Закажи декоратора, он убедит тебя, что плесень – это винтаж, - Егор поднялся. – Отвлекись на что-нибудь другое. Потом вернешься к Озерецкому. Ты едешь?

- Нет. У меня с утра встреча.

Машина за ним приезжала всегда ровно в 10-00. Время в дороге Лукин чаще всего занимал мозговым штурмом, функции которого сегодня взяла на себя Ольга. Озерецким она бредила несколько месяцев. За это время ее идея обросла подробностями и нюансами оформления. И потому требовала воплощения – это состояние и сам Егор знал не понаслышке. Была она права и в том, что журналу требовалось что-то новое. Их формат всегда был далек от громких разоблачений и грязных скандалов, но любой эксклюзив протухает в те же сроки, что и бульварщина. И тогда плесень, украшающая «À propos», перестанет быть винтажом, превратившись в привычное состояние, в котором Лукин с его космическими амбициями находиться не намеревался.

К своим амбициям Егор относился крайне нежно. Именно они привели его туда, где он теперь находился, и сделали таким, каким он был.

Хотя и начиналось все достаточно банально – желанием продолжить династию журналистов Лукиных. Первым в репортеры подался дед. Самоучка, писавший документальные очерки и месяцами пропадавший по городам и весям необъятной Родины. Отец стал военкором. Его мотало по горячим точкам, и жизнь его умещалась в одном рюкзаке. А когда возвращался домой – неожиданный и молчаливый, дом наполнялся собранностью, совершенно не присущей матери.



Марина Светлая (JK et Светлая)

Отредактировано: 18.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться