Кто скрывается за тьмой?

Глава 10

Озноб колотил Джессику, словно её тело отказывалось верить, что всё уже позади. Стоя под горячими струями душа, она судорожно сжимала губку, из которой капал густой лавандовый гель. Тело ныло, а внутри было пусто. Она снова и снова прокручивала в голове то, что случилось. Даже в своей иной ипостаси он оставался Богом. Неподвластный, недосягаемый… Она? Просто мышь. Глупая девчонка, мечтающая о невозможном.

С остервенением она начала тереть кожу, пытаясь смыть с себя его прикосновения, поцелуи, дыхание… пока кожа не стала пунцово-красной. Вода не приносила облегчения — казалось, наоборот, она стирала её изнутри, оставляя только оголённый нерв.

Переодевшись в пижаму с розовыми медвежатами, она медленно собрала с пола разбросанную одежду. Не хотелось думать. Не хотелось сожалеть. Жалеть себя — значит снова пасть. Она не позволит. Сняв с шеи подарок деда, аккуратно положила его в ящик — туда, где хранились самые дорогие сердцу вещи: потёртая чёрно-белая фотография отца и серебряное колечко, подаренное на десятилетие.

И вдруг… её внимание привлёк странный, запылённый свёрток, затерянный в самом углу ящика. Раньше его там точно не было.

Она не помнила, чтобы клала его туда.

Сердце заколотилось быстрее. Холодок пробежался по позвоночнику. Она потянулась к свёртку и осторожно развернула его.

Внутри была… бизарная, пугающая бижутерия. Примитивная проволока, на которой нанизаны тусклые, словно мёртвые жемчужины. Колье было порвано. Из нижнего ряда свисали изломанные нитки, от которых, судя по потемневшим узлам, давно отпали подвески. Только одна монетка осталась — круглая, тёмная, изъеденная временем. В центре зияла крошечная дырочка.

Монета будто дышала. Не предмет — сущность. Она смотрела на неё. Слушала.

Рука дрогнула. Джессика медленно вдевала нитку в отверстие, ощущая, как металл словно греется в пальцах, несмотря на то, что он был ледяным. Завязав узел, она надела бусы на шею. Монета нелепо покачивалась, но снять их она не успела…

Мир рухнул.

Обои исчезли. Вместо них — зеркала. Тысячи. Миллионы. Они вырастали из стен, пола, потолка. У каждого было своё лицо, своя форма, свой угол взгляда. И в каждом она видела ужас. В одном — Джессика с перерезанным горлом, кровь струится по груди, глаза остекленели. В другом — она же, но с пустыми глазницами, из которых текла густая чёрная жижа.

Холод в комнате стал живым. Он прикасался к ней. Пропитывал волосы, кожу, лёгкие. Воздух превратился в гнилой смрад. Запах... разложения, как будто смерть стояла в дверях.

И была ещё одна Сущность. Она не видела ЕГО, но ОН видел её. Знал её. Чувствовал. Управлял.

ОН позволял ей чувствовать, пока это было ему интересно.

ОН начал охоту.

Неведомое нечто — будто из другого слоя реальности — двинулось. Холодные щупальца касались её кожи, и в местах касания оставались… ожоги. Не от пламени — от тьмы. Она закричала. Побежала. Но куда бы ни бросалась — ОНО было там. В каждом отражении, в каждой тени.

Боль стала всепоглощающей. Ожоги шипели, становясь расползающимися язвами. Она задыхалась. Плакала. Но инстинкт не давал упасть.

Она начала бить зеркала, неосознанно. Осколки врезались в ладони. Кровь струилась, смешиваясь с осколками, прилипая к ступням. Кожа была изрезана, как пергамент проклятия.

ОН рыкнул. Призрак взвыл. Ему стало больно. От зеркал.

— Почему? — прошептала она сквозь крики.

И продолжила бить. Одно. Другое. Десятое.

ОН отступил. В угол. Защищая оставшиеся зеркала.

Кровь Джессики капала, уже без сопротивления, тяжёлыми каплями жизни. Тьма — настоящая, ползучая, плотная — вползала в комнату, медленно и властно. Она обволакивала. Шептала. Ластилась.

Джессика рванулась — не от страха, от отчаяния. Прямо на Призрака. В последний рывок разбила остатки зеркал.

ОН завыл. Краем щупальца коснулся её шеи — холод, но уже без боли. Только слабость. Оба были истощены. Только Тьма была сильна. Она рванулась вниз, накрывая их обоих тягучим, чернильным покрывалом…

Провал.

Слышались крики. Горячие руки. Склонённые лица. Всё было расплывчато. Потом — резкая, безжалостная боль. Хватило бы одного вздоха — и смерть. Но её не отпустили.

Призрак исчез. Тьма отступила. Она моргнула. Снова. Узкая полоска света прорезала мрак.

— Джесси, открой глаза… — голос. Родной. Спасающий.

Сердце сбилось с ритма. Узнало.

— Детка, я здесь… давай...

Она вскрикнула. Вспоминая всё. Села в постели — в комнате был Альфред. А рядом — дед.

— Джесс! Что это было, малышка? Что… это… было?

— Я… не знаю… — хрипло выдохнула она.

На руках — кровавые шрамы. Зажившие, но грубые, болезненные. Ни одного сантиметра чистой кожи.

Она прижалась к Альфреду. Он пах тем же одеколоном. Тёплым. Безопасным.

— Я нашла это, — прошептала она и сняла с шеи бусы. Руки дрожали.

Стоило деду взять их в ладонь — ей стало легче. Будто неведомый груз покинул её грудь.

— Они не мои… — прошептала. — Постойте… а где монета?

На её месте теперь был кулон. Прекрасный. Мягко пульсирующий. Будто дышал.

Альфред лишь мельком глянул:

— Молодец. Первое испытание ты прошла.

— Испытание? — вскинулся Дерек. — Но это слишком рано. Она только сегодня обрела способность превращаться!

— Я ничего не понимаю, — Джессика обняла себя за плечи. — Объясните мне всё…

— Это не просто монеты. Это метка призрака. Бусы — лишь нить. Они появляются, когда воин готов. А ты ещё не воин. И как они попали к тебе — не знаю…

— Монета выглядела… старой. Очень.

— Потому что она древняя, Джесс, — Дерек сел рядом. — Тысячу лет назад был заключён мир между Светлыми и Тёмными. Но у Тьмы были свои правила — чтобы жить, им нужно было питаться Светом… или уничтожать своих.

— Потому появились воины, — подхватил Альфред. — Специально обученные, с обеих сторон. Если погибал Светлый воин, он становился узником Тьмы. И с недавних пор этот баланс рушится. Призраки нападают. Воины гибнут.