Кто скрывается за тьмой?

Глава 12. (80-42)

Доброе утро, дед, — тихо прошептала Джессика, чувствуя, как голос дрожит. Она старалась казаться спокойной, но внутри всё клокотало, как перед штормом.

— Как ты, милая? — Дерек поднял голову, но не улыбнулся. Его глаза были уставшими, как у старого солдата, пережившего слишком много.

— Нормально… Шрамы почти не болят. Это ведь хорошо, да?

— Не зацикливайся. Вскоре и вовсе побелеют… как всё, что уходит.

Она кивнула и вдруг скривилась:

— Ты видел, как этот лысый ублюдок из старейшин смотрит на адвоката? Как хищник, который учуял запах наживы.

Альфред принёс стулья в библиотеку, бросил коротко:

— Все в сборе. Можно начинать этот спектакль.

— Чем скорее закончим, тем лучше. Пускай исчезнут из нашего дома, как плесень со стены, — прошипела Джессика.

— Джесс… — предупредительно сказал Альфред, но в его голосе не было упрёка. Только напряжение.

— Что? Я сказала вслух то, что ты сам думаешь.

Адвокат, нервный и потный, вытер лоб платком. Его взгляд метался между членами клана и семьёй, как у загнанного зверька.

— Если все готовы, я начну оглашение завещания Томаса Нортона.

Он раскрыл папку. Послышался шелест бумаги — слишком громкий в гробовой тишине.

— Я, Томас Нортон, находясь в здравом уме и твёрдой памяти…
— …пятьдесят процентов состояния — моему отцу, Дереку Нортону.
— …тридцать процентов — дочери, Джессике Нортон. После совершеннолетия — фирма и полный пакет акций.
— …десять процентов — детскому дому.
— …пять процентов — фонду озеленения городка.
— …два процента — работникам усадьбы.
— …три процента — "Клану".

Молчание. Треск камина, будто бы захлебнулся.

Потом — взрыв.

— Три процента?! — старейшина вскочил, его лицо налилось ядовито-красным. — После всего, что мы сделали для него?! Это ПЛЕВОК!

— Мы посвятили этому семейству свою жизнь, — сказала одна из женщин, щёлкая длинными ногтями. — А он оставил всё девчонке, которая даже не… не обучена!

— Эта “девчонка” — его дочь, — холодно бросил Альфред.

— А ты молчи, Ленг! Не тебе нас поучать! — рявкнул другой старейшина. — Ты сам никто, пришёл из ниоткуда, прижился как паразит!

Дерек встал. Медленно. Но так, что всем стало тихо.

— Моего сына больше нет. И вы — смеете оскорблять его волю? Его последнюю волю?!

— Воля? Он был не в себе! Его последние месяцы — он бредил! Мы знаем, он боялся, прятался, избегал нас!

— Может, потому что знал, КОГО следует опасаться! — взорвался Дерек. — Он вам не доверял. И был прав!

— Не смей! — старейшина вцепился в столешницу. — Мы — КЛАН! Семья!

— Нет, — Дерек поднял глаза. Взгляд был ледяным. — Семья — это не те, кто делит наследство. Семья — это те, кто рядом, когда всё рушится. А вы были где? Где, когда он просил о помощи?! Где, когда его душа трещала по швам?!

Наступила тишина. Жестокая, тяжёлая.
Джессика уже не слышала продолжения. Всё застыло. Грудь сдавило, в глазах потемнело.

— Ещё… — выдавил адвокат. — Томас оставил два письма. Одно — для Дерека. Другое… для дочери.

Джессика вскочила. Бумага едва не порвалась в её руках, когда она выхватила конверт. И выбежала. Словно сбежала с поля битвы.

---

Она сидела в саду, у старой лавочки, как когда-то в детстве. Только теперь — не было детства. Оно умерло вместе с ним.

Конверт был тяжёлым. Не бумагой — смыслом.

> *Моя девочка…
Если ты читаешь это, значит, меня больше нет.
Я лгал. Да, я боялся. Думал, что защищаю тебя. Но теперь… всё иначе.
Дерек расскажет о матери. Он знает.

Я чувствую — они рядом. Следят. Не знаю зачем. Возможно, ты поймёшь.

Вокзал. Камера хранения. Код 80-42. Там — предмет. Защита.
Рядом — документы. Забери их, когда будешь в безопасности.

Не доверяй всем. Особенно тем, кто говорит, что любит.

Живи. Люби.

Я горжусь тобой.
Папа.*

Слёзы катились. Руки дрожали.

— Джесс? — Голос. Его голос. Альфред.

— Уходи. Мне нужно побыть одной.

— Ты не одна. Никогда не была.

— Его убили, Альфред! — взорвалась она. — Ты понимаешь?! У-БИ-ЛИ! Он писал это. Он чувствовал. Он знал, что его «друзья» — волки в овечьих шкурах!

Альфред молча сел рядом. Лицо было напряжённым. Он слушал. До конца.

— Ты поможешь мне? Даже если это будет кто-то из… твоих?