Кто скрывается за тьмой?

Глава 16

....Те, кто смотрит из тени

Утро снова началось с пустоты.

Джессика проснулась одна. Простыня рядом была холодной, как будто он ушёл давно. Не оставил ни записки, ни следа. Только тёплый запах на подушке — смесь кофе, мускуса и чего-то обволакивающе мужского. Он уже стал для неё якорем. Привычным. Родным.

Она побродила по квартире. Умылась. Почистила зубы его щёткой, причесалась. Всё было немного неловко, как будто она играла роль хозяйки, которой ещё не успела стать. Одежда со вчерашнего дня — мятая, потускневшая — лежала на спинке стула. Джессика приподняла подол его футболки, нервно передёрнула плечами. Как будто стала слишком заметной. Слишком «его».

В дверь позвонили. Она, всё ещё босая, открыла.

— Надеюсь, не разбудил? — Альфред стоял, неся охапку пакетов.

— Нет, — она улыбнулась и взяла часть свёртков.

На кухне он выложил продукты. Привычно зажёг плиту, поставил чайник. И вдруг — склонился и поцеловал её в висок. Легко. Почти буднично. А для неё — как вздох тепла в самый хрупкий момент.

— Ты обворожительна в моих вещах, — прошептал он.

— Ты же знаешь, как я смущаюсь, — она покраснела.

— А я принёс тебе кое-что ещё. За углом — бутик. Я подумал, тебе захочется переодеться.

Он отвёл её в гостиную. Она развязала пакеты: бежевые классические брюки, лёгкая блузка с коротким рукавом, комплект нежно-персикового белья.

— Надеюсь, подойдёт? — голос его вдруг стал неуверенным.

Она не ответила — просто схватила вещи и скрылась в спальне. Когда вышла — он почти подавился кофе. Она была сияющей, собранной, лёгкой. Он чувствовал себя диким зверем, который боится испачкать хрупкую фарфоровую куклу.

Но именно это и тянуло его. Именно её наивность, открытость. Этот мягкий свет, которым она освещала всё вокруг.

---

В офис они приехали с опозданием. В лифте она прижалась к его плечу.

— Ты вкусно пахнешь, — пробормотала, едва касаясь его скулы носом.

— Вообще-то, это моя фраза, — усмехнулся он.
Но голос дрогнул.

Он вдавил её в себя, как будто хотел запомнить каждую клетку. Их губы слились в поцелуе — трепетном, но с нарастающим жаром. Его руки скользнули под ткань. И в этот момент двери распахнулись.

— Доброе утро, — спокойно произнесла вошедшая женщина и тактично отвернулась.

Они быстро отстранились. Джессика хихикнула, но он был напряжён.

— Кто она?

— Финансистка. Вечно недовольная. Первая на слухи.

— Почему держишь?

— Потому что она профессионал. Но больше так не делай, — он указал вниз. — У меня потом вот это…

— О, да, — усмехнулась она. — И знаешь, я надела то самое новое бельё.

— Джесс, — сквозь зубы процедил он. — Доберёмся до спальни — покажу тебе, что значит дразнить мужчину с утренним самоконтролем.

---

На кухне офиса она решила взять воды. Когда двери за её спиной закрылись, в помещение вошли три женщины. Она осталась в тени у холодильника — и услышала.

— Видела, как она утром из его машины выходила. Волосы спутанные, будто и не ночевала дома.
— А я слышала от охраны, что вечером он сам дверь за ней закрыл.
— И кто она такая вообще? Из ниоткуда — и сразу наверх. Наверняка думает, что уже хозяйка.

— Он всегда выбирал зрелых женщин. А тут — куколка в кедах, и вся дрожит.

— Думаешь, надолго? Он быстро теряет интерес. Как использует — выбросит.

Джессика вышла из тени. Стакан дрожал в руке.

— Удивительно, как много вы знаете о чужой жизни.

Женщины замерли.

— Может, хватит проживать чужие ночи? Или вам просто скучно с собой?

— Девочка, ты не понимаешь, с кем связалась…

— Я прекрасно понимаю. Лучше, чем вы. И ещё — зависть, знаете ли, портит кожу. Вам бы к косметологу.

И тут дверь распахнулась.

Альфред.

Он стоял, холодный, как сталь.

— Вы уволены. Обе. Сейчас же.

— Но… мы же… это…

— Нет «но». Зависть — худшее, что может быть в команде. Пошли вон.

Джессика была в шоке. Он подошёл, взял её за руку, как будто проверяя: не дрожит ли она. Но его губы сжались. Скулы напряглись. Он смотрел мимо неё.

— Всё в порядке? — спросила Джессика, чувствуя, что он как будто не здесь.

Он молча вытащил из внутреннего кармана маленький предмет, обернутый в кусок тканевой салфетки. Развернул. Внутри — монета. Потемневшая, будто старинная, но с отчётливо вырезанными линиями. Знак. Символ. Странная вязь по ободку.

— Где ты её нашёл? — голос Джессики стал тише, чем шёпот.

— Зашла речь о фурнитуре. Я отправился на склад — проверить остатки. Всё как обычно. Но потом…
Он замолчал.

— Потом что?

— Слишком тихо было. Ни одного звука. И — дверь, которую я точно помнил запертой… оказалась открыта.
Внутри — просто коробки с пуговицами, нитками. Но одна коробка лежала не так. Я её поднял.
А под ней — эта штука. Просто… лежала. На голом полу. Как будто кто-то специально положил. Для меня.

Он протянул ей монету, и в тот же миг её пальцы обожгло. Тепло — не как от солнца. Как от чужого тела, давно лишённого жизни, но всё ещё тёплого.

— Я должна была найти её, — прошептала она. — Не ты.

Он кивнул, взглянув ей в глаза.

— Я знаю. И именно поэтому мне страшно.

Она молчала. Только сжала монету в кулаке, и в этот момент за спиной будто прошёл холод. Словно в комнату вошло что-то незримое.

— Это не просто знак, — произнёс он. — Это приглашение. Или ловушка. Может, даже предупреждение.

— Кто-то знал, где ты будешь, — добавила Джессика. — Знал, что ты найдёшь её вместо меня.

Альфред сжал губы. Его взгляд — на окно. На отражение.

— Я не просто нашёл её, Джесс.
Я почувствовал её, как только вошёл. Как будто она меня звала. А не тебя.

Она замерла.

— Тогда… это ещё хуже.

Он коснулся её плеча.

— Прости. Я испортил ход испытаний. Но клянусь, я не знал. Это было… как зов. Как будто я… вдруг стал частью игры, в которую не должен был играть.