Кто скрывается за тьмой?

Глава 19

Старенький садовник Арчибальд стоял на крыльце, вцепившись в шляпу обеими руками. Перед ним, спотыкаясь на каблуках, шла Джессика — зарёванная, с красными глазами, будто в ней что-то умерло. За спиной — чемодан, натужно катившийся по камням.

— Мисс Джессика… вы... куда?

— Не спрашивай, Арчи, прошу. И никому не говори, что видел меня.

— Подождите... вы... вы что, сбегаете? С собственной свадьбы? Джесс… Одумайтесь, дитя! Мистер Ленг вас любит. Он... он будет страдать. Мы все будем.

Она остановилась, не оборачиваясь:

— Ты уверен, что он будет страдать?

Садовник прижал шляпу к груди, словно защищался.

— Конечно, будет. А как же! Да он на руках вас носил, мисс. А что с мистером Дереком? Для него вы — жизнь. Свет в доме.

Джессика сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Дедушке я оставила записку. Он поймёт. А Альфред... пусть считает это компенсацией. За каждую ложь. За каждую каплю яда.

Перед тем как сесть в лимузин, она проверила паспорт и выключила телефон. Голос дрожал, но она произнесла уверенно:

— В аэропорт.

---

Толпа в аэропорту жужжала, как улей. В середине лета здесь не бывало тишины. Дети кричали, чемоданы катились, объявления сменялись в динамиках. У неё не было ни маршрута, ни плана. Только обида, боль и пульс, стучащий в висках.

Посадка на рейс 167 до Парижа завершается.

Когда голос диспетчера объявил о последних минутах посадки на рейс до Парижа, Джессика уже держала в руках билет. Но вместо того чтобы сразу пройти на посадку, она направилась в сторону сектора камер хранения.

Внутри аэропорта было прохладно и суматошно. Кто-то рыдал, кто-то ругался, кто-то целовал на прощание. Но она слышала только свои шаги — звонкие, решительные.

«Код — 80-42. День, когда всё началось. Никому не доверяй, даже себе. Любовь и ложь часто одного цвета», — всплыли в памяти слова отца. Он оставил это в письме, прочитанном после оглашения завещания. Тогда она ничего не поняла. Но сегодня… сегодня знала — должна открыть ячейку. Сейчас. Прежде чем всё изменится.

Она ввела код. Дверца щёлкнула. Внутри лежал небольшой бархатный мешочек цвета темного вина. Он был чуть пыльный, но завязки крепко затянуты.

Сердце колотилось.

Дрожащими пальцами она развязала тесёмки.

Внутри — три игральные кости. Тяжёлые, старые, как будто из камня или слоновой кости. Одна сторона была покрыта странным узором — не цифрой, а символом, похожим на гравировку зверя или монстра...

Она ахнула.

Отец знал? Или просто предчувствовал?

Она зажала мешочек в ладони, как талисман, как последнюю связь с домом, где всё было правдой. Хоть когда-то.

Сжав его в кулаке, она наконец направилась к выходу на посадку. Лестница, трап, и вот уже кресло у окна, с которого она смотрела, как тёмное небо поглощает город.

Она улетала одна. Но с ней была правда. И три кости.

Альфред метался по парку, как зверь. Он не верил в происходящее. Это был не брак, а ловушка, обернувшаяся пустотой.

— Где она?

— Мы обыскали всё!

— А мобильник?

— Молчит.

Он вырвал у помощника телефон.

— Джесс, милая… Ответь мне! Где тебя черти носят?..

Сумерки наползали, как беда. Он почувствовал дрожь в коже — позвал зверя, обратился в ягуара. Чёрная тень скользнула по поляне. Рядом возник волк — Дерек.

— Есть! Я взял её след.

След вёл к автостоянке.

— Лимузин исчез. Он был оплачен до утра, но его больше нет, — нахмурился Дерек.

— Она уехала. — Альфред сжал кулаки. — Куда?

Он схватил телефон и позвонил в агентство.

— Да… Да, моя жена уехала в особняк, а потом — в аэропорт… С чемоданами.

Дерек побледнел.

— Что, мать твою, происходит?

— Я сам не понимаю. Но выясню. Она не могла просто уйти. Не так…

— Пошли домой. Может, она оставила записку, хоть что-то…

---

Их встречал всё тот же Арчибальд. Но теперь взгляд у старика был тусклый, словно он постарел лет на десять.

— Она… была очень подавлена, — проговорил он, глядя на землю.

— Сказала что-нибудь?

— Оставила записку для мистера Дерека. Вам, сэр… увы, ничего.

Альфред скрипнул зубами.

— И что она сказала?

Старик вздохнул, словно воздух стал свинцовым.

— Спросила: "Вы правда думаете, что он будет мучиться?" А потом сказала… "Пусть считает это компенсацией."

Альфред молча рванулся в спальню. Открыл дверь — и замер.

На полу валялись жемчужины, оторванные с платья. Шлейф был сброшен, словно ненужный груз. Чемодана не было. Шкаф был распахнут. Оттуда пропала её любимая книга. Кисточка для румян. Блокнот. И сердце — как будто выдрали из груди.

---

— Заходи, — хрипло сказал он, когда Дерек постучал.

Тот протянул письмо.

— Она просит прощения. Говорит, что не хочет, чтобы я волновался. Обещает, что будет в безопасности…

— Безопасности? От кого?! Я её бил? Угрожал? Что это за бред?

— Альфред…

— Она сбежала! — завопил он, и голос сорвался. — Прямо в день нашей свадьбы. Она... сбежала, чёрт возьми. Я... я ведь правда любил её, вернее пытался...

Он рухнул в кресло. Опустил лицо в ладони. Слёзы текли — настоящие, тяжёлые. Дерек молчал. Он не мог запомнить, когда в последний раз видел Альфреда таким сломленным.

— Может, это я во всём виноват, — прошептал Альфред. — Может, всё, что я делаю, я порчу… как и мать…

— Полно. Она… она просто испугалась. Она всё ещё девочка. Просто… растерялась.

Но голос Дерека звучал так, будто он убеждает не Альфреда — а себя самого.

---

— Мы узнаем, куда она улетела, — решительно сказал Альфред, поднимаясь. — Мне нужен твой телефон.

Он залез в интернет, просмотрел рейсы за последние часы.
— Всего четыре: Амстердам, Вена, Лос-Анджелес и… Париж.