Кто ты?

10.2

Подруга зажгла свет в коридоре и оглядела меня с ног до головы. Судя по всему, мой замученный и ужасный вид говорил сам за себя, потому что девушка молча подошла и обняла меня, тесно прижавшись и окутывая своим нежным теплом. Как ни странно, мне и вправду стало легче, и я непроизвольно обнял её в ответ, крепче прижимая к себе и без остатка впитывая её тепло.

Не знаю сколько мы так простояли. Для меня время остановилось. Но у Мари явно были вопросы, которые она посчитала нужным задать:

- Костиан, что у вас случилось? Где профессор?

Я попробовал ответить, но язык меня не слушался и сил не было об этом говорить, поэтому я с сожалением отпустил девушку и молча отвёл в спальню к профессору. Мари оглядела остывшее тело, и её лицо горестно скривилось, а из глаз полились слёзы:

- Так вот почему было так муторно на душе, - прошептала она, - это я виновата. Я должна была прийти раньше! Ну почему я такая бестолковая?!! – плакала Мари, закрыв лицо ладонями.

- Нет, это я виноват, - тихо возразил я, с трудом выдавливая из себя каждое слово. – Мне нужно было раньше тебе сказать. И меня не было рядом, когда это случилось. Я не смог ему помочь.

Мари перестала плакать и подошла ко мне, тревожно вглядываясь в лицо:

- Костиан, ты ни в чём не виноват, слышишь? – твёрдо проговорила она, пытаясь поймать мой потерянный взгляд. – Уверенна, Олег Михайлович тоже бы так сказал. Просто его время пришло. Он отправился в далёкое путешествие в другой, лучший мир. Ему там хорошо, поверь. Гораздо лучше, чем нам здесь: ведь там он снова здоров, полон сил и у него всё есть. Жаль только, что мы с ним не успели попрощаться, - всхлипнула девушка, и из её глаз снова покатились слёзы.

Глядя на неё, я почувствовал, что и у меня по лицу покатилось что-то мокрое. Глаза защипало, и я принялся тереть их, но это не помогало - остановить воду из глаз никак не получалось.

- Костиан, не плачь, - Мари снова обняла меня, и тут я понял, что действительно плачу. Первый раз в жизни. Не зная, как справится с нескончаемым потоком слёз, я уткнулся лицом в её волосы и сильнее сжал её хрупкую фигурку, как никогда нуждаясь в её живом тепле и близком присутствии. Руки девушки осторожно гладили меня по спине, а голос успокаивающе шептал: - Я понимаю, сейчас тебе очень тяжело и больно, но это пройдёт со временем. Знаешь, говорят, что для того, чтобы отвыкнуть от человека потребуется половина того времени, которое вы пробыли вместе. Вот, к примеру, ты знал профессора примерно два года. Значит, тебе нужно будет потерпеть год. Боль и чувство потери, конечно, не исчезнут полностью, но будут постепенно уменьшатся, – пообещала подруга со странной уверенностью в голосе.

- Откуда ты знаешь? – всхлипнул я. Девушка долго молчала, и я уже подумал, что не получу ответа, но в конце концов она произнесла:

- Я знаю. У меня брат умер. Я знала его всю свою жизнь, и мы очень дружили. Поэтому я очень тяжело переживала его смерть, - голос у Мари был ровным и странно спокойным, но на этом слове она запнулась, и я понял, что на самом деле ей до сих пор больно. Девушка будто услышала мои мысли и продолжила: - Да, мне до сих пор тяжело его вспоминать, но я хотя бы уже не плачу, услышав его имя или увидев его на фотографии. По моим подсчётам, чтобы свыкнуться с его смертью мне понадобится девять с половиной лет. А сейчас прошло два года. Вроде бы не так уж много, но всё равно мне легче, чем тогда, два года назад. Человек имеет свойство ко всему привыкать, Костиан, даже к потере самых близких людей.

- Но я-то не человек, - пробубнил я ей в волосы, глубоко вздохнув. Слёзы у меня закончились так же внезапно, как и начались.

- Это да, - согласилась подруга и тут же добавила: - но мыслишь и чувствуешь ты как человек, поэтому, думаю, и на тебя это правило распространяется.

Мы помолчали, занятые каждый своими мыслями. А потом Мари пошевелилась в кольце моих рук и заметила:

- Наверное, нужно сообщить родным Олега Михайловича. Ты не знаешь, где его телефон?

- Ты про чёрную коробочку? - уточнил я и мотнул головой в сторону тумбочки. – Она там.

Мне очень не хотелось отпускать девушку: когда она была близко, всё казалось не таким ужасным, каким было на самом деле. Но Мари снова пошевелилась и попросила:

- Костиан, мне нужно позвонить. Отпусти, пожалуйста.

Тяжело вздохнув, я молча подчинился.

- Пять пропущенных вызовов от меня и один от какого-то Паши. Интересно, это тот самый Паша, про которого вы мне рассказывали? – Я безразлично пожал плечами, личность Паши интересовала меня сейчас меньше всего. Тут она спросила: - А почему ты мне не ответил, друг? Я же столько раз вам звонила. Если бы знала в чём дело, то приехала бы гораздо раньше.

- Я был собакой, - коротко объяснил я.

- Ну и что? Мог бы превратиться и ответить, всё равно профессор бы тебя уже не увидел, - Мари вопросительно вздёрнула бровь, и я растерянно посмотрел на неё, не зная, как объяснить, что в тот момент мне не то что превращаться в человека, а вообще жить не очень-то хотелось. – Ладно, друг, проехали, - девушка уткнулась в коробочку и принялась тыкать в неё пальцем, а потом приставила к своему уху: - Алло, вы – Паша?.. Здравствуйте, вы случайно не родственник Олега Михайловича Варнавского?... Вы знаете, у меня для вас очень плохая новость. Я сейчас нахожусь в квартире вашего отца. К большому сожалению, Олег Михайлович умер. Пожалуйста, приезжайте… Я вам очень сочувствую, ваш отец был прекрасным человеком… - я посмотрел на дедушку и снова на какое-то время перестал замечать всё вокруг. Так что о чём ещё говорила Мари с Пашей я не слышал. Очнулся только тогда, когда девушка тронула меня за плечо и сообщила: