Кто я?

Глава 14

13 января 2013 г.

День

      Я сидела у себя в квартире в гостиной, смотрела телевизор, но никак не могла сосредоточиться на фильме. Сюжет постоянно ускользал от меня, героев в картине становилось всё больше, и я уже не могла разобраться кто из них кто, хотя меня это и не особо волновало. Позавчера, как только папа привёз меня обратно домой, я сразу же начала собирать вещи. В тот же день написала объявление в интернете о продаже квартиры, сегодня уже было пара звонков. Дело идёт быстрее, чем я ожидала, это оказалось не так трудно, труднее было вернуться на работу за своими вещами. Весь отдел смотрел на меня так, будто я сумасшедшая. Никто не хотел со мной разговаривать, а я даже не понимала причины этого бойкота. Даже Джулия, при виде меня, быстро уткнулась в какие-то бумаги и прошла мимо. Только лишь Анджелина специально крутилась у моего бывшего рабочего стола, выставляя напоказ жетон детектива. Ха, поздравляю! Но она всё равно всегда была и будет второй, ведь изначально жетон предназначался мне, а ей его отдали лишь потому, что я ушла, так что нечем тут хвастаться.

      На выходе из отдела я мельком взглянула на доску объявлений и увидела фоторобот. Под фото была надпись «Предполагаемый преступник: Модификатор», и это был не мужчина, а женщина. Черты лица явно выдавали более женственную натуру, хотя издалека так не казалось. На фото было многое непонятно, так как оно было составлено со слов единственной выжившей, которая перепугалась до смерти.

      Пока я разглядывала фото, из кабинета мистера Эйба вышла девушка в сопровождении Хлои Кент, Патрика и моего отца. Они все разом остановились и посмотрели на меня. Девушка громко вздохнула и заплакала, Патрик отвёл от меня взгляд и приобнял девушку, уводя её обратно в кабинет. Отец хотел было подойти ко мне, но я резко развернулась и, громко хлопнув дверью, быстро ретировалась.

      Пока мы ехали домой из больницы Маклина, я выслушала очень длительную лекцию от отца о том, что не стоит играть на родительских нервах. Папа много раз повторял, что жалеет, что так просто дал мне согласие на встречу с мамой. Он говорил всю дорогу, частенько переходя на крик, иногда я умудрялась вставить пару слов, а вот Дженнифер молчала. Папа пригрозил мне, что сейчас мы вернёмся домой и он запрёт меня в моей комнате, чтобы я больше никогда не возвращалась в Бельмонт. Я не особо поверила про домашний арест, но решила не рисковать. Перспектива возвращаться в отчий дом меня тоже не радовала, поэтому, когда папа решил заправить машину в самом конце пригорода, где он жил, я выпрыгнула из автомобиля и со всех ног помчалась в сторону такси, которое я приметила ещё на въезде. Отец пытался меня догнать и кричал мне в след, что я сведу его в могилу, но я всё равно не остановилась.

      Лишь только в городе я вспомнила, что мне нечем заплатить за дорогу. Но таксист оказался хорошим человеком и сказал, что подождёт, пока я вынесу ему деньги.

      Вчера папа звонил целый день, но я игнорировала его звонки. Он оставил тридцать четыре голосовых сообщения, но я их все стёрла, даже не прочитав. Один раз сегодня утром звонил Холт и сказал, что уже присмотрел для меня небольшой домик в хорошем районе. Старик работает быстрее, чем я.

      Фильм закончился, я начала без разбора листать каналы, когда услышала в кухне безумный голодный ор. Что-то в жизни не должно никогда меняться. Моцарт с дикими воплями вбежал в гостиную, запрыгнул на журнальный столик и уселся прямо напротив меня. Кот знал, что я не любила, когда он запрыгивает на столы, поэтому делал это специально, если я забывала вовремя его покормить. Хитрый засранец. Конечно, пришлось вставать с дивана и кормить эту наглую морду. Теперь он ест в два раза больше, потому что сосед его закормил. Мистер Джерри так откормил кота, что теперь тот бегает только от миски до туалета, в остальное время спит. Он и сейчас-то с трудом на столик запрыгнул. Нет, мне не нужен ленивый и жирный кот. Вот переедем, сядет он у меня на диету.

      — На, ешь, засранец, — сказала я коту, насыпая корм ему в миску. Моцарт, с громким «мяу», пролетел по паркету и уткнулся носом в свою еду.

      Я решила пойти в спальню, чтобы дальше заняться своими вещами. Книги, одежда, посуда, мебель… хм, из мебели всё брать не стану, кое-что придётся оставить. Пусть будущие владельцы распродадут или, если захотят, оставят себе. Все документы я положила в чемоданы вместе с одеждой, остальные менее значительные предметы можно расфасовать по коробкам.

      Пока я разбиралась со списком нужной мебели, на прикроватном столике завибрировал мобильный. Я решила, что это снова отец, и не стала брать, но телефон не переставал звонить. Я посмотрела на экран, на котором высвечивалось «Патрик». Вот что действительно стало для меня неожиданностью. Я провела по экрану пальцем и приложила телефон к уху.

      — Алло. Эмили, ты на связи?

      Я качнула головой, но потом опомнилась и стукнула себя по лбу.

      — Да, я тут.

      — Кхм, в общем, я звоню по делу.

      Патрик говорил довольно громко, как будто хотел, чтобы его слышал кто-то ещё, кроме меня.

      — Случилось несчастье. Сегодня звонили из тюрьмы и сказали, что Джон Лэнг повесился в собственной камере.

      Я с грохотом села на пол. Это всё-таки случилось. Мальчик не выдержал и решил прекратить свои мучения. Бедный Джон, что он натворил? Что он сделал с Мартой?