Кто я?

Размер шрифта: - +

Глава 21

14 марта 2013 г.

Утро

 

      Канал NBC:

      «Срочные новости. Этой ночью в городе Бельмонт было совершено массовое убийство. Как сообщают источники, было убито шесть человек, включая ребёнка. Полицейские поймали преступников прямо на месте преступления. Личность убийц была сразу же установлена: Аманда Филберт, так же известная как Модификатор, сбежавшая из психиатрической больницы Маклина, и её сестра Эмили Филберт, детектив в отставке. Преступники были сразу взяты под стражу. Медицинские эксперты установили, что обе девушки были невменяемы и имеют диагноз шизофрении. Суд признал преступников виновными и заключил пожизненное наказание в виде лишения свободы и пребывания в психиатрической больнице.»

 

23 июня 2015 г.

Ночь

 

      Она всё ещё иногда плачет по ночам. Уже реже, но всё же… Она никак не может поверить в то, что сделала, но и не отрицает очевидного. Она хотела насытиться кровью. Эмили, моя милая Эмили! Я слышу, как она хнычет за стенкой. Это всё, что мне оставалось делать — слушать. Снова эти белые палаты, стены, пол, грязные окна и толстые металлические решётки. Пожизненное заключение. Я знала, что так и будет, но все тяготы жизни легче переносить, когда ты не один.

      Я не сплю по ночам, совсем. Голоса в голове не дают засыпать. Всё твердят мне, что я просиживаю своё время впустую, пора действовать, но я жду. Я чувствую, что скоро, совсем скоро момент настанет. Эмили это не одобрит, но деваться ей некуда: либо она навсегда останется гнить здесь, либо прислушается к своим голосам и поймёт, что лучше ей будет со мной на свободе, где ещё сотни душ хотят освободиться из плена мерзких людей. Ещё столько предстоит сделать, а времени так мало. Сколько нам отведено судьбой? Плохой вопрос. Я сама буду вершить свою судьбу, и сама буду выбирать день своей смерти. Сейчас я хочу жить.

      Но пока ещё ночь, ещё рано для моего дела. Но это случится сегодня. Ждать больше нельзя.

 

День

 

      Доктор Холт выглядел уставшим, как и все последние месяцы. Каждый день он заходил в кабинет как на каторгу. Для меня это тоже было мукой. Эта просторная комната выглядела совершенно не так, как остальные помещения в больнице. Она была… уютнее. И пахло тут вовсе не лекарствами, а чем-то приятным, мягким и едва ощутимым. Мне здесь нравилось, но я не любила сюда приходить. В эту комнату меня и Аманду приводили четверо полицейских лишь для одного — допроса, или как выражался Артур — беседы. Это глупо, я знаю, какой должна быть беседа, а то, что было здесь… промыватель мозгов. Холту это тоже не нравилось, он постоянно вздыхал, как только видел нас.

      Я сама в этом виновата. Что мной двигало в ту ночь? То была не я. Я не хотела себе такой жизни. Но мне никто не верил и не верит до сих пор.

      Доктор Холт по-хозяйски сел в мягкое кресло напротив дивана, на котором сидели я и Аманда. Сестра, как и всегда, глупо улыбалась и подковыривала пальцем подушку, разодрав на ней пару ниточек. Я сидела ровно, считая свои вздохи и выдохи. После таблеток голова кружилась, и болели виски, а глубокие вздохи помогали мне сосредотачиваться на их подсчёте, а не на боли. Это было моим хобби, единственным, которое мне позволялось. На всё остальное было табу. Шаг влево, шаг в право — расстрел. Прогулки запрещены, разговоры запрещены (не касается доктора Холта), туалет строго по времени, завтрак, обед и ужин тоже только по времени, лекарства по времени. От них часто становится плохо и хочется постоянно спать, но это только мне. На Аманду, похоже вообще ничего не действует. Она на каждой беседе бодра и активна, в то время как мне ужасно плохо, я часто заговариваюсь, бывало, меня тошнило, и завтрак выходил наружу.

      Доктор Холт относился к моему состоянию нейтрально и не запрещал мне выдавать препараты, а иногда за день я принимала двойную дозу и тогда я становилась овощем.

      — Добрый день, Аманда, Эмили, — Холт достал свой блокнот и погрызенный карандаш и опустил взгляд в собственные записи.

      — О чём поболтаем сегодня? — Аманда не могла усидеться на месте, то и дело ёрзая на подушках. Думаю, если бы у неё была воля, то она бы давно начала бегать по кабинету, руша всё вокруг, как она это делала раньше, но наручники не давали ей такой свободы.

      — Мы поговорим с вами о той ночи, — Артур нахмурено глянул на меня из-под очков. Я сглотнула. — Эмили, что ты можешь мне рассказать?

      — То, что уже много раз рассказывала вам и полицейским, — я закашлялась. Мне не приходилось много говорить и поэтому теперь любое слово выходило с хрипотой.

      — Хорошо. Тогда я задам другой вопрос: ты жалеешь о том, что сделала?

      Я облизнула засохшие губы и убрала прядь волос с глаз.

      — Я не знаю. И да и нет. Я не хотела всего этого, но знаю, что виновата. Я жалею только о том, что не смогла совладать с собой. Не знаю, что это было, но это чудовище внутри меня даже не остановилось перед ребёнком.

      — Чудовище? Оно раньше уже было в тебе? Или пришло только тогда? — Холт снова чиркнул в своём блокноте, в задумчивости сведя брови.



Луиза Бёртон

Отредактировано: 24.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться