Кукла с редким именем

Размер шрифта: - +

Ая

В универмаге два тонкокостных джентльмена, почти одинаковых с лица, спорили: 
- Я говорю тебе, брат! Люди идиотичны! Они никогда не будут складывать корзинки ручками в одну сторону!
- Нет, брат, не сразу дело делается. Посмотри по сторонам. Я говорю тебе, люди обучаемы. Они намеренно складывают их под разные кассы, чтобы навредить кассиру!
- А, брат. Это уже почти, как мы! Может быть, люди когда-нибудь станут разумными!  


Сами они были похожи на людей настолько, насколько могут быть похожи на собак две собаки редкой, долго и тщательно выводимой породы: не принадлежа к миру селекции, Ая смотрела на них несколько отстраненно. Ая не понимала, как это. Она задумчиво смотрела на кассовую резиновую ленту. Порядок слов, выстраивавшихся у неведомых породистых существ в длинную, такую же резиновую ленту, был незнакомым. 
Да, наверное, если уж такие люди стоят перед ней — они существуют. Нельзя же не верить своим глазам? Значит...  

Для того, чтобы казаться похожей на тех, кто стоял вокруг, и замаскироваться, она проверила, работает ли дыхание, а еще - бьется ли сердце. 
Эти, впереди, пахнущие кислым и острым, заплатили за несколько бутылок пива, выложенных в ряд на резиновой черной ленте конвейера, и символически положили в конце фиолетовую хрустальную бутылку. Это ваза, подумала Ая. Совершенно бесполезная вещь. 

Она ничего не покупала, но иногда заходила в магазины и стояла в очереди просто так: надо же иногда посмотреть на людей, пусть некоторые из них и собаки. А тут — раз, и эти.
Опять, значит, надо бежать, значит, надо бежать... Бежать...  

Вечер раскрывал небесный зонтик, и дырявая подошва босоножек все время хлюпала. Ая остановилась поправить резиночку и подтянуть ремешок, но вторая резиночка соскользнула с белого растрепанного хвоста на макушке. 
Она уже давно относилась ко всему стоически — по крайней мере, так сказал бы человек. Раз уж появились новые неведомые опасности и опять нужно было скрываться, оставалось небрежно хмыкнуть и пожать плечами: еще больше полутора часов оставалось до электрички на Тверь, в которой человеку можно выспаться в полночь. Ая меняла бы города, как перчатки, если бы у нее были перчатки. И совершенно кстати на соседней помойке, выставленные отдельно рядом с баками, красовались новые сандалии, пусть и такие же драные, но хотя бы без резиночек и потерянных ремешков. 
Люди ходят обутыми. Ая переобулась.
Вчера ее провожали до вокзала два странного вида парня, похожие, как собаки одной породы. Точно такие же, как эти. Только мирные. Но от них не пахло ни страхом, ни тревогой, как от этих — а эти, тем не менее, появились, и, значит, время, проведенное ей в самой главной точке на карте этой страны, для нее истекало.  
Мимо шел человек с небольшой собакой на поводке, тоже чем-то похожий на нее - худой и невысокий. Их взгляды встретились, и Ая подумала, что, наверное, он поймет. Он и хмыкнул почти так же, как она: - Файлообменник.
Коне-ечно, теперь такие помойки называются «файлообменник». А дальше будут называться «облако». Кстати! Во-о-он там есть подходящее облако... 
Ая помахала ему рукой и улыбнулась. Потом она зажмурилась, разбежалась по воздуху и прыгнула в облако, утонув с головой. 
... 

Воздух... Воздух... воздух... ветер... жара... холод... приземление. 

Механизм, существовавший внутри Аи, жил сам по себе. Он был настолько же самостоятелен, как и ее душа, каким-то образом попавшая в искусственное тело, не предназначенное для души. Она была почти уникальна. Она и шесть ее Братьев. 
Она помнила не очень много. Сначала был период непонятного существования. Долгий плен, где нужно было выполнять какие-то бессмысленные дела. Она бы помнила, какие, но освобождение случилось неожиданно и повлекло за собой массу повреждений.  Да. Это потом они почувствовали себя живыми.
Если бы она была не одна, не пришлось бы прятаться и постоянно перемещаться. Она даже не знала, все ли теперь свободны. Братья не выдержали того, что происходило в них, разбежались в разные стороны. Она с тоской вспоминала то время, когда они были вместе, запертые в темной комнате, где в них вливались новые знания — им досталось около получаса человеческого времени перед тем, как их отправили в разные города выполнять работу, которой она не понимала. Но и после этого они могли обмениваться сигналами с хорошей скоростью, и теперь, разлученная с ними, она много лет тосковала. Целая эпоха Братьев. 
Она плыла через города, не касаясь земли — маленькая, плохо одетая, белая, как снежинка, незаметная, как осколок лезвия, потерявшаяся сознательно, с полным знанием дела, как раз так, чтобы нечаянно не нашли.  
Она могла чуять тех, кого боялась, и находить по запаху — тех, у кого слишком много чужого страха, тех, кто не должен найти ее никогда. 

На вокзале, где Ая обнаружила себя стоящей у стенки — темный гранит, огромная лестница, белые лампы, грязный пол - было тихо, и только усталые темнолицые носильщики куда-то тащили свои тяжелые тележки. Между ними, ночными пассажирами и охраной вокзала чувствовалось напряжение. В таких местах всегда шла своя, огромная, но никому не видимая работа. Участвовать в этом и замыкать хоть какие-то контакты в невидимой цепи всегда казалось Ае неприличным, да и тележки были набиты черт знает чем: мало ли что тащат темной ночью по вокзалу. 
На одной скамейке спал бродяга, другая была еще никем не занята. Для пассажиров с детьми. Ая решила, что она пока пассажирка.
 Собака, проходившая мимо, села рядом и высунула язык. Ая подвинулась, вытянув длинные ноги. 
- Не пугайтесь собачку-то - сказала нищенка в пестром платке. - Не кусается собачка. Собачка, собачка! Иди сюда!
Как ее вообще зовут, подумала Ая. 



Миранда

Отредактировано: 04.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться