Кукла с редким именем

Размер шрифта: - +

Р-работники

 

Сначала была Мирей со своей Южной Америкой, прожужжавшая всем уши тем, как она туда поедет и что там будет делать. Она брала восемь заказов в день, которые обычно переносила на завтра, послезавтра и послепослезавтра. Клиенты рычали. Володя терпел, стиснув зубы, только потому, что Мирей была его старой подругой, а денег ей действительно нужно было заработать, и вовсе даже не на Южную Америку, а на двоих детей, оставшихся от Горация, с которым она разошлась. Гораций терпел, терпел безденежье, но в какой-то момент опять не нашел себе работы, и они с новой женой тоже попросились в курьеры к Володе. Володя схватился за голову, но шеф требовал работать быстрее, так что Володя выдал каждому проездной, коробки и начал посылать их по разным адресам — кого на почту, кого в Подмосковье - молясь, чтобы они не пересекались никогда. Этого до сих пор не случилось только потому, что Мирей заявлялась в контору ни свет ни заря, новая жена Горация — несколько позже, а Гораций — в час дня и ворча, что спать не дают, он сова, почта далеко, денег мало, а клиенты адовые. 
Раздолбанная клавиатура под пальцами издавала жуткий треск. Клиенты ждали.  
- Угум... Угум.. - отвечал Володя.

Вскоре Мирей наконец-то свалила в свою Южную Америку, оставив детей на три недели на верную подругу, и Володя вздохнул свободно, но тут появился Роман. Роман был окультуренным гопником, брился раз в месяц, пришел по объявлению и совершенно не понимал ни Горация, ни  Володю. Они не ссорились, но постоянно отжимали заказы друг у друга, и, если бы не вторая Горациева жена, каждый раз приходившая в контору очень вовремя, давно случилась бы драка. 
После неофициального, но любимого серыми братьями праздника Святого Валентина и чудовищной лихорадки Восьмого марта заказов становилось меньше, и зарплата у всех уменьшалась. Рома, вернувшаяся голодная Мирей и Володя приходили в девять утра, пили кофе и через час уже шли домой. Пока позволял проездной, это еще было возможно, но вскоре Ромочка куда-то делся — наверное, нашел новую работу — а у Мирей был такой умоляющий взгляд, что Володя отдал ей карточку на десять поездок и просто выделил ей пару тысяч до появления работы и зарплаты.    

В комнате с вентилятором было душно и страшно. Клиенты требовали хрустальных игрушечных пограничников и вышитых войлочных тапочек с символикой МВД. По ночам Володе снилась  клоунская рожа главного. 
Началась страда всенародных праздников. На девятое мая знакомый по прозванью Перепел, нанимавшийся в контору внезапно, потому что застрял без работы на два месяца, закрутив с рыжей подругой Мирей, исчез, слив половину заказов и куда-то дев деньги, выданные ему на проездной. Перепел был вообще какой-то стремный, так что Володя заподозрил, что деньги тот просто пропил. Но после уборки все выданные ему деньги обнаружились на полке вместе с целым неиспользованным проездным. Как это могло случиться, не понял никто. 
- Ну... Привык жить без денег... - обронил Гораций. - Ну, бывает.

Еще никто не понял, куда делся Перепел — его не было ни в Питере, ни в Ростове, ни даже в норвежском городе Висбю. 
Потом хрен знает откуда в дверях конторы появился Мирон. Откуда он взялся, Володя предпочел не выяснять, потому что взяли его, пока Володя болел, а если сказать Кирочке, что  знать не знаешь такого растамана, не только ты обломаешься — хороший человек работу потеряет, и все дела. Жалко.

Да ладно бы... Мирон, конечно, бегал по адресам редкостно быстро и был хороший, его любили женщины суровых профессий, но он был рассеянным, хуже Мирей. Мирей просто ссыпала все деньги в ящик, иногда забывая взять зарплату, и никогда не записывала, что откуда взялось, отчего Володя был готов биться в стену головой, но это было недостойно настоящего потомка первых римских христиан. Мирон все скрупулезно записывал на листочек — кто, сколько, как и где дал ему денег — но постоянно этот листочек куда-то девал. Еще он вечно забывал, сколько взял из кассы. Володя задолбался с ним еще похуже, чем с Мирей — она регулярно теряла товарные чеки и квитанции, видать, достигала необходимого уровня нирваны, необходимого для жизни в Южной Америке. Хуже был только Ромочка, который постоянно клянчил в долг и в силу привычки к питию успевал всего два заказа в день.  

Скоро грянуло неизбежное - на лестнице института встретились Мирей, Гораций и его новая жена. Жена попыталась сделать вид, что пришла сюда по ошибке, но, так Мирей ее знала в качестве еще одной сотрудницы, дело не выгорело. В ответ Гораций попробовал сделать вид, что ни одна жена не его. Грянул такой скандал, что пришлось уволить всех троих одновременно. 

С малознакомыми людьми было еще хуже. Кирочка нанимал их откуда-то и сдавал Володе. Прикарманенные деньги на проездные, курьер-на-день, мошенница, удравшая с пятью тысячами и неоплаченным товаром, и постоянные желающие наняться на работу знакомые знакомых его знакомых довели Володю до ручки почище самых привередливых клиентов. Самым страшным его кошмаром оказалась попытка нанять уборщицу — она сразу поскользнулась на лестнице и сломала руку. Роман проводил ее в больницу и исчез с концами на две недели, отключив телефон, после чего сообщил, что женат и заказов ему нужно больше обычного.   
Володе урезали зарплату. Семья взвыла. Пришлось опять везде бегать самому. 

Два месяца спустя Кирилл с главным неодобрительно нахмурили брови, и пришлось опять взять на работу Мирей, которая была очень рада и бесконечно трепалась о Южной Америке, а потом - и Горация, и его жену. Все трое немедленно помирились и даже иногда заседали в «КФС». Наконец, кто-то из уволившихся в прошлом году прислал Володе парня семнадцати лет, которого Кирилл сразу не одобрил. Парень был очень приличный, ничего не крал и ни в чем не участвовал. Он просто был дико стеснителен и страшно боялся ментов. Роман его третировал, как образованный гопник — образованного отличника. 



Миранда

Отредактировано: 04.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться