Куклы

Часть 6

Саша продолжал рассказывать:

- У второй, рыжей куклы Алексей сразу признал волосы своей родственницы Эмилии. Он был в полном недоумении, что все это значит?

- Сам я ничего не знаю, – объяснил ему я – этими делами занималась моя жена, я особо не вникал, хотя она не раз мне говорила, что в пропаже Эммы замешано какое-то колдовство. Молодую женщину, конечно, и мне было жалко, я видел ее горе, помогал на похоронах, но во все эти страсти – мордасти не верил никогда. Однако, раз жена просила разобрать кукол на лоскутки, то до моего прихода ножницами распори все нитки, разбери их на кусочки, из которых они сделаны. Пока я сбегаю в «скорую» – делай

все один, торопись, но делай старательно. Я вернусь – помогу. Пока «скорую» будем ждать, все тебе объясню, что знаю.

Приподнял твою голову, нашел какие, знал, лекарства, но ты даже зубы разжать не могла. Тогда я смочил тебе губы  крепким настоем чистотела, как ты учила, поставил горчичник на сердце и побежал к соседям звонить в «скорую».

Только вышел на крыльцо, так и опешил: на заборе сидит огромная черная кошка и смотрит на меня в упор. Дверь в комнату я запер, невольно перекрестился, хоть и не очень уверен, что правильно, потому что с тех пор, как меня учила молиться бабушка, прошло слишком много лет безверия. Вышел на улицу. Ни о чем не мог думать, только «скорая» была на уме. Обратно, думаю, буду идти, прогоню кошку. Дозвонился я быстро, но когда вернулся, кошки на заборе не было. Я обрадовался, что не придется на нее время терять, да рано. Оказалось, что кошка уже на крыльце. Развалилась на бортике веранды и спокойно меня поджидает. Ждет, каналья, явно ждет, когда я открою дверь.

Шикнул я на нее, ногами затопал, руками замахал, она – ноль внимания. Глазом не моргнет, ушами не пошевелит. И что за кошка такая?!

- Это не кошка, Саша…

- Ну, тебе видней, а тогда подумал, что не убивать же мне ее! Вот и оставил я кошку в покое, вошел в дом, глядь, а она за мной пытается в комнату проскользнуть. Я не позволил, конечно. Подошел к тебе, снова смочил ваткой твои сухие губы, взял лезвие и стал помогать Алексею распарывать кукол. Он меня расспрашивал, я – его. Вдвоем мы справились быстро. Разобрали все, каждый шовчик. Внутри у  обоих кукол были хорошо очищенные кости животных. В кукле, которая изображала тебя, в голову и в ноги были воткнуты иголки по самое ушко, а у рыжеволосой – в сердце и в голову. Я для верности еще и кусачками все иголки перекусил.

Как только я это сделал, на веранде что-то упало, но я думал только о тебе и не придал этому звуку значения, не обратил внимания.

А вот, когда приехала «скорая» и я вышел ее встречать, то впопыхах споткнулся о распластанную перед дверью кошку, ТУ САМУЮ КОШКУ.

Ее увидела врач, которая, поняла, что во дворе нет собаки, не дожидаясь меня, сама открыла калитку и вошла. Поднявшись на крыльцо, она спросила:

- Что это у вас тут дохлые кошки валяются? Или у нее тоже сердечный приступ? Где больная?

- Проходите, – сказал я и за хвост оттянул кошку в сторону.

Врач тебя осмотрела и приказала срочно на носилках перенести в машину. Захватив все, что нужно, и переодевшись, я дал Алексею бутылку с бензином и попросил его сжечь на улице все, что осталось от кукол, а потом закопать там же и их, и дохлую кошку. Лопату ему дал, дом на него оставил, предложил переночевать, да и вообще, пусть у нас остановится. Алексей пообещал все сделать и дождаться моего возвращения из больницы.

Когда сказали, что ты уже вне опасности, я вернулся домой. Кошки на  веранде не было, Алексей уже спал и я не стал его будить.

Утром решил не идти на работу. Приготовил завтрак. Алексея поднял, спросил, как все прошло? С куклами он все выполнил, а вот кошку он отдал горбатому парню, который пришел вскоре после отъезда «скорой».

- У вас тут кошка моя  приблудилась. Отдайте, – сказал он Алексею и тот показал ТУ САМУЮ КОШКУ.

Горбун ее поднял бережно, ласково, голову кошки положил себе на плечо и унес.

Алексей после завтрака ушел, потом еще раз приходил, мы с ним поговорили. Родители Эммы поселили его в доме Эммы и Володи, дали объявление о продаже. Оформляют заграничные  паспорта, хотят уезжать с Алексеем в Германию. Катю забирают с собой.

- А если Эмма вернется и никого не найдет? – спросила я мужа.

- Они просят нашу семью побеспокоиться об Эмме, если она отыщется и сообщить им в Германию. Адрес Алексей оставил. В милиции тоже просил все известия сообщать через нас…

*     *     *

Вот так все и кончилось. Мне дали инвалидность, работу я потеряла. Заново пришлось учиться говорить и ходить.

Выйдя из больницы, никого из родственников Эммы я не застала, они продали оба дома и уехали в Германию. Никаких известий об Эмме нет, как нет.

Я долго не решалась посетить  жуткий дом под номером 26 в одном из центральных переулков города. Дойти до него для меня теперь было нереально, а муж не хотел везти меня туда на машине, считая все мои бредни завихами болезненного ума.