Куклы зазеркалья

Глава 40

Мне всегда больше нравились верхние полки в купе и в плацкарте. Хотя плацкарт это отдельный разговор. Но, все равно лежать наверху и наблюдать шевеление снизу, было гораздо интереснее.

Я лежала почти неподвижно – голова свешена к окну. Левая рука подпирает ее с одной стороны. За стеклом в размеренном темпе протекали картинки однообразного пейзажа. Временами лес, к которому очень подходит определение «дремучий», видно. Что за первым рядом елей и сосен скрывается бурелом. Потом сменяется более ровными рядками деревьев и перелесками. Попадались старые деревянные домишки, чуть скособоченные на один бок латанные, перелатанные, как будто все в заплатках. Или станции, где современность соседствовала со старыми заржавелыми болтами. И красивые еще не затрепанные новые буквы названия станции на свеженьком фасаде, но чуть поодаль видно заброшенность и ветхость.

Шея затекала быстро, и приходилось довольно часто менять положение, но не очень помогало. К концу пути было ощущение, что между лопаток вбили кол ни повернуть, ни выдернуть.

- Подайте, пожалуйста, матрас с подушкой.

Сначала я не услышала, что от меня хотят, достала наушники из уха и кивнула. Чтобы достать этот тюк, нужно встать на карачки и изгибаясь под немыслимым углом, нащупать край и тянуть. Пусть падает им на голову, они же просили. Пока ехала восемь часов вдоволь наигралась в человека-паука.

Соседи мне попались хорошие. Три женщины ехали вместе. Аккуратно прошуршав пакетиками, сходили в туалет, переоделись на ночь в другую одежду. Меня ни сколько не смущало и не стесняло, спать в той же самой, и было очень лень сползать с полки. Потом они пошушукались и рассредоточились на своих местах. Наутро та же очередь на переодевание и утренний моцион, растворимый кофе и баранки. Мне ничего не хотелось. Пришлось только внять жалобам желудка, вылить в него кефир, припасенный на такой случай.

Город встретил наш поезд только-только занимающимся рассветом, было около шести утра. Я засунула нос в ворот ветровки, было свежо.

Новый, неизвестный город, где я никогда не была. Не то, чтобы он представлялся враждебным. Но все новое вызывает вначале отторжение, потому что изведанная территория, кажется гораздо безопаснее.

«Но ты-то знаешь – безопасность понятие относительное. И. если сегодня место смотрится спокойным и уютным, то совсем не обязательно, что завтра оно останется таким же. Все меняется».

Да, все для меня изменилось два месяца назад. Опять прыжок, кувырок, переворот и жизнь верх тормашками. Как же я напугала своих соседей, воя в подъезде. Не стоило, конечно, так впечатляться этой бумажкой. Но ничего не поделаешь. Неожиданный удар. Только думаешь, что расстался со своим прошлым, а оно раз и снова из-за угла появится.

Затею переехать к Егору оставила. Сослалась на то, что не готова к совместному проживанию и т.д. Конечно, холод отчуждения между нами прошел. И некоторое время общались мы натянуто. Я не могла избавиться от ощущения, что на меня смотрят, следят за всем. А он видимо от обиды. Ну, что ж и такое бывает.

И все доводы и увещевания понятны. Но я никому не могла бы объяснить, что со мной происходит. Почему вернулось мое состояние – отчужденное, холодное, закрытое. Тетка и Марина недобро косились на Егора, но я объяснила, что перемены не связаны с нашими отношениями.

Что же делать?

Опять впадать в кому ожидания? Ждать звонка в дверь? Ждать звонка по телефону и звука знакомого голоса? Ждать дальнейших действий с его стороны? Угроз? Я не знаю чего еще. Опять ждать. От этого становилось еще хуже. Внутри теснилось чувство нетерпения напополам со страхом и желанием забиться в какую-нибудь дыру, бежать и остаться.

С объяснениями вообще всегда было проблематично. И психолог, заметив изменения моего состояния, пыталась вытащить подробности. Чем больше она хотела, тем больше я закрывалась. Надо отдать ей должное. Использовала она совершенно разные методы и приемы. Но ничего не помогло. Я просто совершенно не готова об этом говорить.

Хотя, да ужасы, происходящие в той камере пыток, обсуждались нами много раз. И моя роль этакой музы маньяка тоже.

Но об Андрее нет, мы не говорили. Я боялась на секунду расслабиться и проговориться. Это мой страшный сон, наваждение. И я считала, что с этим можно справиться только самой.

 



Алиса Лойст

Отредактировано: 04.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться