Кукушонок

Размер шрифта: - +

День второй.

День второй.

Проснулся я перед рассветом, от холодного утреннего тумана. Я вспоминал случившееся и думал о будущем. Тот факт, что это не Земля, стал ясен мне ещё на болотах. Самым простым образом: многие растения были не зелёных оттенков, а ярко пурпурных. На Земле тоже было время, когда растения использовали не зелёный светочувствительный пигмент, а пурпурный. Но это времена настолько седой древности, что споры о том было ли, не было ли, до сих пор занимают умы учёных мужей.

Мир Нибл был во многом более счастливым миром, чем Земля. Из-за огромного разнообразия условий, несравнимого с Землёй и часто контрастного, когда за жарким летом одной равнины следует лютая стужа другой, многообразие жизни намного ярче, чем дома, без всяких глобальных катастроф. Может быть в древности они и терзали Нибл, но в мои времена только разумные были причиной всех бед. Кажется я отвлёкся, ну да не беда.

Второй день начался для меня с осознания простых истин: цветочек явно сделал что-то большее, чем просто отравил меня. Я уже не чувствовал того жара, что пылал во мне вчера, только естественную усталость. Дискомфорт усиливался от засохшей колом одежды. Она явно требовала стирки. Небольшая речка обнаружилась буквально в сотне шагов. Я нашёл место поудобнее, разделся, и занялся стиркой. Засохшая слизь никак не желала отстирываться, должно быть я потратил час, или больше, чтобы отскрести её с вещей. К этому моменту солнце давало достаточно света, чтобы я смог разглядеть своё отражение. Это был я, тут никаких сомнений, только в возрасте лет двенадцати-тринадцати.

Я выкупался, оттёр болотную гниль с себя, выжал воду из полоскавшихся вещей, и отправился к костру. Теперь перед костром сидело уже трое. Новый человек был пастухом, заглянувшим на огонёк после моего ухода. Мне дали несколько жердей, и я пристроил одежду рядом с костром. Говорить со мной пытались, но я ничего не понимал, и постоянно кивал в знак поддержания разговора. Раз за разом повторяли слово «Замгри». Знал бы я ещё, что оно значит.

Завтрак перемежался с обсуждением моих вещей. Одежда их, конечно, интересовала, как и рюкзак, но меньше, чем содержимое рюкзака. Самой большой ценностью оказалась толстая тетрадь дневника в герметичном пакете. Вещей было не много: несколько погибших папок с документами, промокший детектив в мягкой обложке, контейнеры из-под обеда, отвёртка, ряд других мелочей. Там же был полиуретановый коврик, и пакет со спортивной формой. В нашей фирме, какая-то дикая вошь из японских манг укусила хозяйку, и мы каждое утро занимались спортивной гимнастикой. Естественно, в нерабочее время, т. е. бесплатно, но по её приказу. Должен признать, что моё выживание на болоте целиком и полностью заслуга хозяйки фирмы, и пусть в аду, куда она точно попадёт, демоны назначат ей наказание в два раза меньшее, чем она заслуживает. Спасение моей жизни делает меня щедрым.

Коврик был признан вещью интересной. Я подарил его своим спасителям, они тут же обнаружили, что он непромокаемый, тёплый, лёгкий и удобный. Разговоры закончились вместе с завтраком, но теперь нужно было что-то решать со мной. Пастух давно убежал, так что меня взял за руку мужик по имени Пестри, и повёл за собой. На вид Пестри было лет тридцать, совершенно не богатырского роста, блондин в замызганных обтягивающих штанах-чулках и не менее замызганной куртке-рубахе. До деревеньки мы дошли меньше, чем за час. Процессия наша с самых окраин начала пополняться народом, и путь по деревне занял намного больше времени. Крохотные глинобитные домики с тростниковой крышей соседствовали с большими деревянными домами под деревянной же черепицей, первые этажи которых, были сложены из камня. Без учёта кучи хозяйственных построек непонятного предназначения и произвольной архитектуры.

Когда Пестри довёл меня до большого дома, я успел наглядеться на средневековье во всей его красе. Было любопытно и самую малость страшненько. Очевидно ведь, что эти милые люди были гордыми носителями всех социальных болячек исторического прошлого, без учёта передающихся воздушно-капельным, или иным путём. И если мне нужно будет тут жить, то прогресс — это не желательная тяга к комфорту, а жизненная потребность, сравнимая с жаждой и голодом. Если, конечно, вы не считаете, что местный погост достаточно живописен. Пестри подождал пока галдящая разновозрастная толпа выстроится вокруг, и сказал:

- Замгри вернулся.

И клянусь вам чем угодно, но слово «вернулся» я понял сам. Это было первое слово, которое я «вспомнил» на языке каалди.

После собрания перед домом старосты меня отвели в небольшой домик возле кузницы. Как я понял, Замгри был учеником местного кузнеца, но что-то пошло не так. Теперь же мне, как заправскому идиоту, требовалось не только выучить язык, но и понять устройство местной жизни вообще. Пестри убежал на покос, оставив меня на попечении кудахчущих тётушек. Я же пытался понять происходящее, требуемое и возможное. Что вообще в деревне нужно? Не считая колки дров и ношения воды? И что может двенадцатилетний пацан? Грустно всё это, господа.

Моих «сверстников» почти не было на улице. Все были заняты. Я внимательно изучил своё новое жильё, осмотрел что тут, да как. Из интересного была только переносная керамическая печь. Утраченный средневековыми варварами предмет древней цивилизации. Нижняя часть — топка, верхняя — поверхность для жарки. Дома нашлось немного муки, масла, мёда и соли. Добрые соседи дали мне каравай хлеба, кувшин молока, да десяток яиц. Не пропаду. В огороде нашлись разные овощи, что-то похожее на лук.



Nihil Simularcra

Отредактировано: 05.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: