Кукушонок

Размер шрифта: - +

День шестой. Знакомства.

Несмотря на то, что Викор Орёл назвал себя моим отцом, я не торопился бросаться в объятия. Да и он не спешил подойти. Вместо этого я поклонился, и начал лепетать что-то противоположное роли нахлебника:

- Ваше Сиятельство, Вы верно обознались. Я — Замгри, дурень из Заболотной.

Граф поморщился, но только для виду:

- Нет, Замгри, с этого дня я твой отец.

Я решил играть в несознанку до конца:

- Ваше Сиятельство, мой отец умер когда я был ещё маленьким.

- Я усыновляю тебя, и теперь ты мой приёмный сын. Ты понял?

Ха, это становилось интересным. Викор Орёл не собирался признавать бастарда. У него были причины для сомнений: мы с ним не слишком похожи. Может быть, Ална ошиблась? Или тут что-то иное? Я не верю в простоту и доброту средневековых людей. Они были глупыми и необразованными, но не простыми, они были верующими и традиционалистами, но не добрыми. Власть силы и необходимость её поддерживать лишали их возможности лишний раз подумать, набраться знаний, не использовать клише религии и традиций. Феодализм был очень гармоничной системой варварства. И уж кем не мог быть граф Орёл, так это добреньким доверчивым простаком. Если бы он признал Замгри, то сделал бы это исходя из своих планов. Но он отказался, и это означало новые проблемы.

- Да, Ваше Сиятельство.

Он не возражал против такого обращения. И в этом нет ничего удивительного. Если законные кровные родственники требовали друг от друга подчинения и формального самоуничижения, то чего оставалось ждать мне? Граф чего-то хотел от Замгри. Это становилось очевидным. Но я не двенадцатилетний пацан, и если физически я не мог тягаться с десятником Денкелем, то в умственной борьбе он мне не ровня. Да и ты, граф.

- Каковы будут мои обязанности?

Зря я раньше ругал Ярослава Гашека. В условиях средневекового бесправия практически во всех странах появился комедийный персонаж: махо. Это театральная маска, амплуа плута. Не важно как его звали: Ходжой Насреддином, или адвокатом Пьером Патленом, Иваном-дураком, или Тилем Уленшпигелем. Возможность добиться хитростью того, чего нельзя было добиться никаким иным образом, объединяла этих выдуманных народных защитников. Бравый солдат Швейк — это такой же плут, только декорации сменились с варварского бесправия феодализма на правовое бесправие Первой Мировой. Можно быть семи пядей во лбу, но сталкиваясь с превосходящей силой, ум чувствует себя бесполезным. Спасает лишь хитрость, и хитрый ум — её самое результативное воплощение. Не нужно заблуждаться: хитрый ум — это не идеал ума, это идеал хитрости. В делах сложных, где нужно проделать большую работу, хитрость бесполезна. Но там, где жизнь висит на волоске из-за чуждой и неумолимой силы, только хитрость и сможет тебя спасти. Я весь превратился в слух, во взгляд, в хитрость. Твой ход, граф.

- Замгри, не слишком у тебя благозвучное имя для дворянина. Хоть ты и приёмный, я не хочу, чтобы на тебя косо смотрели. Твоё имя означает «сын высокого», но теперь ты сам стал выше многих. Отныне тебя будут звать иначе - «Инизамгор», значит «отец высоких». Ты довольно высок для своего возраста, хотя и тощий, как палка. Думаю, это имя принесёт тебе удачу.

Он юлит, но всё бестолку. Спасибо папе за новое имя, но я не куплюсь. Швейк был прав: быть дураком очень удобно.

- Каковы будут мои обязанности, Ваше Сиятельство?

Он на долю секунды поднял глаза вверх, призывая небесные силы в свидетели моего упрямства.

- Обживайся в замке, ешь-пей, привыкай к новой жизни. Потом ты будешь учиться, ну чему сможешь. Никто тебя неволить не станет. Не сможешь, так не сможешь.

Ручей слов кристально чистый. Значит, как только меня не смогут научить каким-то трюкам, сразу пустят в оборот. Интересно, куда? И у меня уже были подозрения.

- Потом с рыцарями будешь ездить на охоту, скакать на лошадях, ловить зверей и птиц, собирать цветы и ягоды. Ты же любишь ягоды?

- Не знаю, но мне очень понравилась синяя травянка.

А ещё я в жизни не ел ничего слаще морковки. Куда он клонит стало понятно. Болото. Подыграть? Пожалуй.

- На болотах очень красивые цветы растут.

Глотай, рыбка, не думай.

- Нет, сразу на болота вы не пойдёте. Сначала тренировки, потом с хорошими егерями будешь учиться, а я подберу тебе достойных товарищей. И если захочешь, то сходите на болота…

Спасибо, папа, но я постараюсь слинять отсюда пораньше. Встреча с шестиметровым чудовищем научила меня лучше понимать свои чувства. И вот, что говорили мои чувства: я не хочу напороться на восьмиметровое чудище. Сразу сбежать не получится. И не сразу. Раз уж граф предлагал мне учиться, то я должен выучиться всему, чему возможно. Нас разделяла пропасть, и в эту пропасть требовалось срочно накидать соломки: знаний и навыков, денег и связей. А теперь смертельный номер. Я прогибаюсь вперёд в очень низком поклоне и замираю так. Прелесть самоуничижения, как оружия, в том, что если всё делать правильно, то можно перегнуть палку чужого самомнения, унизившись ниже того уровня, на который рассчитывал собеседник. В нашем мире воспользоваться этим сложно: слишком легко убедить собеседника в том, что ты над ним издеваешься. Здесь проще: я — дурак и деревенщина. Теперь главное — это реакция графа.



Nihil Simularcra

Отредактировано: 05.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: