Кукушонок

Размер шрифта: - +

Дни с шестидесятого по семидесятый.

Дни с шестидесятого по семидесятый.

Я пишу, что Викор отправил своих людей в шестидесятый день. Это условный срок. Зная его характер, я мог бы предположить, что первые диверсанты покинули замок двумя днями ранее, или давно сидели на землях герцога в ожидании приказа. Именно в этот день я увидел, как Викор Орёл отправлял свои войска на грабёж.

Война вступила в свои права. То, что было преступлением вчера, превратилось в подвиг сегодня. Я всегда удивлялся, почему поджигателей в мирное время казнят самым жестоким образом, а в военное чествуют сильнее прочих. Не проще ли было бы держать этот стратегический резерв сумасшедших в казармах особого режима? Как минимум, можно избежать превращения в пироманов обычных солдат, чтобы после войны не возникало нужды в новых казнях.

За конными и пешими бандами потянулись тонкие нити крови и слёз. Нет такого преступления, на которое не способен солдат. Лишённый домашнего надзора родных и знакомых, предоставленный худшим из инстинктов, дополненный жесткостью приказов, которым он не может противиться ни словом, ни делом, человеческий индивид мгновенно становится силой стихийного разрушения. В герцогстве запылали первые поля и деревни, стали гибнуть крестьяне и торговцы.

Викор всегда виделся мне талантливым военачальником, сочетающим упорство и изобретательность, хитрость и расчёт, способность действовать грубой силой и тонкой манипуляцией противником. Если бы все свои таланты он не растратил на войну, то мог стать прекрасным правителем. Чтобы озадачить Вепря, он направил крупный отряд в набег по Станке. Десятки кораблей обрушились на побережье герцогства смертоносным прибоем, поднимаясь по притокам вглубь земель Хифуса Вепря.

Все эти силы были лишь приманкой для войск герцога. Настоящий набег граф готовил сам, тщательно подбирая людей, коней, оружие и всё, что необходимо в походе. Две сотни всадников требовали большого обоза, кучи оруженосцев и прочих боевых слуг. Викор планировал в один набег разорить не менее трети земель герцогства. Ответные действия Хифуса его волновали мало, он уже жил в какой-то другой реальности, где именно он станет следующим герцогом, после того, как собственноручно казнит Вепря. Как-то раз я услышал слова об этом из его собственного рта. Клинок изменил Вепря, придавая ему сил и некий ореол властности, которого я не замечал прежде. Мне хочется думать, что на него оказал влияние Пламенеющий, а не иссушило до дна сердца внезапное горе. Я вовсе не хочу сочувствовать Викору Орлу.

Замок зажил сборами. Всё, что могло пригодиться в войне, солдаты разбирали и сносили в обоз. Викор хотел вынудить герцога распылить свои войска, чтобы бить их по частям. К решающей битве он собирался выставить армию вчетверо большее, чем у герцога. Качество этих сил оставляло желать лучшего, но удача всегда была на стороне больших батальонов. Зная военные таланты графа, его офицеров и сержантов, я склонен оценивать надежды Викора на победу обоснованными.

Через два дня сборы завершились. Замок Орла превратился в военную фабрику, которая будет поставлять сотни солдат в армию каждую неделю, а сам граф выезжал в составе основных сил, чтобы изматывать силы герцога до тех пор, пока перевес в силах не станет абсолютным. Уверенности графу придавали вести от пеших отрядов. Деревни горели с опережением графика, наводняя земли Хифуса Вепря беженцами и страхом.

Я уже приготовился поучаствовать в этой войне, но граф считал иначе:

- Инизамгор, ты ещё не восстановился после ранения. Не торопись, ещё успеешь помахать мечом вдоволь.

Я удивился, но не стал возражать.

- Понимаешь, в походе мы будем всё время в седле, боюсь, что твоя рана может снова стать причиной беспокойства.

Викор шагнул ко мне, похлопал меня по плечу:

- Не грусти, присматривай за замком, развлекай девочек. Мы скоро вернёмся с победой и заживём лучше прежнего. А я подумаю над твоими предложениями.

Признаюсь, по моему лицу пробежала судорогой паника. Граф определённо принимал меня за кого-то другого. Думаю, что мой образ слился в его сознании с памятью о Лагруме. Примерно так же разделили её и орлята, наделённые воображением графа большим возрастом. Сейчас мне легко даются такие объяснения, но в тот момент я недоумевал.

Отъезд войска из замка я наблюдал с крепостной стены. Викор решил взять детей с собой, пристроив их в обозе. Он хотел показать им настоящую войну, не подвергая большой опасности. Похвальное желание для рыцаря, если не учитывать, что младшему не исполнилось и семи лет. Валотия попыталась устроить истерику, и тогда Викор впервые на моих глазах её ударил. Подошла Амаис.

- В этом месте становится всё труднее сохранять здравомыслие. Я завидую тебе, ты скоро покинешь этот скорбный холм. Жаль только, что войну уже не остановить. На днях Эфиш просился в войско: решил умереть в походе, а не оказаться на виселице из-за растраты последних денег.

Я хмыкнул.

- Очень изощрённый способ самоубийства. Неужели даже медь закончилась?

- Шутишь? А зря. Графство на грани разорения.

Амаис достала бурый диск, блестевший глазурью.

- Это глиняные деньги Хегля. Город наводнил окрестные земли этими деньгами, теперь и мы их принимаем.

Оставшись одна, Валотия перестала пить, но выглядела страшнее прежнего: она сильно осунулась и характер её стал менее сдержанным. Только через неделю она смогла взять себя в руки, снова превратившись для окружающих в добрую и внимательную хозяйку замка, которая живёт беззаботной жизнью.

Новости из города удивляли стахановскими темпами работы. Вестей от ушедшего войска не было, все мы ждали голубей и вестовых, буквально сидя на иголках. Мы не знали ни об успехах, ни о поражениях, пребывая в полнейшем неведении. Наша тревожность только нарастала.

Арнакталь.

Хифус Вепрь ждал вестей не меньше нашего. Но интересовали его не войска графа, не передвижения разорителей, и не планы Викора. Он ждал подтверждения того, что граф выехал вместе с войском.



Nihil Simularcra

Отредактировано: 05.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: