Кулон на счастье

2

***

Мы шли вдоль высокого берега Волги. Виктор молчал. Смотрел себе под ноги. Холодный ветер заставил меня намотать на шею бурый от старости, но теплый шерстяной плат, и все равно было зябко.

Наверное, я в нем выгляжу как одна из тех одинаковых мрачных, рано постаревших женщин, которых каждый день встречаю в очереди. Они как тени, и я как тень.

Еще десять минут назад Виктор оживленно рассказывал про дома на набережной. Но чем дальше мы отходили от Татарской, тем мрачней он становился, а потом и вовсе замолк.

– Пошли вниз? – предложила я. – Там, наверное, меньше дует.

– Пойдем. Есть там одно место… Раньше стояла барская усадьба восемнадцатого века. Сейчас от нее уже ничего не осталось, кроме яблоневого сада. Он небольшой, деревьев десять всего. Но зато какие там яблоки! Самые вкусные в городе.

От усадьбы осталось больше, чем от Покровской церкви. Фасад с окнами, сквозь которые видно небо. Деревянный сарай у покосившегося забора. И яблони. Это красиво – темно-серые, покрытые инеем стволы и красные яблоки.

Только рвать их мне уже не хотелось.

– Она как будто горела. Усадьба. Вон, наверху, следы огня. А раньше было не видно. Варь, ну ее к лешему, эту прогулку. Я же вижу, вам неуютно. Только не понимаю, из-за погоды, или вы просто не решаетесь сказать, что я – никудышный экскурсовод и плохая компания.

– Почему вы оказались в Озерцовской больнице?

– Не имею права рассказывать. Будем считать – несчастный случай на производстве. Что называется, и на старуху бывает проруха.

– Воевали.

– Да. Но давайте лучше о вас. Вы ведь впервые в Энске?

– Скорей всего, да. Но мне здесь как-то… неуютно, что ли. Как будто темно.

– А мне всегда казалось, что Энск – светлый город. Зеленый. Голуби кругом. И знаете, до нашей встречи он мне именно таким и казался. Правда, с поправкой на осень и плохую погоду. Но сейчас…

– Сейчас вы считаете, что заразились мрачным настроением от меня.

– Нет, Варь. Что-то происходит с самим городом, с нами, его жителями… Но я не могу понять, что! – Он усмехнулся. – Не могу почувствовать.

Мотор автомобиля мы услышали издалека, и даже отошли к заборам, чтобы земля из-под колес до нас не долетела. Но оказалось – зря.

Забрызганная свежей грязью черная «Эмка» резко затормозила в нескольких метрах от нас. Я хорошо разглядела солдатика за рулем – молодой совсем парнишка, наверное, только успел школу окончить.

Распахнулась задняя дверца. Из машины вышел высокий подтянутый мужчина лет сорока. Армейские галифе, сапоги, короткое кожаное пальто и кожаный же военный картуз с красной звездой. Взгляд холодный, с легким прищуром. Аккуратные усики. Черные.

– Виктор Алексеевич Цветков?

– Так точно. Цветков.

– Капитан Максимов Артем Мамедович, Главное управление государственной безопасности, следователь по важнейшим делам.

– Чем могу служить?

Следователь по важнейшим делам недовольно поморщился.

– Нужна ваша консультация и помощь. Поговорим наедине?

– Думаю, Артем Мамедович, вы поинтересовались не только моим именем, прежде чем отправиться на поиски, так что должны знать, что меня комиссовали не без причины. Вряд ли я смогу оказать вам профессиональную помощь. Разве что, посоветовать.

Максимов помрачнел еще заметней.

– Выходит, отказываетесь сотрудничать.

Виктор осторожно ответил:

– Не отказываюсь. Но сомневаюсь, что смогу помочь…

– Вы даже не слышали, о чем пойдет речь!

– Очевидно, о самоубийцах.

Максимов резко повернулся ко мне, как будто хотел уничтожить взглядом. Я была лишними ушами. Виктор это тоже понял:

– Варя, подождите меня немного. Мы поговорим с капитаном, и я вас провожу.

Я кивнула. Мне не очень хотелось стоять на морозе, да и пора уже было отправляться к Евдокии. И все-таки я не могла уйти, не окончив наш странный и вроде бы пустой разговор. Что-то важное все еще оставалось недосказанным.

И еще его взгляд – быстрый, едва заметный, ободряющий. Взгляд, ради которого стоило пару минут померзнуть возле полуразрушенной усадьбы.

Я подняла с травы крепкое красное яблоко размером с кулак. От него пахло свежестью и землей…

 

Он вернулся минут через десять. Сказал язвительно:

– Я советский солдат и мой долг – помочь расследованию!

Стало понятно, что убедить усатого Максимова в своей профессиональной несостоятельности ему не удалось. Я не стала расспрашивать. Видно же, что человеку и без моего любопытства тяжело на сердце. Так мы и добрели до рабочей окраины – молча.



Наталья Караванова

Отредактировано: 11.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться