Кулон на счастье

5

5

…Так выглядят комнаты для свиданий в тюрьме или следственном изоляторе. Даже решетка на высоком окне была в наличии. Когда-то ее, чтобы не бросалась в глаза, выкрасили белой краской, но она успела с тех пор заржаветь, покрыться пятнами и потеками. Между рамами плотным слоем лежали дохлые мухи и бабочки.

Виктор – в нелепой больничной одежде – выглядел, вопреки словам профессора, собранным и как будто готовым к бою. Он внимательно меня выслушал. Кивнул:

– Считаешь, твое видение имело магическую природу. Что ж. Это легко проверить. Молодец, что пришла. Здесь невероятно скучно и не проходит ощущение, что времени у меня все меньше. Профессор вбил себе в голову, что мне нужен покой, и теперь мы даже с ним разговариваем только на самые отвлеченные темы.

– Профессор Алферов?

– Да, он, леший. Разговаривал с тобой?

– Недолго. Он сказал, что тебе противопоказаны погони и драки.

Я старалась быть легкомысленной и веселой.

– Еще я разговаривала с тем следователем из Москвы. Он спрашивал о тебе. Мне кажется, он считает меня или преступницей, или еще кем похуже. Наверное, я очень подозрительная.

Витя покачал головой, но ничего не ответил.

Я заметила, что он старается не встречаться со мной взглядом.

– Что-то не так?

– Это я тебя втянул… Одни неприятности от меня.

– Думаешь, Максимов нас подозревает всерьез? Но это смешно…

– Максимов подозревает всех. Он был здесь. Задавал разные вопросы. Он неплохо изучил мое досье… Но тебе бояться нечего, Варя. Тебе бояться нечего.

Как будто уговаривал сам себя.

Я вспомнила про гостинец – несколько яблок в сетчатой авоське. Оглянулась к двери – ну да! Вот они, на стуле. Зачем я положила их на стул? Надо было сразу отдать.

Пришлось вернуться к двери за авоськой. Сунула ему в руку – получилось неловко.

– Вот, это тебе!

Взял. Повертел в руках, положил на стол.

Стук яблок о столешницу прозвучал, как сигнал. Мгновенно что-то изменилось во мне, в мире вокруг. Словно кто-то приглушил освещение или перепутал бобины с кинопленкой.

Я внезапно почувствовала, что пора. Надо уходить, здесь мне совсем не место.

Но при этом продолжала стоять, как будто мне что-то еще нужно было услышать.

…высокое мрачноватое помещение, длинный обшарпанный стол, каталка в углу. У входа кривобокие стулья. Круглый динамик у самого окна. Закрытые высокие белые двери. Решетка в оконной раме. Мы здесь одни…

Каким-то образом оказалось, что мы стоим друг напротив друга, молчим и не смотрим в глаза. А между нами пропасть шириной в ладонь. Огромная, ничем не заполненная пустота. Вакуум.

– Когда ты рядом, почему-то кажется, что мы еще можем побороться. Все не так уж страшно, да Варь? Скажи уж это вслух.

– Все будет хорошо.

Рассмеялся. Коротко. Громко. Как-то неестественно. И я его обняла. Неловко, в первый раз – сама. Так было нельзя. Я как будто переступила странную ограничительную черту. Нельзя, нельзя. Беги отсюда!

Сильнее меня. Сильнее самой важной необходимости: надо идти. Бежать. Отсюда.

Я сказала:

– Вить, я пойду. Мне надо… пора идти…

Виктор крепко взял меня за плечи и заставил отстраниться. Уставился в глаза не то сочувственным, не то профессиональным взглядом. Контрмаг. Он военный контрмаг. Может, мне нужно бежать отсюда именно поэтому.

– Варька, главное, не делай глупостей. И никуда, слышишь, никуда не уходи с Татарской!

Я не поняла, о каких глупостях он говорит, но выскочила из Озерцовской больницы с огромным облегчением.

 

Домой…

Дом Фролова – мрачная развалюха в конце улицы. Выстуженное слепое строение, которое непременно снесут в ближайшие годы. По улице разбросаны редкие еловые ветки – кого-то сегодня хоронили. Подумалось, что я теперь часто вижу на улицах дорожки из еловых веток. Как будто в городе свирепствует тиф или холера. Надо было зайти на рынок, но странное возбуждение, охватившее меня в Озерцовской больнице, так и не проходило. Меня колотило не то от озноба, не то от тревоги, и надо было непременно что-то сделать прямо сейчас… Но я никак не могла придумать, что именно.

Было ли со мной когда-нибудь так раньше? В прошлом? Почему я так редко задумываюсь о том, что было?

Смутное, далекое воспоминание: «Кажется, у ребенка жар. Ложись в постель, детка. Мишку возьми с собой». Красивая русая женщина и доктор в белом халате разговаривают у окна. Чьи-то голоса: «Только бы не ангина!». «Не нужно задергивать шторы, пусть будет светло. Не плачь, милая. Вот тебе лакричная палочка!». «Да-да, подарки завтра распечатаем вместе! Дайте ей воды, у нее жар… Надо закрыть форточку, ребенок болен…».



Наталья Караванова

Отредактировано: 11.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться