Кумиры всегда разбивают сердце, или что такое гордость

Размер шрифта: - +

Глава 5.

    Я давно смирился с тем, что между нами более ничего нет, что я окончательно наскучил ей, что буквально через пару недель она совершенно перестанет обращать на меня внимание, ведь даже сегодня, когда мы отправились на бал к какой-то особенно богатой старой даме, дальней родственницей семьи Валейни, она не смотрела на меня и игнорировала почти каждое мое слово или же отвечала что-то обрывисто и лениво, не поворачивая в мою сторону головы. Что же, я привык к подобному обращению, привык уже давно, но отчего-то в моей душе все сжималось и соленые слезы разъедали мне глаза и содрагали гортань. Я ненавидел все на этом свете–самого себя, Артура, смотрящего на меня как подбитая собака с того самого вечера у камина, ненавидел всех увешанных драгоценностями и напудренных гостей мадам Зерсер( хозяйки бала). Кажется, в тот день я даже ненавидел Офелию. Хотя нет, это была не ненависть, лишь душащая обида и непонимание, чем я так ей не угодил. Она даже не смотрела на меня! В тот день мы, как всегда, расположились на маленьком диванчике у самой далекой стены зала, в тени странной несколько пугающей статуи женщины с факелом и книгой(мадам Зерсер, как выяснилось, просто обожала подобные вещицы, их в ее доме было полно). Она сидела, как всегда посередине, между нами с Артуром. Она сидела так близко к нему, что это казалось несколько неприличной близостью даже для брата и сестры, я же сидел на самом краю дивана с другой стороны. Она была так далеко от меня, казалось, между нами мог без труда сесть сын мадам Зерсер(мужчина лет сорока, весьма тучный и всегда потный) или же не менее двух молодых девушек. Она была так далеко, и даже не смотрела на меня. Весь вечер я мог только любоваться ее шеей, ее открытыми по тогдашней моде плечами, ее белоснежной холодной кожей…. Знала ли она, что я смотрел на нее, знала ли, как я страдал, мне неизвестно, но я отчего-то уверен, что знала. Быть может, я ошибаюсь, быть может, во мне говорит боль разбитого сердца и тоска по былой страсти, но я уверен, что она знала, что она чувствовала мой взгляд, что он прожигал ее белоснежную кожу, и ей это нравилось. Уверен, она получала удовольствие от мысли, что я, ее безвольный раб, мальчишка, изнемогал от любви к ней, от боли, которую она причиняла мне своим равнодушием. Ей это нравилось, я уверен. Я прекрасно слышал, о чем они говорили с Артуром, и все же я был уверен, что в каждом их слове скрывалась издевка надо мной, что все, что они говорили, касалось лишь меня одного, моей глупости и юношеской наивности влюбленного человека.
    Пытаясь отогнать эти мысли, я не без труда и мучений отвел глаза от длинной худой шеи и осмотрел присутствующих. Удивительно, как много может собраться знати на одном балу. Самые знатные и влиятельные жители города собрались на балу у мадам Зерсер. Кажется, среди присутствующих, даже был родственник самого императора Франца, однако, должен признаться, я его либо просто не заметил, либо не сумел отличить от других гостей. В тот вечер меня вообще не интересовали такие вещи, как встречи с влиятельными людьми с целью выделиться и нажиться, или же познакомить с кем-нибудь настолько известным, чтобы на следующий день разъезжать по всем салонам города и хвастаться. В тот день меня вообще мало что интересовало, однако в какой-то момент мое внимание привлекал одна особа. Это была юная графиня Мозер, прелестное создание, девочка(другим словом ее было не назвать) лет шестнадцати на вид. Действительно прелестное создание. Мила, очаровательна, не уверена в каждом своем шаге и повороте кудрявой головки – одним словом, сама невинность! Маленькая графиня смотрела на всех вокруг с детским, по-настоящему очаровательным испугом. Удивительно, еще мгновение назад я был готов склонить голову пред Вечным горем и Смертью, а сейчас, лишь от одного взгляда на это прелестное создание, мне захотелось улыбаться! И я улыбнулся! Впервые за долгое время я искренне улыбнулся, не испытывая в глубине души горечи от мысли, что эта улыбка может быть последней, или же от того, как долго я пытался улыбнуться. Ах, на мгновение мне показалось, что я вновь счастлив, что во мне снова забурлила жизнь! Музыканты начали играть мазурку, настало время танцевать и веселиться! И я хотел танцевать, я никогда этого делать не умел( всегда наступал на ноги партнерше или же путал фигуры), но я хотел танцевать! Я, окрыленный вернувшимся ко мне чувством жизни, повернулся к моей вечно холодной и непреклонной богине, и просил ее о танце.
– Я ненавижу танцевать, Рене, и ты это прекрасно знаешь,– сказала она и снова отвернулась от меня.
    Лишь на мгновение я увидел ее прекрасное худое лицо, и в это мгновение все мое мимолетное счастье развеялось. Я снова почувствовал себя ничтожеством. Лишь от одного взгляда зеленых глаз я снова расхотел жить, я снова чуть было не предался тоске и забвению. Но я не стал, не стал вновь упиваться чувствами одиночества и разбитой гордости, я спокойно встал, более не смотря на эту женщину, и направился к юной графине Мозер.
    Ах, как она прелестна! Бедняжка, по-видимому, изрядно напугал своим столь неожиданным вниманием к ее персоне. Она, когда я подошел, прямо-таки вжалась в плечо своей матери и спрятала свое румяное кругленькое личико за розовым веером. Прелестное создание! А как она танцует! Мне действительно повезло с партнершей! Она удивительно хорошо танцевала, знала в отличие от меня все фигуры. От меня лишь требовалось покорно следовать за ней и стараться не наступить ей на ножку. И хотя в нашей паре вела явно она, я был главнее, я был сильнее ее. Она трепетала предо мной, она боялась меня. Боялась смотреть мне в глаза, но как она хотела смотреть мне в глаза, ах! Она была влюблена в меня, это было очевидно. Удивительно! Я лишь пригласил ее на танец, но уже покорил ее юное сердце…. Обнимая и прижимая к себе это маленькое трепещущее тельце, я понял странную, совершенно новую и непривычную мысль. Я привлекателен. Это хрупкое невинное создание без ума от меня, она сделает все, что я пожелаю, все, что я потребую. Она была той, кем я был для Офелии. Бесправным поклонником, рабом любви. И это я привлек ее, я возбудил сознание этого невинного существа, я! Я был достоин любви, любви искренней, преданной, а не холодной и снисходительной! Удивительно!
    Когда я вернулся на свое прежнее место, навсегда простившись с юной графиней Мозер, Офелия, та, кого я так долго любил и боготворил, даже голову не повернула в мою сторону. И смотря на эту женщину, не обращавшую на меня ни малейшего внимания, увлеченную лишь обсуждением с братом какого-то странного генерала, появившегося на балу таинственным образом, я заметил странную вещь. Вещь, которую я ранее я в упор не замечал или же отрицал ее существование. Но теперь я видел, я понял….Ах, я как будто прозрел. Она была некрасива. Однозначно некрасива. Не понимаю, как я раньше я не замечал этого. Неужели любовь настолько ослепила меня, что я не замечал очевидного? Раньше меня поражало то, что никого кроме меня не привлекала ее внешность, и теперь я понял, в чем было дело! Она некрасива! Ее руки были отвратительны. Желтые кривые ногти, костлявые пальцы. Ее руки были омерзительны! А ее лицо, лицо! Лицо, что я столько лет лелеял, лицо, которым я столько лет восхищался! Ее глаза не были томными и манящими, они были пусты, холодны, остекленелые как у трупа. Как я мог восхищаться ей? Я боготворил эту некрасивую, ничем не привлекательную женщину, которая меня даже никогда не любила! Боже, какой же я глупец!
 



Юлиана

Отредактировано: 02.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться