Курсантка с фермы. Книга первая

Глава 11

С выданного ТПТ запрещалось звонить за пределы академии, так что мне пришлось выделить время (что в академии проблематично) и дождаться своей очереди для ТПТ-сеанса. Сначала я позвонила Кеше, спросила, как там Тема. Кеша сказал, что у братца все хорошо, и он наслаждается жизнью рядом с избранницей. Как я и подозревала, братьям Темка толком ничего не рассказывал, а вот Гаррисону – еще как. Тони, которому я позвонила после Кеши, объяснил:

— Тема редко бывает дома. Если бы ты его увидела – не узнала бы! Одевается он теперь в дорогое, такой фатоватый стал.

— Что он рассказывает про свою центаврианку? Ты ее видел?

— Видел. Мы иногда летаем вместе на Бар-Ракк.

— Ого! И какая она?

— Как Тема. Такая же простая, ну и красивая, конечно. Самое странное в том, что они действительно выглядят как пара.

— Как ее зовут?

— А с чего такой интерес?

— Просто я боюсь за Тему. Не думала, что он способен на такие долгие отношения. Для него и неделя-то уже срок!

— Не переживай, Нин. Центаврианку зовут Милу, живет она не со своим Родом, а отдельно. Говорит, что всегда мечтала о независимости. Работает в конструкторском бюро и обожает скорость – гоняет, как бешеная. Мы с ней разок прокатились на аэрокаре, так чуть разрыв сердца не получили. Такая вот она сумасбродка – как Тема.

— Милу, — сдавленно повторила я.

Что за ужасное совпадение! Почему именно она? Лучше бы братец с рептилоидом сошелся, чем с девушкой из Рода Малейв…

— Нин? — обеспокоился Гаррисон.

— Милу, значит, — бодро ответила я. — Здорово. Я все никак не могу до Темы дозвониться, и мне будет спокойнее, если ты будешь за ним присматривать. И к этой Милу приглядись получше. Вдруг она стерва?

— Она не стерва, а на редкость приятная для центаврианки. И, да – я пригляжу.

— Ты просто чудо, Тони.

— Что же тогда за меня не пошла?

— Гаррисон! Мы ведь уже все выяснили!

— Выяснили, выяснили. Успокойся. Расскажи, как у тебя дела.

Я рассказала, а после добрела до автомата с водой, чтобы смочить горло. Мы с Темой, оказывается, похожи не только внешне – на нас еще и центавриане западают… Хорошенькое дельце выходит. В неземную любовь, которая связала бы взрослую центаврианку из хорошего Рода и малолетнего беженца, я не верю. Может, Милу и влюбилась в Тему, но как только влюбленность завянет, вылетит братец под ее пинок. Надо подумать, как отговорить его от заключения брачного союза.

Я поспешила в библиотеку, чтобы узнать, про какую «шумиху с Родом Вилейг» говорили старшекурсники. ГСМП-кабинка была занята, и мне пришлось читать с экрана.

Про Род Вилейг в прессе не нашлось ни единого плохого слова. Разумеется! У центавриан не принято выносить сор из избы, и если даже были какие-то проблемы в Роду, о них знают только избранные. К тому же из библиотеки академии задавать такие запросы опасно, и для получения большей информации нужно иметь особый доступ. Я быстро просмотрела заметки о самых выдающихся представителях Рода, об основных владениях Вилейгов, но ничего, что могло быть сойти за «шумиху», не нашла.

Хорошо в военной академии информацию подают – старшие показываются, как идеальные представители людей, а Центаврианская Федерации – как лучшее, что есть во вселенной. Фыркнув, я закрыла виртуальные окна.

Когда мы с Кешей ходили учиться левитации в Дом жизни, наставники рассказывали, что агрессия и желание брать что нравится до сих пор живут в старших расах. Лапонька-лирианец может в одно мгновение превратиться в машину для убийств, не зря даже спящие опасаются сражаться с ними один на один. Что же касается центавриан, то под маской их невозмутимости тоже кроется страсть под названием «присвоить». Они норовят забирать все лучшее, а от плохого безжалостно избавляются, причем счет идет не только на неодушевленное, но и на людей, что доказывает закон о депортации.

Талантливых и полезных они с радостью оставляют, а обычных с охотой вышвырнут… Мерзкие снобы… Я вышла из кабинки с твердым желанием показать им, на что способны «тупые, жадные и нищие» беженцы.

Несколько дней пролетели, как один миг. Лекции и семинары чередовались с коллективными играми на занятиях по физической подготовке и профилактическими уборочными работами. По вечерам я продолжала усиленно подтягивать центаврианский и изучать записи чемпионских игр. Ниджер сказал, что их с Туллом Солд тренирует сам, а для меня он еще не подобрал программу тренировок. Это меня и спасало несколько дней. Но не могло же мне везти вечно?

В день, когда курсантам разрешалось отдохнуть, что в переводе с центаврианского значит – убираться, собираться в комнатах досуга для «хобби» и смотреть патриотические ролики, на моем браслете появилось указание явиться после завтрака к главному корпусу разведчиков.

Солд, Тулл и Экри уже ждали меня. Я быстро взглянула на орионца и поприветствовала его как полагается, но Солд даже не съязвил, как обычно. Мужчина повел нас в учебный корпус силовиков. Там все было не так, как у нас: робототехники меньше, коридоры шире, отделка не фиолетовая, а ярко-красная, коридоры заполнены не занудливыми центаврианами, а апранцами. С щемящим чувством я смотрела и на землян, таких родных, и жалела, что Звезды закинули меня к «фиолетовым», где я единственная такой расы.