Квартира На Перекрестке

Конфликт

- Мистер Хьюстон, мистер Хьюстон! Сэр! - звучал как-то искаженно голос Корье.

- Все к черту, к черту! - проворчал Лил и открыл глаза.

Безмятежность и уют исчезли во тьме, которая наполняла все вокруг. Она даже не наполняла, она заменила все окружение собой. Лилу казалось, что темнота вытолкнула из гостиной свет, но не наполнила ее ничем другим. Тьма была уж слишком плотной, обволакивающей, вязкой, как смола. Лилу казалось, что он захлебывается, задыхается, чернота сжимает ему грудь, сдавливает горло. Вдруг по глазам полоснула яркая вспышка. Огонь, отдаленный, но ослепительно яркий, заставил тьму отступить, и Лил судорожно задышал, хватая ртом влажный воздух. Запах плесени повис в гостиной.

- Что это? - прохрипел Хьюстон, отыскивая и не находя глазами Луиза. - Где вы, сэр? Вы в порядке?

- Вполне. - Голос Корье прозвучал опять странно глухо. - Каким-то образом я попал под стол.

Скрипнул паркет, столик пополз в сторону, и в странном, туманном свете возникло бледное или кажущееся таковым лицо Корье.

Тем временем источник света явно приближался и стало видно, что это - не один огонь, а несколько невероятно ярких огоньков. Эти яркие точки приближались, казалось, из невероятной дали.

- Стена-то исчезла, - заявил, поднимаясь во весь рост Луиз. - Опять дьявольщина!

Лил и сам понимал, что скорее всего не только стены, но и потолка нет, отчего и видны крохотные звезды, далекие и трагически одинокие.

Вместе с огоньками приближался и непонятный звук, похожий на шорох песка под набегающей морской волной. Постепенно звук усилился, и Лилу показалось, что это - шарканье множества человеческих ног. Вскоре огоньки превратились в три большие свечи, летящие по воздуху. За свечами парила в воздухе накидка, словно была наброшена на невидимку. На ней поблескивали драгоценные камни застежки.

«Кажется, это - Сторнабл, - подумал Хьюстон. - Во всяком случае, накидка-то уж точно его».

Над накидкой летела шляпа, украшенная разноцветными перьями. Сторнабл, вернее, летящая его одежда и летящие свечи настолько поразили Хьюстона и Корье, что они, словно онемев, застыли в креслах, лишь изредка бросая взгляды друг на друга, но различая в белом свете странных свечей лишь белые, словно мраморные, лица.

За развевающейся накидкой шли люди. Они шагали молча, не глядя по сторонам, и движения их были неестественными, механическими, как у сомнамбул.

«Кто они? - думал Хьюстон. - Почему так странно похожи, хоть и одеты прилично? Что с ними произошло?»

Свечи проплыли между Лилом и Корье, затрепетала накидка, мелькнула шляпа Сторнабла, и стали проходить люди. Некоторые лица казались Хьюстону знакомыми,

но вспомнить имена этих людей не получалось, как ни напрягал память Лил. Яркий, похожий на усиленный в сотни раз лунный, свет свечей искажал лица, делал их безжизненно-холодными. Лил глядел на проходящих мимо мужчин и женщин, которые появлялись из бесконечной тьмы и уходили в нее. И был жутким этот поход - куда, зачем?

Молчание и тяжелое усталое дыхание идущих, шарканье ног, ослепительный свет ушедших вперед, но продолжающих освещать лица идущих, свечей, - все это угнетало, пугало.

И тут Хьюстон увидел жену. Сначала не поверил, что это она, даже глаза протер, приглядываясь, подавшись вперед. Это была Фреда. Как ни искажал безжизненный свет ее лицо, Лил мог поклясться, что в этой толпе бредущих в никуда людей идет его жена. Она, как и все остальные, напряженно смотрела вперед, туда, где начинало ослабевать пламя уходящих вдаль свечей.

- Фреда, - прошептал Лил, и шепот его утонул в шорохе идущих людей.

Хьюстон втянул в грудь липкий воздух и крикнул:

- Фреда-а!

Женщина остановилась и, будто просыпаясь, огляделась. А люди продолжали идти, толкая ее локтями и плечами, оттирая в сторону.

- Фреда! Куда ты идешь?

И тут произошло новое превращение. Со свистом и скрежетом ржавых механизмов умчалась в никуда уныло бредущая толпа людей. Отступила, оскалившись холодным ощущением одиночества и безысходности, тьма. Все завертелось перед глазами Хьюстона. Он пытался что-то сказать, но всякий раз его останавливал то ослепительно яркий свет, то наступающая вслед бесконечно полная тьма, в которой прятались резкие непонятные звуки. Наконец, наступила тишина, и, открыв глаза, Лил понял, что сидит на полу, держась руками за подлокотник кресла. В гостиной, освещенной слабым светом торшера и колеблющимся пламенем камина, лежит у журнального столика женщина.

- Боже, Фреда! - Лил поднялся, но, ощутив сильное головокружение, опустился в кресло и закрыл глаза.

Сквозь шум в ушах до Хьюстона доносились осколки фраз Корье. Тот что-то говорил о превращениях. Наконец, мир снова стал устойчивым, Хьюстон приоткрыл глаза.

Женщина на полу лежала, беспомощно раскинув руки, словно обнимая пол. И хоть лежала она на животе, отвернув к двери лицо, Лил сразу узнал ее.

- Черт побери эти бесконечные появления! - ворчал Луиз, отхлебывая прозрачную жидкость из фужера. - Кажется, сэр, это опять пожаловала ваша бывшая жена. Держу пари, что не пройдет и часа, как она растает.