Квартира На Перекрестке

Разговор с прошлым

Хьюстон нерешительно подошел к окну.

На погруженный в сонный, нереальный свет Перекрестка виднелась одинокая фигура Корье. Он стоял ровно в центре перекрестка и смотрел прямо перед собой. Там впереди был виден большой двухэтажный особняк на фоне красивых парковых деревьев. У ворот стояла женщина.

Лил не мог разглядеть лица женщины, но понял, что это и есть несчастная любовь Луиза де Кобрельи. От ворот к крыльцу особняка вела липовая аллея. Хьюстон не был уверен, что именно липовая, ибо листья с деревьев облетели, да если бы и остались, понять издалека было невозможно. Лил вспомнил рассказ Корье, и подумал, что это - та самая аллея, на которой погиб отец Луиза. Это оказалось именно так. Из дома вышел человек в серой шинели, и даже издалека было видно, как поблескивают на ней серебряные погоны.

- Это его отец, - вслух сказал Хьюстон.

- Военный? - прозвучал тихий вопрос за спиной.

Лил позабыл о жене, и сейчас ее голос вызвал ощущение неприятного холода в затылке. Лил боялся оглядываться, думая, что там уже никого нет. Он сказал просто в окно:

- Да, военный.

Корье всё стоял на перекрестке, изредка поглядывая направо. Там возникали и исчезали легкие женские фигуры, возвышались, словно бутафорные, горы, а вдали виднелось море с голубым прозрачным небом и одиноким рваным облачком над самим горизонтом. Лил сделал шаг вперед, еще один и замер. Окна особняка стали розовыми, стекла с треском и звоном вылетели, и показались хищные, словно щупальца некоего чудовища, языки пламени. Из дома стали выбегать люди - один в военном, но черном мундире, какие-то женщины, затем солдаты со странными длинными винтовками. Все смотрели в сторону Корье, некоторые стали его звать жестами.

Луиз медлил, глядя на расползающий по фасаду дома огонь. Затем посмотрел направо: там, помимо гор и моря, кроме полупрозрачных женских силуэтов, появились цветные луга, озера, окруженные зелеными деревьями и кустарниками.

Корье сделал еще два шага вперед, и тут перед ним завис маленький круглый предмет. Он стал раскачиваться и расти.

Лил не сразу понял, что перед лицом Корье качается и растет яблоко. Но вскоре оно стало достаточно большим, а потом достигло размеров огромных, казалось, больше самого Корье. Хьюстон ясно различал темные пятна на боках чудовищного яблока: видимо, оно уже начало подгнивать. Был виден и большой порыжевший с черными точками лист.

Луиз выставил руку, чтобы оттолкнуть яблоко, но оно отклонилось само, а когда Корье ступил вперед, опустилось на него сбоку, ударяя в плечо. Луиз смешно взмахнул руками, но тут же сгруппировался, упал, быстро поднялся и побежал к раскрытым воротам. Женщина бросилась ему навстречу, и они обнялись.

На мгновение все замерло. Застыло, качнувшись вбок, яблоко. Пожар стал медленно затухать. Огонь вполз обратно в окна. Стекла склеились из осколков, возвращаясь в оконные рамы. Вскоре и розовый отблеск в окнах исчез. Яблоко еще мгновение повисело над Луизом и его любимой и пропало. Лишь иссохший лист медленно спустился к ногам влюбленных, словно напоминание о прошлом.

Стал меркнуть яркий свет, провалились в ночь горы, море, луга. Исчезли дом, парк, люди, стоящие вдоль липовой аллеи. Исчез и Луиз де Кобрельи и его любимая женщина, имени которой Лил не запомнил. Она навсегда осталась в памяти как любимая женщина Луиза де Кобрельи, отставного, а, может, теперь уже и не отставного и не майора...

Перекресток погрузился в ночь без луны и звезд. Это была даже не ночь, а просто мрак, опустившийся на Планету. Он поглотил не только Перекресток, но и безжизненно парящие над ним мокрые дома.

- Он ушел, - тихо прозвучал голос Фреды за спиной у Лила, и ее руки обняли его сзади, он ощутил ее тело, а затылок обожгло ее дыхание: - Он навсегда ушел.

- Всё уходит навсегда, - ответил Хьюстон, уже не чувствуя себя таким одиноким, как еще минуту назад: ведь рядом была Фреда. - И всё остается.

- Да, в этом вы правы, - прозвучал низкий неприятный голос Сторнабла.

Лил и Фреда оглянулись, но в комнате по-прежнему никого, кроме них, не было, а когда они вновь посмотрели в окно, то дома, уличные фонари и застывший в бледном свете Перекресток - все вновь было на месте, будто никогда и не погружалось во тьму.

В камине зазвучал рычащий смех, и из пламени со свистом, треском и дымом появился Сторнабл. Явно довольный, он заявил:

- Ну что? Как я вас напугал? - он уже не смеялся, но откровенно подшучивал.

- Зачем? - удивилась Фреда.

- Просто так. У вас такие траурные лица, и мне хотелось вас или развеселить, или испугать. Встряхнуть.

Сторнабл явился без накидки и шляпы, а вместо привычной застежки с драгоценностями на груди у него блестел медальон со странными загадочными знаками. Скорее, это были не знаки, а светящиеся точки, разбросанные вроде бы случайно по поверхности медальона.

- Проводили мистера Корье? - делая вид, что не замечает интереса Хьюстона к медальону, спросил Наблюдатель.

- Да.

- Могу вам сообщить, что сегодня, в тот самый момент, когда Луиз Корье покинул Перекресток, был убит Луиз де Кобрельи, граф, довольно заметная особа при дворе короля соседнего государства. - Сторнабл бережно погладил медальон. - Его убили ночью террористы.