Квартиранты

Размер шрифта: - +

20

               Тот-кто-следит-за-темнотой выследил и поймал меня. Он был похож на страшного оборотня из газеты, которую я читал в детстве. С ужасом я вырвал тогда его изображение и выбросил в окно. А потом долго боялся спать, представляя, как скомканная бумажка поднимается вверх.

Чудовище схватило меня внезапно, вырвало из объятий Кемы и замуровало в стену. Жадно припав губами к моей груди, оно стало пить мою ненависть, хотя мне было некого ненавидеть. Я с криком проснулся и сел на кровати. Стоял жаркий полдень.  Кема, не открывая глаз, шептала мне: - т-с-с-с, успокойся, мой мальчик, - а потом нежно поцеловала меня в губы. Я вдохнул ее запах и снова уснул.

                        Вещи были переписаны до последней катушки ниток. Еще одна тетрадка была исчерчена различными вариантами перемещений комнат. Внизу содержались мои пометки куда и в какой последовательности мы заходили накануне. Третья тетрадь содержала мои записи, наблюдения, конспекты диалогов с Люсенькой и Костиком. Все, что было хоть немного важным, записывалось в деталях. Все равно заняться было нечем. После ухода Костика комнаты перестали двигаться. Видать Валерик и не собирался прятаться от своих обидчиков. Теперь, когда я знал тайну перемещений комнат, вторая тетрадь не имела никакого смысла. Комнаты двигали дети. Мы - лишь вносили элемент неожиданности.  Я постоянно возвращался к словам Костика о моем друге и какой-то женщине, бывших тут до нас. То, что это были Дэн и Наталья, я не сомневался. Что же с ними стало? Где они?  Куда подевались? Как не вовремя все-таки исчез Костик. Валерин значок я нашел на кухонном столе. Я нацепил его себе на футболку. Итак, подведем итог. Люсенька спасена, Костик тоже. Теперь Валерка. Что будет дальше, когда и он спасется? Станут ли обитатели этой квартиры охотиться за нами? Притащат ли новых жертв. Этого я не знал. Но хоть какая-то цель давала возможность снова вставать, готовить еду, заниматься любовью, смотреть фильмы. Надежды на наше с Кемой спасение почти не оставалось. Некуда бежать, да и не от кого. Мы случайно попали в этот плен, оказавшись не в том месте в неурочное время. Но если спасти Валерку - что-то обязательно должно измениться. В этом я был уверен однозначно. Валерка долго не появлялся. Точнее играл со мной в одному ему понятную игру. Значок давно был у меня и Валерка подкарауливал меня то в ванной, то на кухне. Все время смеялся глупым смехом, думая, что я его не вижу. Стоило мне позвать его или сделать к нему шаг, как Валерка растворялся, чтобы позже снова застать меня врасплох. А однажды я нашел его, сидячим на полу, рыдающим навзрыд. Я испугался, что он снова скроется.

- Валера, что случилось, почему ты плачешь?

- У-у-уу.

- Ты можешь мне сказать?

- Не-е-еет.

            Говорил он плохо, невнятно, половину звуков словно проглатывал, гнусавил.

- Валера, не плачь. Хочешь домой?

            Он поднял на меня свои поросячие глазки, взор. Непонимание и подозрение забитого животного, которое не знает, что его ожидает, то ли пинок под ребра, то ли кусок колбасы. Но через какое-то время взгляд стал острее, наполнился каким-то подобием осмысленности.

- Валера. Помнишь Костика, Люсеньку помнишь? Я освободил их.

- Ко-о-отя, Лю-ю-н-а.           

           Слюна обильно капнула на его искусанную майку. Я рассказывал о Костике, о Люсеньке, об их спасении, о браунинге, о сандалике. Спрашивал про свистульку.

- А г-ее Лю-ю-на? Ко-от-и-и?

             Я не знал, что мне делать. Валера определенно помнил своих товарищей по несчастью. Но совершенно не понимал, что я ему рассказывал. Я бился с ним, пытался рисовать в тетради, объяснял по слогам – тот же эффект. Точнее совсем никакого эффекта или результата. Валера лишь спрашивал, где Костик и Люся и огорчался, что их больше нет. А вскоре снова забывал об их существовании, да и о моем тоже. Он исчез, даже не взглянув на меня.

         Я тер значок, клал его под подушку, шептал какие-то слова, вызывая Валерку. Но все было напрасным. Валера появлялся когда хотел, исчезал совершенно внезапно. Иногда мне удавалось побеседовать с ним, иногда он просто смеялся, подловив меня в нужнике. Но никаких мыслей, никакого контакта с этим несчастным подростком у меня не выходило. Странно, но при Кеме он никогда не показывался. Как и те двое. Валера казался полным идиотом. К сожалению это слово было не оскорблением. В найденном мной медицинском справочнике оно лишь означало крайнюю степень олигофрении. Но я помнил его пронзительный, осмысленный взгляд. Как вернуть его в то состояние?  Я не знал, как помочь. И не понимал, хочет ли он этого. Как он расскажет мне, где свистулька? Как откроет портал? Костик говорил – для этого нужно очень постараться. Вспомнить ярко, подробно. Требовать это от Валеры, забывающего через минуту того, с кем он говорил, было наивно и глупо. Мы сделали все возможное. Надеяться больше было не на что.



Александр Мендыбаев

Отредактировано: 29.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться