Лабиринт Разума

Часть 3

Прошло семь дней, как мы с Виктором находимся в странном месте. Моя голова плохо соображает, я словно заторможен. Я постоянно чувствую слабость. Мне кажется, что я превращаюсь в зомби. Что за лекарства нам вкалывают, я не знаю, но от них меня выворачивает наизнанку, постоянное чувство тошноты, я словно в тумане. В глазах все плывет, и постоянно хочется спать. Виктор впал в отчаяние, в нем стали проявляться приступы паники. Он громко кричал, бился в дверь, просил, чтобы нас отпустили. Чтобы хоть как-то немного его успокоить, я крепко сжимал его в своих объятиях и убеждал, что все будет хорошо, что мы скоро выберемся. После того, как его беспокойство постепенно угасало, я его укладывал на кровать, и он засыпал. Конечно, перед Виктором я виноват, ведь это я втянул его в эту жуткую историю. Мое любопытство не оставило никого в стороне. Не знаю, что будет дальше, но нам нужно в скором времени выбираться отсюда.

Я понимал, что нужно бежать отсюда как можно быстрее, пока я не стал таким, как все. Чтобы узнать, зачем мы здесь, я на проходной, где сидел смотрящий, утащил небольшой кусочек листа бумаги и ручку, пока тот покинул на время пост. Я написал Кристиану записку, где я просил его рассказать все, что он знает об этом месте. И когда в очередной раз мы шли в столовую, я незаметно всунул ему в руку записку, которую он сжал в кулаке и осторожно положил в карман брюк. Уже к ужину он мне ответил: «Никто не знает, зачем мы здесь. Кто-то приезжает ночью и увозит с собой ребят. Я остался один, мне очень страшно. Нас тоже заберут. Отсюда нет выхода. Нас никто не найдет и не спасет. Это все она… Эли привела меня сюда!».

— Эли? — я был потрясен ответом. Не хотелось верить во все это. — Зачем ей это делать? Неужели она с ними заодно? Нужно выбираться отсюда!

Мои мысли не давали мне покоя, я долго решался, рассказывать ли Виктору эту новость или нет, в конце концов все же я решился и рассказал Виктору правду. Он сидел на кровати, как обычно свесив ноги. Мой рассказ он как-то странно воспринял, Виктор крайне был спокоен. На него сильно действовали уколы, он плохо соображал и иногда не понимал меня.

— Странная она, да? — произнес Виктор, не отрывая взгляда от пола.

— Одно мне не дает покоя, почему? — задался я вопросом.

— Она воспользовалась нами, и зачем мы с ней связались?

Я уже приготовился к тому, что Виктор вновь начнет обвинять меня во всем. Не дожидаясь обвинений, я признал свое любопытство, которое впутало нас в эту жуткую историю.

— Это я во всем виноват. Прости меня, Виктор.

— Мне очень страшно, Рамиль. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, что ты бросишь меня. Ведь мы с тобой так долго знаем друг друга, и где бы ты ни был, я всегда с тобой, Рамиль. Всегда.

— Ну что ты, Виктор, — возразил я. — Мы вместе выберемся отсюда. Ты слышишь? Вместе!

Я не знал, что говорить Виктору и чем его подбадривать. Мы путались в днях, с трудом разбирая день или ночь. Лишь только мои наручные часы, которые подарил мне дед, могли нас ориентировать. Мысли о побеге меня не оставляли, но как это сделать, я даже не представлял.

Я решил как можно лучше осмотреть здание, ведь где-то должен быть выход. Сделать я это мог лишь только в день своего дежурства. Когда все спали, мне и Виктору приходилось мыть полы во всем здании, включая и столовую. Когда я мыл усердно полы, то не терял ни минуты: я осматривал каждый угол, но так, чтобы ничего не заподозрил смотрящий. В день дежурства их было двое, один смотрел за мной, другой не спускал взгляда с Виктора. Но я не терял надежды, и не зря. Как-то раз меня санитар повел в кладовку, где мне нужно было вымыть пол. Она была заполнена бумажными мешками. Заглянув в один из мешков, я увидел мою любимую кашу, от чего я скорчил физиономию. Осмотревшись, я заметил довольно большую вытяжку, в которую бы я смог с легкостью пролезть. Куда она ведет, я еще не знал, но главное - я нашел выход. Но, к сожалению, дверь от кладовки запирается на замок, а ключ находится на посту в первом ящике стола. Я случайно заметил, как смотрящий его туда положил. О своей находке я рассказал Виктору, он посчитал это глупой идеей, к тому же не понятно, куда ведет труба. Но лично для меня это шанс удрать отсюда. Тянуть с побегом было нельзя, с каждым днем я становился ленивей и ленивей. Уколы словно забирали все силы. Мое зрение ослабевало: то я видел все мутно, то видел так, будто я находился в другом месте. Бывало, что Виктор исчезал прям на моих глазах, потом тут же появлялся. Я посчитал, что меня одолевают галлюцинации. В этом я винил санитаров, которые делали мне уколы.

— Как ты достанешь ключ? — засомневался Виктор.

— Так же, как и ручку с листком. Я выкраду его на следующем дежурстве.

— Ты безумец! У тебя ничего не получится.

— Ты предлагаешь здесь сдохнуть?

Виктор замолчал.

— Ты видишь, что с нами делают уколы? С таким успехом мы скоро превратимся в овощи. Ты этого хочешь?

— Нет, — ответил Виктор.

— Тогда нужно действовать. Ты со мной?

— Да!

На следующее утро, когда мы шли в столовую на обед, я заметил, что в одну из комнат была открыта дверь. В комнате я заметил силуэт, с первого раза я не разобрал, кто там был, так как подводило зрение. Я присмотрелся и на свое удивление увидел Эли. Она стояла совсем одна посреди пустой комнаты, словно кого-то ждала. Когда она заметила меня, то сильно испугалась. Я заметил, как она напряглась. Я был жутко зол на нее, мне хотелось вцепиться ей в горло, но делать этого нельзя. До безумия я хотел узнать, зачем она нас предала. Я обернулся, чтобы удостовериться, что санитар еще разговаривает с женщиной, которая его отозвала, когда тот сопровождал нас. Они стояли и о чем-то бурно беседовали. Мне даже показалось, что она высказывает свое недовольство. Санитар был жутко занят ею, и я воспользовался этим. Не теряя ни секунды, я подскочил к Эли. Хотелось многое сказать, но смог произнести лишь одно: