Лампа для джинна

Глава 3. Рыжая Света

В трубке снова молчали. Все та же тишина: ни дыхания, ни шелеста, ни стука, вообще ничего.

Да что же это за шутники такие?

Вовка раздосадованно ткнула «отбой», и телефон тут же отключился.

Ерунда какая-то. Он ведь уже давно сел. Вовка пыталась его включить не раз, и все ничего. А тут — как будто специально для звонка очухался.

На первом этаже звякнул домофон, стукнула дверь, зашлепали по ступенькам подошвы. Вовка перегнулась через перила и еще издалека увидела Лёлин темный затылок.

— Лёлька, ну наконец-то!

Она бросилась навстречу подруге, но та, смерив Вовку презрительным взглядом, не сказала ни слова и только вонзила ключ в замочную скважину. За спиной у нее болтался сдувшийся, полупустой рюкзак.

— Лёлька, ты чего? Ты откуда? Я тебя все выходные вызваниваю. И дома у тебя никого, — озадаченно забормотала Вовка.

Лёля дернула головой, и ее ровненькая челка угрожающе закачалась.

— На даче все. Я пораньше смылась, комары заели.

И показала краснущую лодыжку над резинкой носка. Потом опомнилась, вскинула нос и хотела уже прямо за собой захлопнуть дверь, но Вовка ее удержала.

— А мне почему не сказала? Я тебе телефон оборвала. У меня же родители уехали, думала тебя позвать...

— Не знаю уж, что ты там оборвала, — пробурчала Лёля, дергая дверь, — но разговаривать мне с тобой неохота. Еще электричка эта, дышать нечем, потные все, — она закатила глаза.

— Да я, что ли, в твоих электричках виновата? — удивилась Вовка.

Лёля смерила ее злым взглядом и снова дернула за ручку.

— Что тебе нужно-то от меня, понять не могу? — мотнула головой Лёля. — Вроде все уже друг другу сказали.

Вовка прищурилась: что сказали? Когда сказали? О чем это она?

— Так, давай-ка спокойно и все по порядку, — предложила Вовка. — Зарядка у тебя есть?

Лёля замешкалась. Брови у нее взлетели вверх, но Вовка не обратила внимания. Почуяла слабину в обороне и распахнула дверь.

Квартиру Овсянниковых — всегда чистую и аккуратную, как и сама Лёля — Вовка знала, как свою собственную. Завернула за угол, в спальню подруги, и на прикроватной тумбочке отыскала зарядник, но тут же нахмурилась.

— Провод не тот. У тебя есть другие?

— Тебе тут магазин электроники, что ли? Тот, не тот… Обалдеть просто!

Лёля и так обходительностью не отличалась — любила сказануть что-нибудь такое резкое, «честное», любила покомандовать, покричать хорошенько, но все по-доброму, словно бы понарошку, с дружеской, нежной фамильярностью. Но сейчас ее голос был холоднее фарша из морозилки.

— Слушай, очень надо телефон зарядить. Потом сядем нормально… Я тебе такое расскажу! — пробормотала Вовка.

— Понарассказывала уже, мне хватило. Уходи.

Лёля указала на дверь.

— Лёльк, — осторожно протянула Вовка. — Ты чего?

— Да ничего. Сама прекрасно знаешь.

Из-под лямки ее летней маечки выскользнула бретелька. Повисла на угловатом Лёлином плече, и Вовку все подмывало привычным подружкиным жестом поправить ее, но она не осмелилась. Лёлька не просто обижалась, дулась или делала вид, что бесится. Она и вправду разозлилась. Тонкие губы сжаты, глаза прищурены, коса растрепалась. Она даже рюкзак не успела скинуть — как будто сейчас не было ничего важнее, чем выставить из квартиры подругу.

— Лёль, ты скажешь мне, что случилось? — пробормотала Вовка.

— Катись-ка ты к черту, вот что случилось, — выплюнула вдруг Лёля.

Она схватила Вовку за плечи, развернула и хорошенько толкнула в спину. Вовка выскочила на площадку, запнулась и налетела на перила. Дверь захлопнулась.

Такого рукоприкладства Лёля себе обычно не позволяла.

Вовка еще долго стучала, а потом сдалась и побрела вниз.

Как-то странно это все, ну правда же, странно! О каких таких разговорах болтала Лёля? Что такого страшного могла обронить Вовка, а теперь даже не помнила?

И как все по-дурацки складывается, ну в самом деле! Дома нет света, на карточке ни рубля, а лучшая подруга выпихивает за порог, как неродную, да и за что? А может, Лёлин брат знает, что стряслось? Заодно и мобильник у него зарядить можно…

Федя выпустился два года назад и учился, по словам Лёли, «на какой-то там электротехнике». Квартиру он снимал с друзьями, и видеться с ним Вовка уже давно перестала. Раньше, когда пересекались в школе, они немного общались. Теперь у Вовки даже его номера не было, но разве это важно, если телефон все равно не работает?

Ни на какие дачи с родителями Федя больше, ясное дело, не разъезжал — слишком уж взрослый — так что застать его дома кое-какие шансы были. Другой вопрос — где это самое «дома».

Вовка помнила, что Лёля говорила про улицу то ли Маслова, то ли Масловицкого, а квартира — кажется, шесть. Или восемь. Что-то четное, это наверняка. Вот дом — шестьдесят шесть, это Вовка запомнила точно. И метро ближайшее тоже запомнила.