Лампа для джинна

Размер шрифта: - +

Глава 13. Тени

На остановке Лёля с Федей и правда сошли, но только для того, чтобы заскочить в привокзальное кафе и накупить шоколадок.

— Там и пирожки были, — пояснила Лёля. — Но какие-то стремные. Так что мы решили, что лучше уж такое. В упаковке.

— Нормальные там пирожки были, — пробурчал Федя, вываливая на столик шоколадные батончики и вафли. — Но Лёлькин носо-контроль не прошли. «А это у вас что? С картошкой? А почему пахнет тухлым мясом? Ах, это с мясом? С тухлым, значит?», — передразнил он.

— А ты, я смотрю, захотел остаток дороги провести на толчке, — огрызнулась Лёля, пересчитывая батончики. — С этими хоть никаких сюрпризов. А те беляши вообще лепили неизвестно из чего. Вот, по две шоколадки каждому.

— Лучше бы вы вернулись домой, — забираясь в свой угол у окна, заметила Вовка.

— Это ты что, и правда нам предлагаешь вылезти и торчать тут, пока мимо не поедет встречный? «Дяденька машинист, заберите нас обратно, мы передумали».

— Можно же хотя бы посмотреть билеты, — отозвалась Вовка.

— Слушай, хватит уже, — оборвала Лёля. — Одна ты никуда не поедешь.

— Но ты же сама сказала: мой Джинн — ерунда! — вскинулась Вовка.

Лёля придвинула к ней шоколадку.

— Ерунда или нет, а разобраться нужно. На, поешь.

Поезд тронулся, и в купе сосредоточенно зашуршали. Вовка куснула свой батончик и только теперь поняла, как проголодалась.

— Жалко, что пирожки были стремные, — с набитым ртом сообщила Лёля. — Я бы сейчас и супа навернула, и котлет каких-нибудь.

— Супа, — фыркнул, осыпав сестру крошками, Федя. — Я бы сейчас пару бургеров заточил. Двойных. А лучше тройных.

— В поезде же вагон-ресторан есть, — заикнулся Илья. — Можно пойти.

— Угу, и там все денежки просадить. Нет уж, спасибо, — отозвался Федя. — Ты, конечно, можешь нас пригласить. Если хочешь не по-походному жрать.

Илья смерил его не особенно дружелюбным взглядом, но не ответил. Вовка проглотила вторую шоколадку и зевнула. Веки отяжелели.

— Давайте мы верхние полки опустим? — предложила Лёля. — Ехать еще долго.

Вовка про себя усмехнулась: Лёлю хлебом не корми, дай поруководить. Но ребята послушались.

— Меня укачивает, — напомнил Федя.

— Я тоже тут останусь, если вам нормально.

Лёля словно бы виновато сжала Вовкину руку, а та вымучила улыбку:

— Нормально.

Она забралась наверх, Илья тоже — улегся напротив на животе и выглянул в свой уголок окна.

— Еще что, десять часов ехать? — спросил он.

— Да, — отозвалась Вовка.

— А кажется, что уже целый день едем.

— Ага.

— И белья нам не выдали.

— Угу.

— Ну и ладно, можно и так лежать.

Вовка не ответила. Перед глазами плясали краски, мелькали солнечные пятна. Стучали колеса, позвякивали на столике подстаканники. Пролетел мимо другой поезд, блеснул снежно-белыми занавесками. Обертка от шоколадки соскользнула на ковер.

— Ты что, спать там собралась? — спросил Илья.

Вовка хотела помотать головой, но не смогла: ее сморило окончательно.

 

Когда Вовка проснулась, в купе царила удивительная тишина. Колеса постукивали на рельсах ватно, издалека, как будто звуки прикрутили, отодвинули. Вовка глянула на окно: плотно заперто. Наверное, поэтому.

Она повернулась на бок. Илья мирно посапывал, ладонь свесилась с края и чуть покачивалась. Федя развалился на нижней полке, раскинув руки и ноги, распахнул рот и слегка похрапывал. Лёля лежала на своей, свернувшись калачиком. Солнце за окном давно перевалило через зенит.

Вовка аккуратно съехала с полки, нащупала кроссовки и на цыпочках выползла в коридор, только бы никого не разбудить. Тихо задвинула дверь и, подпрыгивая на обутой ноге, принялась натягивать кроссовок на другую.

Надо же как их всех сморило! Спят как миленькие, и это посреди дня… Но мерное покачивание вагона убаюкивало, а ехать было далеко.

Вовка зашнуровала, наконец, кроссовки и потопала по коридорному ковру вдоль вагона. Поле за окном сменилось черным еловым лесом, и через вентиляцию повеяло сыростью. Вовка невольно зевнула, прогоняя остатки сна. Вот бы проводница оказалась на месте, Вовка с удовольствием бы попросила еще чаю.

Пока шла, заглядывала в купе. Кое-где двери приоткрыли или даже распахнули настежь. Пассажиров было немного: по двое на купе, иногда по одному. Вяло копались в телефонах, читали. Большинство растянулось на своих полках и дремало. Видно, вагонное оцепенение охватило всех.



Анастасия Евлахова

Отредактировано: 11.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться