Ланиакея

Размер шрифта: - +

Глава 3.2

Мы выбрались со двора на улицу, выехали на улицу Федюнинского и понеслись куда-то на север. Вагнер молчал, я тоже молчала и глядела в окно.

Завернув на Зелинского, он еще немного попетлял между домов, и вот уже я увидела перед собой медицинский центр с большой приятной вывеской. Дворник сосредоточенно отскребал с асфальта на парковке лед, но вокруг больше никого не было. Вагнер припарковался, как джентльмен, обошел машину вокруг и открыл мне дверь. Руки не подал – знал, что не приму.

Ну да, а так, конечно, подал бы.

В общем, мысли мои, проснувшись, уже снова кружились вокруг него.

Мы зашли в центр не через главный, а через задний вход, поднялись по лестнице и оказались перед закрытой пластиковой дверью с электронным замком.

«Ланиакея. Тюменский пункт отбора», — гласила скромная вывеска.

И ниже: «Вход посторонним воспрещен».

У Вагнера, конечно же, был ключ. Он пропустил меня вперед в длинный, освещенный холодным «медицинским» светом коридор с рядом открытых дверей по обе стороны. Из дальнего помещения тут же показалась женщина в медицинском халате.

— О, Денис! – ласково сказала она. — Добренькое утречко. Я думала, опоздаете, такой гололед.

— Добренькое, Татьяна Ивановна, — отозвался Вагнер, стаскивая куртку и вешая на вешалку у двери.

Я последовала его примеру, жалея о том, что не могу посмотреть на себя в зеркало — ровно ли сидит свободная кофта, как смялись ли брюки. Свободная кофта была нужна по дресс-коду, чтобы можно было задрать рукав до локтя. Ну либо мне пришлось бы снимать ее, когда в вену будут вводить контрастное вещество (прим. автора – специальное вещество, вводимое в организм, чтобы улучшить видимость органа при исследовании). Я выбрала первое.

Татьяна Ивановна приблизилась, и я, наконец, смогла ее разглядеть. Кудрявые темные волосы. Глубокие синие глаза, как будто кто капнул чернил на склеру. Длинный нос делал ее похожей на какую-то странную птицу. Халат новый, с иголочки, выглажен, и только воротник чуть смялся. Выражение лица — как у доброй бабушки из советских сказок. Я расслабилась: если честно, ожидала какую-нибудь мегеру со столичными замашками. Ну или кого-то типа Вагнера.

— Меня зовут Татьяна Ивановна Смолькина, я председатель Тюменской отборочной комиссии, — сказала она.

— Фаина Голуб, — представилась я. — Студентка ТюмПУ, второй курс, психология.

Смолькина кивнула, словно соглашаясь.

— Ну, все, Денис, дальше ее поведу я. Ты заходи в кухню, сейчас Настенька тебя кофе угостит. Располагайся.

Он кивнул, бросил на меня быстрый взгляд и ушел. Татьяна Ивановна полуобернулась ко мне спиной и начала объяснять ход процедуры:

— Сейчас заходите сюда, — она махнула рукой в сторону первой открытой двери справа. — Регистрируетесь, там же сделают ксерокопии документов, там же отдадите согласие. Принесли обувь?

— Да.

— Можете переобуться прямо сейчас. После регистрации – вторая дверь по этой же стороне, медкабинет. Инга Григорьевна, фельдшер, измерит вам давление, температуру, отметит общее состояние. Затем приходите в третий кабинет по этой же стороне. Вы не ели?

— Нет, не завтракала. Денис Николаевич сказал, нужно натощак.

— Все правильно сказал, от контраста иногда бывает тошнота. Не думаю, что вам это надо. Так вот, в третьей комнате, это процедурная, вам сделают в вену контрастное вещество, чтобы облегчить процедуру нейровизуализации (прим. автора — методика исследования с помощью визуализации, т.е. в широком смысле, получения картинки органа). То есть чтобы клетки Телле были лучше видны на снимке. Там же его и сделают. Потом зайдете ко мне, это последний кабинет. Дальше поработаем вдвоем. Приступайте.

Я кивнула и послушно достала из пакета балетки. Регистрация, медицинский осмотр — «все нормально, вот только немного пульс частый. Но это от волнения, не страшно». Потом меня уложили на стол, похожий на крест, с подушками для рук, и ввели внутривенно контрастное вещество.

Ощущение было – словно по кровеносным сосудам пустили кипяток. Кровь сразу прилила к коже, и несколько минут я просто дышала ртом, как в парилке — «все нормально, Фаина, так и должно быть. Все хорошо, дышите». Через две минуты прямо на столе я въехала под томограф. Бесстрастный прибор сделал «микросрезы» моего мозга, отметив на каждом слое расположение клеток Телле, которые уже впитали в себя контрастное вещество и потому были хорошо различимы.

Медсестра помогла мне сесть и постояла рядом, пока прошло головокружение.

— Контраст выветрится в течение дня, — сказала она. — После тестирования вам нужно будет сюда вернуться для повторной томографии. Ну, там Татьяна Ивановна подскажет.

Я встала и сначала пошатнулась, но через несколько секунд вроде пришла в себя. Во рту остался какой-то горький привкус, но это тоже скоро должно было пройти. Татьяна Ивановна ждала меня, а на часах уже был десятый час. Время летело быстро.



Юлия Леру

Отредактировано: 08.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться